В тот вечер на кухне пахло жареным луком и чем-то подгоревшим. Я готовила котлеты, хотя совсем не хотелось, просто чтобы было чем занять руки. За окном моросил мелкий дождь, такой, от которого весь город кажется выцветшим. Сергей сидел за столом и лениво тыкал вилкой в телефон, как будто ждал, когда я закончу и можно будет начать говорить.
- Ты долго ещё? - спросил он, не поднимая глаз.
- Пять минут, - ответила я. - Что случилось?
Он вздохнул слишком демонстративно.
- Оля звонила.
Оля - его младшая сестра. Женщина тридцати двух лет, которая никогда не работала дольше трёх месяцев и всегда находила способ оказаться в центре чужих проблем.
- И? - я уже чувствовала, как внутри поднимается знакомая тяжесть.
- У неё опять сложности. Хозяин квартиры её выселяет. С детьми. Представляешь?
Я выложила котлеты на тарелку и села напротив.
- Это ужасно, но мы тут при чём?
Он поднял глаза. В них было то выражение, которое я знала слишком хорошо - смесь уверенности и заранее заготовленного оправдания.
- Мы же можем помочь. У тебя ведь есть твоя квартира. Та, что от родителей.
Я замерла.
- Есть. И я в ней живу.
- Ну не вечно же ты там будешь жить, - он улыбнулся, будто говорил что-то логичное. - Мы же семья. А Оле сейчас нужнее.
- Сергей, - я старалась говорить спокойно, - эта квартира - мой единственный актив. Я её не сдаю, не продаю. Это моя безопасность.
- Безопасность? - он усмехнулся. - Ты что, от меня прячешься?
- Я от нищеты прячусь, - сказала я. - От того дня, когда останусь без крыши над головой.
Он откинулся на спинку стула.
- Ты всё усложняешь. Мы просто перепишем квартиру на Олю. Формально. Она поживёт пару лет, встанет на ноги, потом вернёт.
- Вернёт? - я рассмеялась, и этот смех был сухим и чужим. - Она до сих пор не вернула те сто тысяч, которые ты ей дал три года назад.
- Это другое! - он повысил голос. - Там были обстоятельства.
- Всегда обстоятельства, - сказала я. - И всегда за мой счёт.
Он резко встал.
- Ты эгоистка. Моя сестра с двумя детьми на улице, а ты цепляешься за бумажки.
- Это не бумажки, - я тоже поднялась. - Это моя жизнь. Моя работа. Мои родители.
- Родители умерли, - отрезал он. - А сестра жива.
В этот момент мне стало по-настоящему холодно.
- Ты сейчас серьёзно?
- Абсолютно. Я не собираюсь смотреть, как моя родня страдает, пока ты сидишь на квартире, как на золотом унитазе. Или ты помогаешь, или… - он сделал паузу, - нам не о чем дальше говорить.
Я смотрела на него и понимала, что это не просьба. Это ультиматум.
- То есть ты готов разрушить наш брак ради того, чтобы снова спасти Олю от последствий её решений?
- Я готов защитить семью, - ответил он. - А ты, видимо, нет.
В этот момент я вдруг увидела всю картину целиком. Его мать, его сестра, их постоянные нужды, его страх быть плохим сыном и братом. И меня - как удобный кошелёк, который должен всё это оплачивать.
- Я подумаю, - сказала я тихо.
Он кивнул, уверенный, что победил.
А я встала, убрала тарелки и пошла в спальню собирать вещи, потому что внутри уже всё было решено.