Есть произведения, о которых все слышали и, кажется, сложно придумать что-то новое, но они по-прежнему вызывают раздражение.«Чёрный квадрат» Малевича и 4′33″ Джона Кейджа относятся как раз к этой категории. Их знают даже те, кто искусством не интересуется, и именно поэтому они чаще всего становятся объектом насмешек. «Это и я так могу» — универсальная реакция на оба жеста. И, как ни парадоксально, именно в этой реакции и заключается их смысл.
Начнём с простого. Ни «Чёрный квадрат», ни 4′33″ не являются «произведениями» в привычном смысле слова. Это — границы, проведённые внутри художественного языка. И если вы стоите перед этой границей и испытываете раздражение, недоумение или скуку — значит, произведение сработало.
Малевич в 1915 году совершает жест, который в ретроспективе кажется неизбежным. Европейская живопись к тому моменту уже несколько десятилетий последовательно отказывается от иллюзии, от сюжета, от «красоты» как обязательного условия. «Чёрный квадрат» — это не начало, а конец длинного процесса. Малевич просто фиксирует точку, после которой изображать «что-то» становится необязательным.
Кейдж делает примерно то же самое, но в музыке и значительно позже. 4′33″ — это отказ не от звука как такового, а от композиторской воли. Музыка перестаёт быть результатом контроля. Она превращается в ситуацию. Всё, что звучит в зале, объявляется частью произведения. И тут важно понимать: Кейдж не говорит, что «тишина — это музыка». Он говорит, что мы никогда не находимся в тишине, но предпочитаем этого не замечать.
Чёрный квадрат — это не чёрный цвет. Это отказ от изображения мира. Это живопись, которая перестаёт быть окном и становится стеной. И вдруг оказывается, что без сюжета, без подсказки, без нарратива, находясь перед этим произведением, мы остаётся наедине с собой. И тут появляются моментики - дискомфорт , от которого хочется побыстрее избавиться.
4′33″ работает ровно так же. Пока «ничего не происходит», слушатель вынужден слышать всё, что он обычно игнорирует. Зал, собственное дыхание, чужое раздражение. Музыка перестаёт быть фоном и становится опытом присутствия.
Современное искусство не про «красиво» и не про «умело». Оно про осознание условий, в которых вообще возможно искусство. Малевич и Кейдж не предлагают наслаждение. Они предлагают рамку. После «Чёрного квадрата» невозможно делать вид, что живопись — это просто изображение. После 4′33″ невозможно утверждать, что музыка — это только то, что записано в нотах.
Именно поэтому оба произведения так раздражают и будоражат. Они не дают удовольствия, они требуют работы, не объясняют себя, а проверяют зна готовность мыслить.
«Чёрный квадрат» и 4′33″ — это не про искусство как объект., а про искусство как вопрос.
Что мы считаем изображением?
Что мы считаем музыкой?
Где проходит граница между произведением и опытом?
И, возможно, главный вопрос, который они задают, звучит ещё неприятнее:
а готовы ли мы воспринимать что-то, если нас перестали развлекать?
Ответ на этот вопрос каждый даёт сам. Именно поэтому в этих произведениях до сих пор можно искать и находить новые смыслы
