Наташа познакомилась с Димой на дне рождения общей знакомой. Ей тогда было двадцать пять, ему двадцать восемь. Он работал инженером на заводе, она бухгалтером в небольшой фирме. Ничего особенного в их встрече не было, просто оказались за одним столом, разговорились, обменялись номерами телефонов.
Первые полгода отношений прошли легко и радостно. Дима оказался спокойным, надёжным человеком без вредных привычек. Он не пил, не курил, зарабатывал достаточно, чтобы не считать копейки до зарплаты. Наташа чувствовала, что ей повезло.
О матери Димы она тогда знала немного. Зинаида Павловна работала заведующей в детском саду, жила одна в двухкомнатной квартире на другом конце города. Муж её оставил, когда Диме было двенадцать лет, и с тех пор она растила сына сама. Дима говорил о ней с теплотой, но виделись они нечасто, раз в две-три недели.
Первая встреча с будущей свекровью состоялась через восемь месяцев после знакомства. Дима пригласил Наташу на семейный обед. Зинаида Павловна встретила её внимательным, изучающим взглядом. Весь вечер она задавала вопросы: где работаешь, сколько получаешь, кто родители, есть ли квартира. Наташа старалась отвечать вежливо, хотя чувствовала себя на собеседовании.
После ужина, когда они с Димой ехали домой, он сказал:
– Маме ты понравилась. Она сказала, что ты серьёзная девушка.
Наташа обрадовалась. Тогда ей казалось, что одобрение свекрови — это важно. Она ещё не понимала, какую цену придётся за него платить.
Свадьбу сыграли через год. Скромную, без лишнего размаха. Расписались в загсе, посидели в ресторане с родственниками и близкими друзьями. Зинаида Павловна весь вечер сидела с поджатыми губами. После торжества она отвела сына в сторону и что-то долго ему говорила. Наташа видела, как Дима кивает, соглашается, успокаивает мать.
Позже он рассказал, что мама переживала из-за того, что её не спросили насчёт меню и оформления зала. Наташа удивилась: они же всё обсуждали втроём, Зинаида Павловна сама сказала, что ей всё равно. Но спорить не стала, решила, что это просто волнение.
Молодожёны поселились в квартире Димы. Однокомнатная, но просторная, с большой кухней и балконом. Квартиру эту Дима получил от бабушки по наследству и своими руками сделал в ней ремонт. Наташа переехала к мужу со своими вещами, и они начали совместную жизнь.
Первый месяц прошёл спокойно. Зинаида Павловна звонила сыну каждый день, иногда по два раза, но в гости не приезжала. Наташа обустраивала квартиру, развешивала занавески, расставляла цветы. Она чувствовала себя хозяйкой.
Всё изменилось в один октябрьский вечер. Наташа вернулась с работы и обнаружила на кухне свекровь. Зинаида Павловна стояла у плиты и помешивала что-то в кастрюле.
– Здравствуйте, – растерянно сказала Наташа. – А Дима где?
– Ещё на работе. Я решила приготовить вам ужин. У тебя в холодильнике было пусто, пришлось сходить в магазин.
Наташа хотела сказать, что холодильник был не пустой, там лежали продукты на два дня. Но промолчала.
– Спасибо, – выдавила она.
Зинаида Павловна осмотрела кухню критическим взглядом.
– Занавески здесь не подходят. Слишком тёмные. У Димы раньше висели светлые, в цветочек. Уютнее было.
– Мы вместе выбирали эти.
– Дима просто не хотел тебя расстраивать. Он мне говорил, что ему нравились старые.
Наташа почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она точно помнила, что Дима сам предложил купить новые шторы, сам выбрал цвет. Но спорить со свекровью не хотелось.
После этого визиты Зинаиды Павловны стали регулярными. Она приходила два-три раза в неделю, всегда без предупреждения. У неё были свои ключи от квартиры, которые Дима дал ей ещё до свадьбы.
Каждый раз она находила к чему придраться. Пыль на шкафу, неправильно сложенные полотенца, пережаренная картошка. Наташа терпела, старалась не обращать внимания. Убеждала себя, что это просто забота, что свекровь желает добра.
Однажды вечером, когда они с Димой ужинали, он сказал:
– Мама считает, что тебе нужно научиться готовить борщ. Говорит, что я похудел.
Наташа посмотрела на мужа. Он не похудел, скорее даже наоборот, немного поправился.
– Я готовлю борщ каждую неделю.
– Она имеет в виду, как она готовит. По её рецепту.
– Хорошо, – сказала Наташа. – Пусть научит.
Она думала, что так будет легче. Ошиблась.
Урок кулинарии превратился в пытку. Зинаида Павловна стояла над душой, комментируя каждое движение. Не так режешь. Не ту кастрюлю взяла. Огонь слишком сильный. Соли много положила. Мясо не то купила.
Когда борщ был готов, свекровь попробовала и покачала головой.
– Съедобно. Но не вкусно. У тебя руки не из того места растут для готовки.
Наташа стояла у плиты, сжимая половник, и чувствовала, как горят щёки от стыда и злости. Она готовила этот же борщ сто раз, и всем нравилось. Даже Диме. Но сказать это она не решилась.
После того случая критика усилилась. Зинаида Павловна придиралась уже не только к готовке, но и к внешности Наташи, к её работе, к её родителям.
– Ты поправилась, – говорила она за обедом. – Тебе нужно меньше есть. Дима любит стройных женщин.
– Зачем ты купила это платье? Оно же вульгарное. Прямо как твоя мать одевается.
– Бухгалтер — это не профессия. Сидишь целый день за компьютером, никакого развития. Диме нужна амбициозная жена.
Наташа пыталась отвечать, защищаться. Но каждый раз разговор заканчивался одинаково. Зинаида Павловна обижалась, уходила, а потом звонила Диме и жаловалась, что невестка её не уважает.
Дима оказался между двух огней. Он любил мать, привык слушаться её с детства. Но и жену он тоже любил. Первое время он пытался найти компромисс, просил обеих быть терпимее. Потом устал и начал просто молчать, когда начинались конфликты.
Наташа чувствовала себя всё более одинокой. Она не могла поговорить с мужем, потому что он не хотел слышать критику в адрес матери. Не могла поговорить с подругами, потому что стыдилась признаться, что не справляется. Не могла поговорить с собственными родителями, потому что не хотела их расстраивать.
Кульминация наступила в марте, через полтора года после свадьбы. Наташа взяла несколько дней отпуска, чтобы навести порядок в квартире. Затеяла генеральную уборку, перестирала все шторы, вымыла окна. К вечеру она смертельно устала, но была довольна результатом.
Около шести вечера раздался звук открывающейся двери. Наташа вышла в прихожую и увидела свекровь. Зинаида Павловна стояла на пороге с большой сумкой в руках.
– Здравствуйте, – сказала Наташа. – Я не знала, что вы придёте.
Свекровь прошла мимо неё в комнату, не разуваясь. На паркете остались грязные следы от её осенних ботинок.
– Я Диме звонила, он сказал, что ты дома.
Наташа посмотрела на следы и почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она только что вымыла этот пол.
– Можно разуться в прихожей? Я сегодня убиралась.
Зинаида Павловна остановилась, медленно повернулась и посмотрела на невестку.
– Что ты сказала?
– Разуться. В прихожей. Пол чистый.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Зинаида Павловна усмехнулась.
– Ты здесь никто, и звать тебя никак. Квартира моего сына — это моя квартира, – она сверлила Наташу взглядом. – Я сюда ходила, когда тебя ещё на свете не было. И буду ходить, пока сама захочу. А ты мне указывать не будешь.
Наташа стояла, не в силах пошевелиться. Слова свекрови ударили её как пощёчина. Она ожидала всего: придирок, недовольства, даже скандала. Но не этого. Не такого холодного, расчётливого унижения.
– Это и моя квартира тоже, – тихо сказала она. – Я здесь живу.
– Живёшь, пока Дима разрешает. А квартира его. И значит, моя. Я его мать.
Зинаида Павловна села на диван, достала из сумки журнал и начала его листать. Как будто ничего не произошло. Как будто она не только что растоптала человека словами.
Наташа ушла на кухню. Села за стол и просидела там до прихода мужа. Она не плакала. Слёзы почему-то не шли. Внутри было пусто и холодно.
Когда Дима вернулся, мать уже собиралась уходить. Она расцеловала сына, ласково потрепала его по щеке.
– Ужин я вам приготовила. Наташа весь день ерундой занималась, так что я помогла.
– Спасибо, мам.
Наташа молча смотрела на эту сцену из дверей кухни. После ухода свекрови она ничего не сказала мужу. Просто ушла в комнату и легла спать.
На следующий день она пошла к юристу. Ей нужно было понять свои права. Юрист, молодая женщина лет тридцати, выслушала её внимательно.
– Квартира оформлена на вашего мужа?
– Да.
– Он получил её до брака?
– До брака. От бабушки.
– Тогда это его личное имущество. Даже в случае развода вы не сможете претендовать на эту квартиру.
Наташа кивнула. Она это знала.
– А можно ли как-то ограничить доступ свекрови? Забрать ключи?
– Это может сделать только ваш муж как собственник. Если он не хочет, вы ничего не сделаете юридически. Но, – юрист помолчала, – вы можете поговорить с ним. Объяснить ситуацию. В конце концов, вы его жена. Ваше мнение тоже должно учитываться.
Вечером Наташа попробовала поговорить с Димой. Рассказала, что произошло накануне. Слово в слово повторила то, что сказала свекровь.
Дима слушал, хмурился, тёр лоб.
– Мама бывает резкой, – наконец сказал он. – Но она не имела в виду ничего плохого. Она просто переживает за меня.
– Дима, она сказала, что я здесь никто. Что это её квартира.
– Ну, технически это моя квартира. Но ты же понимаешь, она так сказала в сердцах.
– Она не была в сердцах. Она была абсолютно спокойна.
Дима встал, подошёл к окну.
– И что ты предлагаешь? Чтобы я запретил матери приходить?
– Я предлагаю забрать у неё ключи. Пусть звонит перед визитом, как все нормальные люди.
– Это её обидит.
– А меня, значит, можно обижать?
Он повернулся и посмотрел на жену. В его глазах было что-то похожее на раздражение.
– Наташа, она моя мать. Единственный близкий человек, кроме тебя. Я не могу её оттолкнуть.
– Я не прошу её отталкивать. Я прошу установить границы.
– Какие границы? Она просто приходит в гости!
– Она приходит без предупреждения. Она критикует всё, что я делаю. Она говорит мне гадости. Дима, она сказала, что я никто!
Он замолчал. Наташа видела, что ему тяжело. Он разрывался между двумя женщинами и не знал, как поступить.
– Давай я поговорю с ней, – наконец сказал он. – Попрошу быть помягче.
– Ты уже говорил. Много раз. Ничего не меняется.
– Значит, поговорю ещё раз.
На этом разговор закончился. Дима действительно позвонил матери, о чём-то с ней беседовал. После этого Зинаида Павловна не появлялась целых две недели.
Наташа уже начала надеяться, что ситуация изменилась. Но однажды субботним утром, когда они с мужем ещё спали, раздался щелчок замка.
Наташа открыла глаза и услышала шаги в прихожей. Потом звук открывающихся шкафов, шуршание пакетов.
Она встала, накинула халат и вышла в коридор. Зинаида Павловна стояла у шкафа и перебирала зимние куртки.
– Что вы делаете?
Свекровь даже не обернулась.
– Ищу Димину старую куртку. Соседскому мальчику отдам, ему нужна тёплая одежда.
– Нельзя было позвонить? Мы спали.
– Подумаешь, спали. Уже десять часов, нормальные люди давно встали.
Наташа почувствовала, как к горлу подступает комок. Она вернулась в спальню и села на кровать. Дима проснулся от шума.
– Что там?
– Твоя мать.
Он вздохнул, потёр глаза.
– Ладно, я сейчас встану.
– Дима, – Наташа посмотрела на мужа. – Так больше не может продолжаться. Я не выдержу.
Он ничего не ответил. Просто встал и пошёл к матери.
Наташа слышала их разговор через тонкую дверь. Зинаида Павловна жаловалась на невестку. Говорила, что та настраивает сына против родной матери, что она неблагодарная, что Дима заслуживает лучшей жены.
Дима молчал. Не защитил. Не возразил. Просто молчал.
Когда свекровь ушла, он вернулся в спальню. Наташа сидела на кровати и смотрела в окно.
– Я не могу выбирать между вами, – сказал он.
– Я не прошу выбирать. Я прошу уважения. К себе. К нашей семье.
– Мама тоже моя семья.
Наташа повернулась к нему.
– Дима, когда ты женился, ты создал новую семью. Я — твоя семья. Твоя мать — твоя родственница, которую ты любишь. Но она не может быть главнее твоей жены в твоём же доме.
Он сел рядом, взял её за руку.
– Что мне делать?
– Забери ключи. Установи правила. Скажи ей, что она может приходить только после звонка и только когда мы оба согласны.
– Она обидится.
– Возможно. Но она взрослый человек. Она переживёт. А я не уверена, что переживу ещё год такой жизни.
Дима долго молчал. Наташа видела, как он борется с собой. С чувством долга перед матерью, с привычкой подчиняться ей, с детским страхом её расстроить.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Я поговорю с ней. Серьёзно поговорю.
– И заберёшь ключи?
– И заберу ключи.
Разговор состоялся на следующий день. Дима поехал к матери один. Наташа ждала его дома, не находя себе места.
Он вернулся через три часа. Бледный, уставший, но какой-то другой. Как будто с его плеч сняли тяжёлый груз.
– Ну что?
– Она плакала. Кричала. Говорила, что я предатель, что ты меня околдовала, что она проклянёт наш брак.
Наташа почувствовала, как сжалось сердце.
– И что ты?
– Я сказал, что люблю её. Что она всегда будет моей мамой. Но что у меня теперь есть жена, и я должен защищать свою семью. Сказал, что она может приходить к нам в гости, но только по приглашению. И что ключи я заберу, потому что это неправильно, когда посторонний человек может войти в чужой дом когда угодно.
– Ты назвал её посторонним человеком?
– Нет, конечно. Но я объяснил, что между родителями и взрослыми детьми должны быть границы. Что это нормально.
Наташа обняла мужа. Впервые за долгое время она почувствовала надежду.
– Как она восприняла?
– Плохо. Сказала, что не хочет меня видеть. Что я для неё больше не сын.
– Она не это имела в виду.
– Я знаю. Она манипулирует. Так она делала всегда, когда не получала желаемое. Но раньше это работало, а теперь нет.
Зинаида Павловна не звонила два месяца. Наташа знала, что для Димы это тяжело. Он скучал по матери, переживал. Несколько раз порывался поехать к ней, помириться, вернуть всё как было. Но каждый раз останавливался.
– Если я сейчас сдамся, всё начнётся сначала, – говорил он. – Она должна понять, что я серьёзно.
Наташа поддерживала его как могла. Она не злорадствовала, не говорила гадости о свекрови. Просто была рядом.
В мае Зинаида Павловна позвонила сама. Голос её звучал непривычно мягко.
– Дима, это мама. Как вы там?
– Нормально, мам. Как ты?
– Скучаю. Можно я приеду на выходных? Посидим, чай попьём. Я пирог испеку.
Дима посмотрел на жену. Наташа кивнула.
– Приезжай, мам. Мы будем рады.
Визит прошёл на удивление спокойно. Зинаида Павловна была сдержанной, даже любезной. Она похвалила новые занавески, которые Наташа повесила на кухне. Поела борщ и сказала, что вкусно. Не критиковала, не придиралась, не делала замечаний.
Когда она уходила, то задержалась в прихожей.
– Наташа, – сказала она, глядя куда-то в сторону. – Я погорячилась тогда. Насчёт квартиры и всего прочего. Извини.
Это было не совсем извинение. Скорее признание ошибки. Но для Зинаиды Павловны даже это было огромным шагом.
– Хорошо, – ответила Наташа. – Я не держу зла.
Она действительно не держала. Злость давно прошла, осталась только усталость и желание жить спокойно.
После этого визиты свекрови стали редкими, но приятными. Она приезжала раз в две-три недели, всегда звонила заранее. Привозила гостинцы, помогала готовить праздничные обеды. С Наташей они не стали подругами, но научились уважать друг друга.
Однажды вечером, когда они с Димой сидели на кухне после ужина, он сказал:
– Знаешь, мама изменилась. Я раньше думал, что это невозможно.
– Люди меняются, когда понимают, что иначе потеряют важное.
– Ты про меня?
– И про тебя тоже. Она поняла, что если не изменится, потеряет сына. И приняла новые правила.
Дима взял жену за руку.
– Спасибо, что не заставила меня выбирать.
– Я никогда этого не хотела. Я хотела только, чтобы ты был на моей стороне.
– Теперь я понимаю.
Наташа улыбнулась. За окном темнело, на кухне горел тёплый свет. Она чувствовала себя дома. По-настоящему дома. Не в гостях, не на птичьих правах, не терпя унижения. А дома, где её любят и уважают.
Зинаида Павловна так и не стала идеальной свекровью. Она по-прежнему бывала резкой, иногда делала неуместные замечания, иногда пыталась давать советы, о которых её не просили. Но она больше не переходила черту. Не врывалась без предупреждения, не оскорбляла, не унижала. Потому что знала: за этой чертой она потеряет сына.
А Наташа научилась главному. Что молчание — не добродетель, когда тебя обижают. Что терпение — не всегда признак силы. И что иногда, чтобы сохранить семью, нужно уметь за неё бороться. Даже если это означает идти на конфликт с теми, кого любит твой муж.
Через два года у них родилась дочка. Зинаида Павловна приехала в роддом с огромным букетом роз и плюшевым медведем. Она посмотрела на внучку, потом на Наташу, и в её глазах блеснули слёзы.
– Спасибо, – сказала она. – За сына. За семью. За то, что не сдалась.
Наташа не знала, что ответить. Просто кивнула и приняла букет. Это было странное примирение, без громких слов и объяснений. Но оно было настоящим.
Теперь у них была не идеальная, но нормальная семья. Со своими сложностями, недопониманиями, иногда конфликтами. Но с чёткими границами, которые все уважали. И с любовью, которая оказалась сильнее обид и амбиций.