— Ты знала? — Юра стоял на пороге, руки дрожали. — Про холодильник, про всё это... — Сегодня — да, — тихо ответила Люба. — Вчера — нет. — Почему не позвонила? — Что бы я сказала? “Юра, мама не воровала, она... запасала”? — Голос сорвался. — У неё, оказывается, и сердце, и давление, и одиночество. — Не начинай опять, — оборвал он, но сам осел на стуле. — Я не знал. Они молчали. Слышался приглушённый шум улицы — как будто за окном шелестела старая газета. — В больнице сказали, ещё день-два, — произнёс он. — Потом домой. — Помочь с чем-то? — Не надо. Люба вымыла руки под холодной водой, долго. Потом, не глядя, вытерла о полотенце и ушла в комнату. Через неделю свекровь умерла. Тихо, во сне. Юра никого не звал. Похоронили без шума: три венка, две соседки, непривычная пустота на кладбище. Люба стояла чуть в стороне, держа в руках ветку гвоздик. Сердце ломило, но слёз не было. Только у Юры дрожала спина, он всё повторял: — Не успел... не успел... Вечером у нотариуса они сидели рядом — муж, ж
Публикация доступна с подпиской
Безлимитные рассказы и продолжения