Трасса не прощает двух вещей: самоуверенности и пустых глаз.
Я был за рулем уже восемнадцатый час. Фура шла тяжело, груженная металлом под завязку. За лобовым стеклом висела стена осеннего дождя, дворники метались, как испуганные птицы, но лишь размазывали грязь.
Глаза слипались. В голове гудела ватная тишина. Я знал, что по правилам должен встать на ночевку, но до дома оставалось всего двести километров. Там ждала жена и дети. У сына завтра день рождения, на спальнике лежал огромный конструктор, который он просил полгода.
— Еще немного, — прошептал я себе под нос, выкручивая громкость радио. — Дожму.
Фигура возникла в свете фар внезапно, словно соткалась из дождя.
Узкая гравийная обочина. Девушка стояла прямо под ливнем, в длинном сером дождевике с глубоким капюшоном. Руку она не поднимала. Просто стояла и смотрела на летящую на нее многотонную машину.
Инстинкт сработал быстрее мысли. Я ударил по тормозам. Фура, недовольно шипя пневматикой, встала в метре от нее.
— Жить надоело?! — рявкнул я, открывая пассажирскую дверь.
Она молча забралась в кабину. Вместе с ней внутрь ворвался запах озона, мокрого асфальта и какого-то стерильного холода.
— До поворота на старый карьер, — произнесла она. Голос был странным. Ровным, лишенным интонаций. Как голосовой помощник в телефоне.
— Садись, — буркнул я, трогаясь. — Хоть поговоришь со мной, а то я вырубаюсь.
Мы ехали минут пять в полной тишине.
Она сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Капюшон скрывал лицо, я видел только бледный подбородок.
Я глянул в правое зеркало заднего вида, чтобы оценить габариты прицепа на повороте. И сердце пропустило удар.
В зеркале пассажирское сиденье было пустым.
Я резко повернул голову вправо.
Девушка сидела на месте. Вода стекала с ее плаща на резиновый коврике.
«Приехали», — подумал я, чувствуя, как холодеет затылок. — «Переутомление. Галлюцинации пошли. Надо вставать».
— Не спи, — сказала она вдруг. — На сорок пятом километре, за лесополосой, выйдет лось. Сбавь до шестидесяти. Прямо сейчас.
— Чего? — я нервно усмехнулся. — Ты экстрасенс?
Она не ответила. Только чуть повернула голову в мою сторону. Темнота под капюшоном показалась мне бесконечной, как колодец.
— Это сделка, — произнес ее голос. — Я даю информацию — ты платишь.
— Денег не возьму, — отмахнулся я. — Я не такси.
Я не сбавил скорость. Трасса пустая, видимость сносная.
И вдруг — вспышка в голове.
Моя жена, Настя. Наше первое свидание в парке. Запах её духов — ваниль и корица. То, как она смешно морщила нос, когда ела мороженое. То чувство бабочек в животе, от которого кружилась голова.
Воспоминание вспыхнуло ярко, как живое.
А потом оно исчезла.
Резко. Будто кто-то вырезал кусок кинопленки ножницами.
Я помнил, что у меня есть жена. Помнил её имя, возраст, место работы. Но я напрочь забыл чувство влюбленности. Я забыл запах. Я забыл, почему я вообще выбрал её. Остался только сухой факт: «Супруга — Анастасия».
— Что за... — я потряс головой, пытаясь поймать ускользающую мысль.
И тут фары выхватили из темноты огромную тушу.
Лось. Он стоял прямо посреди моей полосы.
Если бы я не притормозил от шока потери памяти, я бы вошел в него на скорости девяносто. Кабину бы сплющило, я бы погиб на месте.
Я выкрутил руль, объезжая зверя по самой кромке асфальта. Фуру качнуло, но она удержалась.
Руки тряслись так, что я едва держал руль.
— Спасибо... — выдохнул я. — Ты откуда знала?
Она молчала.
Но в кабине стало ощутимо холоднее. Изо рта пошел пар, хотя печка работала.
— Через пять километров черный лед на мосту, — произнесла она снова. Без эмоций. — Тормози двигателем. Не трогай педаль тормоза. Иначе прицеп занесет, и ты улетишь в реку.
— Послушай... — начал я, чувствуя, как липкий страх ползет по спине. — Кто ты?
— У тебя три секунды, — перебила она. — Мост близко. Выбирай: плата или жизнь.
Я посмотрел вперед. Асфальт блестел, как стекло.
Я стиснул зубы и убрал ногу с газа, переключаясь на пониженную.
Мы вошли на мост. Машину повело, но я, следуя её совету, выровнял ход тягой. Мы проскочили опасный участок.
Вспышка.
Роддом. Сверток в байковом одеяле. Мой сын. Его первый крик. Крохотные пальчики сжимают мой палец. Чувство абсолютного, распирающего, животного счастья и гордости.
Щелк.
Темнота.
Я знал, что у меня есть сын. Я вез ему конструктор. Но я не помнил его лица в тот момент. Я не помнил тепла того дня. Эмоциональная связь оборвалась, оставив голую запись в биографии: «Сын, 7 лет».
Меня накрыл ужас, какого я не испытывал никогда.
Я понял правила.
Это была не попутчица. Это была Сделка.
Она видела варианты будущего, где я умираю из-за своей усталости. Она меняла мою судьбу, спасала мне жизнь.
Но топливом для этого изменения служила моя душа. Моя память. То, что делает меня человеком, а не водителем-роботом.
— Остановись! — заорал я. — Я не хочу! Хватит!
— Впереди затяжной поворот, — равнодушно сказала она. — Ты уснешь на секунду. Микросон. Вылетишь на встречку под лесовоз.
— Я не усну! — я ударил себя по щекам, чтобы прогнать морок.
— Уснешь. Организм истощен. Цена спасения — память о дочери. О том, как она училась ходить.
— Нет!
Я ударил по тормозам. Прямо посреди трассы, на пустой ночной дороге.
Фура взвизгнула и встала как вкопанная.
— Вылезай, — сказал я тихо, глядя перед собой. — Я лучше встану на ночевку. Я лучше опоздаю.
Она медленно повернула голову.
Впервые я увидел лицо под капюшоном.
Это было мое лицо. Только старое, глубоко морщинистое и совершенно пустое. Глаза смотрели сквозь меня, в них не было ничего человеческого.
— Ты не доедешь, — сказала она моим голосом, сухим и скрипучим. — Ты разобьешься через десять километров. Это твой последний шанс.
— Лучше я разобьюсь тем, кто любит их, чем доеду до дома пустым манекеном, — твердо сказал я. — Пошла вон.
Она не открыла дверь.
Она просто растворилась. Растаяла, как утренний туман, оставив после себя лишь мокрое пятно на сиденье и запах озона.
Я остался один.
Тишина давила на уши.
Я сидел и пытался вспомнить.
Запах жены? Ваниль... я помню слово "ваниль". Но я не мог воспроизвести этот запах в памяти.
Первый крик сына? Пробел. Тишина.
Я заплатил. Я отдал два куска своей души, чтобы пройти те два опасных участка.
Я не поехал дальше.
Я свернул на обочину, заглушил мотор и упал на руль. Я спал десять часов, без сновидений.
Утром я доехал до дома. Медленно, аккуратно, шестьдесят километров в час.
Когда я открыл дверь квартиры, ко мне выбежали дети.
— Папа! Папа приехал!
Мальчик и девочка.
Я смотрел на них. Я знал, как их зовут. Я знал, что это мой долг — заботиться о них, кормить, защищать.
Но внутри, там, где раньше разливалось тепло при виде их улыбок, теперь была прохладная, спокойная пустота. Словно кто-то стер файлы, оставив только ярлыки.
Я обнял их механически.
— Привет, — сказал я. — Я вам подарки привез.
Я выжил.
Но той ночью на трассе я оставил нечто большее, чем просто воспоминания.
Теперь я идеальный водитель. Я никогда не нарушаю правил. И я никогда больше не беру попутчиков.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #страшныеистории #дальнобойщики #психология