- Ты слишком умная стала, - повторил Павел и оттолкнул от себя тарелку так, что ложка звякнула об край и покатилась к хлебнице.
Я приняла это за комплимент, но улыбка вышла какая-то кривая, и я тут же спрятала её, опустив глаза в кастрюлю с борщом.
Запах укропа стоял такой, что даже на занавеске будто поселился. На плите шипела сковорода - я грела котлеты, потому что он «не ест вчерашнее». На столе лежал его ремень, снятый с джинсов, и чек из магазина, который я принесла час назад, ещё не успела убрать. Чек был мокрый, потому что я положила его на крышку от сметаны.
- Чего ты улыбаешься? - Павел поднял брови. - Я серьёзно.
- Я тоже, - сказала я. - Просто… ну, если умная - значит, хорошо?
Он усмехнулся, но не весело. Скорее как человек, который уже всё решил, а ты ещё пытаешься понять.
- Хорошо ей, - буркнул он. - Ты вот скажи: зачем ты туда ходила?
Я поставила половник на подставку. На подставке давно трещина, я всё собираюсь поменять, но руки не доходят. И в этот момент мне показалось, что речь про подставку, честное слово. Потому что «туда ходила» можно про что угодно.
- Куда «туда»? - спросила я.
- Не прикидывайся, - сказал Павел. - В этот… как его… центр. Где мозги промывают.
Я вытерла ладонь о фартук, на фартуке пятно от свёклы, не отстиралось. Сын смеялся: «мам, это твой боевой знак». Я сейчас вспомнила и даже хотела сказать, но Павел уже смотрел так, что не до шуток.
- Это курсы, - сказала я. - Компьютерные. Для взрослых. Я тебе говорила.
- Говорила, - он покрутил вилку в пальцах. - Только ты сказала «для себя». А оказалось - для меня. Против меня.
- Против тебя? - я переспросила и услышала, как голос у меня стал тоньше. - Паш, ты серьёзно?
Он наклонился ближе, запах от него был табачный и какой-то чужой, как будто он курил не свои сигареты.
- Ты стала… - он поискал слово и махнул рукой. - Считать стала. Спрашивать стала. Вечно «а почему». Раньше ты проще была.
Я села на табурет, потому что ноги вдруг стали ватные. В руках у меня была ложка. Я не знала, куда её деть, и положила на стол прямо на скатерть. Скатерть тут же впитала каплю борща.
- Я всегда спрашивала, - сказала я. - Просто ты раньше отвечал.
- Я отвечал, - он фыркнул. - А теперь ты ответы проверяешь. Ты мне вчера что сказала? «Покажи выписку». Ты вообще кто такая?
Я хотела сказать «жена», но слово застряло. Потому что это смешно - тридцать лет «жена», а в один вечер «ты вообще кто такая».
- Я… - начала я.
Павел перебил:
- И не надо тут «я». Ты слишком умная стала, вот что. Начиталась. Наслушалась. Теперь из себя строишь.
Я потянулась за телефоном. Он лежал рядом с хлебницей, экран вниз. Я даже не думала, что потянусь. Просто рука сама. И Павел это увидел.
- Ага, - сказал он. - Опять телефон. Опять будешь записывать? Ты что, на меня досье ведёшь?
- Я не веду, - сказала я. - Я просто… у меня там расписание занятий. И чеки.
- Чеки, - он повторил. - Чеки у неё. С ума сошла?
Из коридора донёсся звук: дверь в комнату скрипнула. Это Олег, наш сын, выглянул. Ему двадцать семь, живёт отдельно, но ключи есть. Он заехал «на минутку» - забрать документы, которые мы ему обещали. Я про это забыла, честно. Я сейчас вообще всё забывала.
- Мам, пап, - сказал Олег осторожно. - Я… не вовремя?
- Вовремя, - сказал Павел. - Пусть слышит. Пусть знает, какая у него мать стала.
Олег замер у дверного косяка. В руках у него был пакет с апельсинами - видно, купил по дороге. Апельсины перекатывались, пакет шуршал.
- Паш, - сказала я, - не надо при нём.
- А при ком надо? - Павел поднял голос. - Ты дома уже не понимаешь? Ты на людях только нормальная. А дома - умная.
Олег шагнул на кухню, поставил пакет на стул. Пакет был мокрый от снега, на стуле осталось тёмное пятно.
- Пап, - сказал он. - Ты чего?
- Я чего? - Павел повернулся к нему. - Ты знаешь, что твоя мать вчера в банке была? Без меня. Знаешь? Она пошла и спросила про мои… - он замолчал. - Про мои дела.
- Я пошла, потому что мне пришло уведомление, - сказала я. - И там списание. И я…
- Вот! - Павел хлопнул ладонью по столу. - «И я». Ты мне не доверяешь. Ты… ты стала умная, да? Ты думаешь, ты меня поймала?
Я посмотрела на Олега. Он смотрел на меня, а потом на отца, как будто пытается понять, не шутка ли.
- Мам, - тихо сказал он. - Что за списание?
Я хотела ответить «неважно». Но Павел ответил первым:
- Списание - это потому что я живу. Я работаю. Мне надо. А она думает, что я ей должен отчитываться.
- Ты никогда не отчитывался, - сказала я тихо.
- Потому что я мужик, - сказал Павел. - Потому что я в семье главный.
Я снова почувствовала: может, правда я переборщила? Может, не надо было идти в банк? Может, я действительно полезла не туда? Я вдруг вспомнила, как в центре на занятиях женщина рядом сказала: «Проверяйте, что подписываете. Смотрите, куда списания». Я тогда смеялась - «ой, да у меня Павел не такой». И вот сейчас…
- Паша, - сказала я, - я не проверяла тебя. Я проверяла счёт. Он общий.
- Общий, - Павел усмехнулся. - Общий, когда тебе удобно. А когда я прошу - ты сразу «это моё». Ты сама сказала: «пенсия моя». Вот и живи на свою пенсию.
Олег резко:
- Пап, ты что несёшь?
- Я несу правду, - сказал Павел. - Она должна быть благодарна, что я вообще…
Он замолчал. И вот эта недосказанность повисла в воздухе, как запах подгоревших котлет. Я посмотрела на сковороду - котлеты действительно начали темнеть. Я выключила плиту.
- Вообще что? - спросила я.
Павел не ответил. Он взял стакан, сделал глоток воды и поставил стакан так, что вода расплескалась.
- Мам, - Олег подошёл ближе. - Ты была в банке? Что там?
Я посмотрела на телефон. И подумала: может, правда я накручиваю? Может, там ничего страшного, просто комиссия? Но я знала, что не комиссия. Я видела. Я даже распечатку взяла. Она была в сумке. В боковом кармане. Я чувствовала её там, как камень.
- Я была, - сказала я. - И… там кредит.
Павел резко:
- Хватит!
- Какой кредит? - спросил Олег.
Павел посмотрел на сына и сказал быстро, будто ему надо опередить:
- На машину. На работу. Я же тебе говорил, что машина нужна.
- Машина нужна, - согласился Олег. - Но при чём тут мамин счёт?
Я увидела, как Павел дёрнул плечом.
- Потому что так удобнее, - сказал он. - У нас семья.
- У нас семья, - повторил Олег. - Тогда почему мама узнаёт про кредит в банке?
Павел повернулся ко мне.
- Потому что ты вечно лезешь, - сказал он. - Ты же умная. Ты всё знаешь. Вот и узнала.
Я снова почувствовала, как меня качает между «может, я действительно виновата» и «что-то тут не так». Мне хотелось найти середину. Чтобы не рушить. Чтобы не кричать. Чтобы всё было как раньше. Но как раньше уже не было, и я это ощущала по тому, как он смотрит.
- Я не ругалась, - сказала я. - Я просто спросила, почему платёж с моего счёта, если кредит на тебя.
Павел молчал секунду. Потом сказал:
- Потому что у тебя деньги лежат. А у меня что? У меня зарплата… то есть… - он запнулся.
Олег прищурился.
- Какая зарплата? Ты же говорил, что тебе задерживают.
Павел резко:
- Держи язык за зубами. Это взрослые дела.
Олег шагнул ближе.
- Пап, - сказал он тихо. - Ты где работаешь сейчас?
Павел поднял голову и посмотрел на сына так, будто тот его предал.
- Я работаю, - сказал он. - Не твоё дело.
- Моё, - сказал Олег. - Потому что ты мамин счёт трогаешь.
Я сидела и смотрела на них. И думала: может, я правда стала «слишком умная», раз сын теперь спрашивает? Может, лучше было молчать? Тогда бы они не ругались. Тогда бы Павел не смотрел на Олега так. Тогда бы всё…
- Мам, - сказал Олег, - у тебя распечатка есть?
Я кивнула и достала из сумки лист. Лист был сложен пополам. На нём были цифры и даты. Павел увидел лист и резко схватил.
- Дай сюда, - сказал он.
- Не надо, - сказала я и удержала лист. Руки дрожали. Лист пошёл волной.
- Ты что творишь? - Павел повысил голос. - Ты мне в доме бумажками машешь?
- Ты сам начал, - сказала я.
- Я начал? - он усмехнулся. - Ты начала, когда пошла учиться. Когда решила, что ты умнее всех.
Олег взял лист из моих рук и посмотрел. Быстро. Потом поднял глаза на отца.
- Пап, - сказал он. - Тут не только кредит.
Павел замер.
- Что значит «не только»? - спросила я.
Олег медленно провёл пальцем по строкам.
- Тут переводы, - сказал он. - На номер. Каждую неделю. Суммы небольшие, но…
Павел резко:
- Это по работе.
- По какой работе? - Олег посмотрел на него. - На номер… Лены?
Павел побледнел. Я не знала, кто такая Лена. Но имя прозвучало так, будто все вокруг знают, только я одна нет.
- Олег, - Павел сказал тихо, - ты сейчас не туда лезешь.
- Я туда лезу, - сказал Олег. - Потому что это мамин счёт.
Я повернулась к Павлу.
- Кто такая Лена? - спросила я.
Павел отвёл взгляд. Потом сказал:
- Никто.
- Никто - это кто? - спросила я.
Он резко:
- Ты хочешь скандал? Ты добиваешься?
Я посмотрела на сына. Он держал лист. Лист дрожал в его руках. Апельсины в пакете перекатились и один упал на пол. Олег машинально наклонился, поднял апельсин, вытер о рукав куртки.
- Пап, - сказал он, - скажи нормально.
Павел посмотрел на меня и сказал тихо:
- Не начинай. Пожалуйста. Я устал.
Вот это «пожалуйста» было хуже всего. Оно звучало как «дай мне спокойно делать то, что я делаю». И я снова почувствовала сомнение: может, правда я сейчас делаю хуже? Может, надо остановиться? Может, пусть он сам разберётся? Может, Лена - это по работе? Может, он просто помог кому-то? Может…
- Я не начинаю, - сказала я. - Я спрашиваю.
Павел вздохнул и вдруг стал говорить ровно, как будто заранее придумал.
- Лена - это человек, которому я помогал, - сказал он. - По работе. Там ситуация. Ты же не знаешь.
- Какая ситуация? - спросила я.
- Неважно, - сказал Павел. - Главное - ты мне не доверяешь. Ты стала умная. Ты стала… как бухгалтер. Всё по строчкам.
Олег тихо:
- Пап, ты врёшь.
Павел резко повернулся к нему.
- Ты что сказал?
- Я сказал, что ты врёшь, - повторил Олег. - Потому что у меня Лена в телефоне. Это Лена из вашего подъезда. У неё ребёнок маленький. Она с тобой на лавочке сидела летом, я видел.
Я почувствовала, как у меня в горле пересохло. Я не сказала ничего. Я просто взяла кружку и сделала глоток. В кружке был холодный чай. На дне плавала чаинка.
- Ты следишь за мной? - Павел спросил у сына.
Олег пожал плечами.
- Я мимо проходил, - сказал он. - Я же к вам приезжаю. И мама мне звонила, когда ты на неё орал.
Павел сжал кулаки.
- Мама тебе звонила? - он повернулся ко мне. - Ты ему жалуешься?
- Я ему не жалуюсь, - сказала я. - Я ему… я ему иногда говорю, что ты…
Я замолчала. Потому что дальше нельзя. Потому что это уже «выносить из избы». И я опять поймала себя на том, что думаю: может, я действительно виновата? Может, надо было молчать?
Олег сказал за меня:
- Пап, ты забирал у мамы деньги. И ещё говоришь ей, что она должна молчать.
Павел усмехнулся.
- Деньги, - сказал он. - Да что вы понимаете? Я в эту семью вкладывался. Я вас тянул.
- Мам тянула, - сказал Олег. - Ты даже не знаешь, сколько у неё пенсия.
Павел резко:
- Да хватит!
Он схватил куртку со спинки стула.
- Я ухожу, - сказал он. - Раз вы тут… такие умные.
Я посмотрела на него. Он встал в дверях кухни, как всегда, когда хотел уйти красиво. Он ждал, что я остановлю. Что я скажу: «Паш, ну куда ты». Что я предложу чай. Что я сглажу.
Я встала тоже, но не побежала за ним. Просто встала.
- Паш, - сказала я. - Ты сказал «слишком умная». А я это… - я запнулась, потому что слова не ложились. - Я это правда за комплимент приняла.
Он фыркнул.
- Ну и принимай, - сказал он. - Только потом не плачь.
Он ушёл в коридор. Дверь хлопнула не сильно, но звук пошёл по квартире, как по пустой банке.
Олег стоял у стола и смотрел на лист.
- Мам, - сказал он тихо. - Дай мне это. Я сфоткаю.
- Зачем? - спросила я.
- На всякий случай, - сказал он. - Ты же… - он замолчал. - Ты же не будешь сейчас бегать.
Я хотела сказать «не знаю». Но вместо этого кивнула.
Олег сфотографировал лист, вернул.
- Мам, - сказал он. - Ты ела хоть что-то?
Я посмотрела на суп. На котлеты. На хлеб. Всё было, а есть не хотелось.
- Я потом, - сказала я.
- Ты всегда «потом», - сказал Олег тихо. Не с упрёком. Просто как факт.
Я подошла к раковине. Включила воду. Вода шла горячая. Я поставила под неё сковороду, нагар зашипел. Пена пошла.
Олег поднял с пола апельсин, положил обратно в пакет.
- Мам, - сказал он. - Он вернётся.
- Пусть, - сказала я.
- И что ты будешь? - спросил он.
Я не ответила. Потому что не знала. Потому что внутри было всё ещё это: может, я действительно перегнула? Может, я правда стала «слишком умная» и разрушила? Может, надо было молчать и жить?
Но в это время телефон на столе завибрировал. Сообщение из банка: «Установлен новый лимит операций. Подтвердите». Я посмотрела на экран и увидела: кто-то пытался поменять лимит. Прямо сейчас. Пока Павел в коридоре. Пока дверь ещё не закрылась.
- Мам, - Олег тоже увидел экран. - Он что, сейчас?
Я не ответила. Я вытерла руки о полотенце, подошла к телефону и нажала «Отменить». Потом нажала «Сменить пароль». Палец скользнул, пришлось вводить заново. Пароль был простой, Павел его знал. Я поменяла на другой. Записала на бумажке и положила бумажку в банку из-под кофе, где я храню нитки и пуговицы.
Олег молча смотрел. Потом сказал:
- Вот это и есть «умная».
Я усмехнулась. Не красиво. Просто так.
В коридоре щёлкнул ключ. Павел, видимо, пытался открыть дверь снова - или просто проверял, ушёл ли. Потом шаги затихли.
Олег взял тарелки со стола и поставил в раковину. Не гремел.
- Я завтра заеду, - сказал он. - И мы… ну, разберёмся.
- Не надо, - сказала я. - Ты работай.
- Мам, - он посмотрел на меня. - Ты всю жизнь говоришь «не надо».
Я не ответила. Я взяла из шкафа чистую скатерть - ту, что берегла «на гостей». Сняла старую, где капля борща и крошки, свернула её, не отряхивая, и положила в пакет для стирки.
Потом вытерла стол. Поставила хлебницу ровно. Сложила ложки в ящик. Как будто порядок на столе может удержать порядок в голове.
Олег стоял у двери кухни.
- Мам, - сказал он. - Ты не виновата.
Я не сказала «я поняла». Я просто кивнула и поставила чайник. Чайник щёлкнул, как обычно. И этот щелчок был единственным звуком, который мне сейчас подходил.
Если дочитали - напишите, как вам история: похоже на жизнь или слишком жёстко? Поставьте лайк, подпишитесь на канал и расскажите в комментариях: вы бы тоже «приняли за комплимент» или сразу бы поняли, что это не комплимент?