Она возникала в самых обычных моментах. Когда я мыла посуду и ловила себя на том, что думаю не о воде и тарелках, а о том, как правильно сформулировать фразу, если вдруг спросят. Когда ехала в транспорте и заранее прокручивала возможный разговор, которого, возможно, даже не будет. Когда собиралась на встречу и автоматически выбирала не то, что хочу надеть, а то, что будет выглядеть «нормально».
Эта мысль была простой и оттого особенно неприятной: я живу так, будто всё время нахожусь под наблюдением.
Не прямым. Никто не стоит над душой, не проверяет, не отчитывает. Но ощущение присутствия чужого взгляда никуда не исчезает. Я словно постоянно нахожусь в комнате с прозрачными стенами. Меня видят. Меня оценивают. Меня сравнивают.
Я привыкла к этому настолько, что перестала задаваться вопросом, откуда это взялось.
Со стороны моя жизнь выглядела спокойно. Работа. Дом. Разговоры. Иногда встречи. Иногда тишина. Никаких драм, никаких резких поворотов. Но внутри всё время было ощущение, что я живу не совсем свою жизнь, а какую-то отредактированную версию. Более удобную. Более сглаженную. Менее конфликтную.
Я часто говорила себе, что так и должно быть. Что зрелость - это умение держать себя в руках. Что взрослые люди не устраивают сцен. Что чувства нужно контролировать. Я повторяла это как мантру, даже не задумываясь, кому именно это выгодно.
Однажды вечером мы сидели за столом, и разговор снова зашёл о какой-то мелочи. Ничего серьёзного. Я сказала, что мне неприятно. Спокойно. Без повышения голоса. Просто констатировала факт.
Он отложил вилку и посмотрел на меня.
- Ты опять всё воспринимаешь слишком остро.
Я замерла. Не потому что фраза была новой. А потому что я вдруг услышала её иначе.
- Почему ты так думаешь? - спросила я.
Он пожал плечами.
- Ну смотри, обычная ситуация. А ты уже напряглась.
- Я сказала, что мне неприятно. Я не кричу. Не обвиняю.
- Вот именно. Неприятно. Зачем вообще на этом зацикливаться?
Раньше на этом месте я бы начала объяснять. Доказывать. Смягчать. Говорить, что, возможно, я и правда слишком чувствительная. Что не хотела устраивать конфликт. Что всё не так важно.
В этот раз я молчала.
Он посмотрел на меня с недоумением.
- Ты чего?
- Я думаю, - сказала я. - Думаю о том, что мне нельзя даже сказать, что мне неприятно, чтобы это не стало проблемой.
Он усмехнулся.
- Ты всё усложняешь.
Эта фраза окончательно всё расставила по местам.
Я вдруг ясно поняла: дело не в том, что я усложняю. Дело в том, что любые мои чувства автоматически считаются лишними. Неудобными. Требующими корректировки. Их нужно либо объяснить, либо уменьшить, либо вовсе убрать.
Я ушла тогда в другую комнату и долго сидела в темноте. Не плакала. Не злилась. Я просто прокручивала в голове одно и то же: сколько раз я уже проходила через это. Сколько раз я делала шаг назад, чтобы не быть «слишком».
Я вспомнила, как раньше говорила подруге:
- Мне иногда кажется, что я рядом с ним исчезаю.
Она тогда ответила:
- Зато спокойно. Не как в прошлых отношениях.
Спокойно. Это слово долго было для меня аргументом. Как будто спокойствие оправдывает всё. Даже отсутствие себя.
Я начала замечать, как много в моей жизни построено вокруг избегания. Избегания конфликтов. Избегания напряжения. Избегания чужого недовольства. Я делала это автоматически, не задумываясь о цене. А цена была простой - я перестала чувствовать, где заканчиваюсь я.
Я могла целый день быть в хорошем настроении, а потом один взгляд или одно слово выбивало меня из колеи. И я винила себя. Думала, что со мной что-то не так. Что я слишком зависима от внешнего. Что мне нужно быть сильнее.
Мне даже в голову не приходило, что дело может быть не во мне.
Я начала прислушиваться к телу. Не к мыслям, а именно к ощущениям. И тело говорило со мной куда честнее. Оно сжималось рядом с одними людьми и расслаблялось рядом с другими. Оно уставало после разговоров, которые внешне выглядели «нормальными». Оно напрягалось, когда я снова собиралась сказать «да», хотя внутри всё сопротивлялось.
Я стала задавать себе вопросы. Непривычные, неудобные.
Почему мне здесь тяжело?
Почему после этого разговора хочется тишины?
Почему я снова оправдываюсь, хотя ничего плохого не сделала?
Ответы не всегда были приятными.
Я увидела, что привыкла быть той, кто подстраивается. Кто берёт ответственность за атмосферу. Кто следит, чтобы всем было комфортно. И при этом я никогда не спрашивала себя, комфортно ли мне.
Однажды я сказала:
- Я сегодня не хочу разговаривать.
Он удивлённо посмотрел.
- В смысле?
- В прямом. Я устала.
- Ты на меня злишься?
- Нет.
- Тогда почему ты такая?
Вот это «такая» прозвучало особенно чётко. Как диагноз.
- Потому что я человек, - сказала я. - И иногда я устаю.
Он промолчал. А я впервые не стала заполнять эту паузу. Не стала объяснять, что дело не в нём. Не стала сглаживать. Я просто позволила тишине быть.
Эта тишина многое показала.
Я поняла, что раньше жила с постоянным ощущением долга. Долга быть понятной. Долга быть мягкой. Долга быть удобной. И этот долг никто официально на меня не возлагал. Я взяла его сама. Очень давно.
Я начала медленно от него отказываться.
Сначала в мелочах. Я перестала отвечать сразу. Перестала объяснять свои паузы. Перестала оправдываться за усталость. Это вызывало раздражение. Вопросы. Недовольство.
- Ты изменилась.
- Ты стала холодной.
- С тобой сложно.
Я слушала и понимала: раньше со мной было легко, потому что меня было мало.
Мне было страшно. Не буду врать. Страшно потерять. Страшно остаться одной. Страшно ошибиться. Но ещё страшнее было вернуться туда, где мне снова пришлось бы исчезать.
Я больше не хотела отношений, в которых моё нормальное состояние считается проблемой. Не хотела близости, где чувства нужно фильтровать. Не хотела спокойствия, купленного молчанием.
Я не ушла сразу. Но внутри я уже сделала шаг. И этот шаг изменил всё.
Теперь я всё чаще выбираю себя. Не громко. Не демонстративно. Просто выбираю. Сказать или промолчать. Остаться или уйти. Быть или снова сыграть роль.
Я не стала идеальной. Не стала всегда уверенной. Но я перестала жить с ощущением, что со мной что-то не так.
И это оказалось важнее всего остального.