— А чего ты, Ксюш, ерзаешь? — Людмила Петровна аккуратно поставила чашку на блюдце. — Мы с отцом всё обсудили.
Квартиру Вадика в области продавать нельзя. Это его база, его старт, если что-то пойдет не так.
А то, что ты на ипотеку накопила — молодец. Бери на себя, ты же у нас официально больше получаешь, тебе и банк одобрит быстрее.
Но доли в новой квартире должны быть равные. Пятьдесят на пятьдесят. По закону и по совести.
Ксения посмотрела на мужа. Вадим сосредоточенно изучал узор на клеенке, обводя пальцем желтый подсолнух. Он молчал.
— По совести? — Ксения почувствовала. — Людмила Петровна, я два года откладывала.
Премии, подработки, во всем себе отказывала. Мы на море не поехали, потому что я в «копилку» эти деньги закинула.
У Вадима там квартира стоит мертвым грузом, он в ней три года не был.
Шестьсот тысяч — это же отличный первый взнос.
Почему я должна брать кредит на пять миллионов одна, платить его из своей зарплаты, а собственником будет и Вадим тоже?
— Потому что вы семья, — веско вставил свекор, Николай Васильевич, не отрываясь от газеты. — Сегодня ты больше заработала, завтра он.
В семье не считаются, все общее. Вадик — мужчина, он не может жить в квартире, где он никто. Это его унижает.
— А меня не унижает то, что я буду пахать на этот кредит еще пятнадцать лет, пока он свою квартиру бережет?
— Ксюш, ну не заводись, — наконец подал голос Вадим. — Мама дело говорит. Ту квартиру продадим — и всё, нет её. А так — и там жилье, и тут будет. Разве плохо?
А насчет долей... Ну, мы же не разводиться собираемся. Какая тебе разница, что в бумажке написано?
Дорога обратно в город заняла два часа. Вадим дремал на пассажирском сиденье, откинув голову.
Ксения крепко сжимала руль и думала о своем. Как они вообще до этого дошли?
Сначала жили у её мамы в двухкомнатной хрущевке, потом переехали на съемную квартиру.
Большой город требовал больших амбиций. Ксения росла, получала повышения, брала проекты на дом, а Вадим сидел на месте.
Его всё устраивало: стабильная зарплата, отсутствие ответственности, возможность прийти домой в шесть и сесть за приставку…
Муж заворочался.
— Проснулся? — сухо спросила она, когда они въехали в жилой массив.
Вадим потянулся, хрустнув суставами.
— Ага. Слушай, Ксюх… Ты зря на маму сорвалась. Она же как лучше хочет, о стабильности печется.
— О чьей стабильности, Вадим? — она притормозила у светофора. — А то, что я буду отдавать три четверти своей зарплаты банку, а ты будешь свою тратить на бензин и новые игры, ее не колышет?
— Ну зачем ты так? — Вадим обиженно отвернулся к окну. — Я тоже вкладываюсь. Продукты покупаю, за интернет плачу.
Я тебя вообще не узнаю! Деньги, деньги... Раньше тебя это не так волновало.
Ксения промолчала. Раньше у неё просто не было цели.
***
На следующее утро она проснулась раньше будильника. Вадим спал, разметавшись по кровати, одна нога свесилась до пола.
Ксения ушла на кухню, поставила чайник, открыла ноутбук и в сотый раз зашла в личный кабинет банка.
Сумма на счету грела душу, но её не хватало — без тех самых шестисот тысяч ипотека превращалась в кабалу.
В девять позвонила мама.
— Ксюш, привет. Ну что, съездили к сватам? Поговорили про квартиру?
— Поговорили, мам, — Ксения прижала телефон плечом к уху, насыпая кофе в чашку. — Не хотят они продавать. Говорят, пускай стоит. А новую — пополам.
— Это как это? — мама на том конце провода даже задохнулась. — А за чей счет банкет?
— За мой, мам. За мой.
— Ох, дочка... Ты смотри. Я тебе сразу говорила: Вадик парень добрый, но уж больно к родительскому подолу привязан.
Они там в своей области привыкли, что всё должно быть «по-людски», а «по-людски» у них — это когда женщина везет, а мужчина вожжи держит.
Ты не торопись. Подумай.
Вечером Вадим пришел с работы в приподнятом настроении. Принес пакет с какими-то полуфабрикатами.
— Ксюх, я тут подумал. А давай возьмем квартиру поменьше? Не в центре, а где-нибудь на окраине.
Там и цены другие, и твоего взноса почти хватит, чтобы платеж был копеечный. Зато без скан.далов.
Ксения хмыкнула:
— Поменьше? Мы и так вдвоем в однушке толкаемся. А если ребенок? Мы куда его девать будем? В шкаф?
— Ну, детей пока не надо... — Вадим замялся. — Просто пойми меня тоже. Родители ту квартиру для меня хранят, там же вся мебель, ремонт папа делал своими руками. Это как память…
Ксюшу подобные сантименты волновали мало:
— Я сегодня звонила риелтору. Есть отличный вариант, двушка, рядом с парком, но твоей работы двадцать минут на автобусе.
Но нужен первый взнос — полтора миллиона. У меня есть девятьсот. Где взять остальные?
Вадим вздохнул и ушел в комнату — такие вопросы он принципиально игнорировал.
Через неделю ситуация накалилась, свекровь начала звонить Ксении каждый день. И все с одним и тем же:
— Ксюшенька, ну что ты упрямишься? Мы же не чужие люди. Ну, оформишь ты на двоих, что в этом стр.ашного?
Ты же жена, жена должна за мужем идти, опорой быть. А ты как торговка на базаре — всё выгоду считаешь.
Вадик из-за этого переживает, аппетит потерял. Ты о нем подумай, а не о квадратных метрах!
— Людмила Петровна, — терпеливо объясняла Ксения. — Я думаю о нас обоих. Если мы продадим ту квартиру, у нас будет жилье в городе. Свое. Без долгов на полжизни. Разве это не опора?
— Нет, — отрезала свекровь. — То жилье — Вадика. Личное. А это будет общее. Так правильно. И не спорь со старшими, Ксения. Ты еще молодая, жизни не знаешь.
В тот вечер Ксения не стала готовить ужин. Она сидела на балконе, смотрела на огни города и слушала, как Вадим на кухне хлопает дверцей холодильника.
Почему она вообще кому-то что-то должна? Муж ради нее и пальцем не пошевелит…
— Ксюш, а где еда? — крикнул он.
— В магазине, Вадим.
Он зашел на балкон.
— Ты чего? Обиделась, что ли? Из-за матери? Да ладно тебе, перестань. Ну поворчит и перестанет, такой характер у нее… Сложный. Д
авай закажем пиццу и посмотрим кино?
— Я не хочу пиццу, — Ксения повернулась к нему. — И хватит мне зубы заговаривать!
Вадим, я завтра иду в банк, буду подавать предварительную заявку на ипотеку. И в ней я укажу, что не замужем.
Вадим нахмурился, не сразу сообразив, о чем речь.
— В смысле? Мы же в браке.
— Мы разведемся, Вадим. Фиктивно или по-настоящему — решишь сам. Либо покупаем жилье на моих условиях, либо квартира будет только у меня. Точка!
Вадим стоял, привалившись к дверному косяку и медленно краснел.
— Ты сейчас серьезно? Из-за каких-то долей ты готова разрушить семью? Да мама была права, тебе только бабки важны! Ты расчетливая сте…
— Я расчетливая? — Ксения перебила мужа. — Я четыре года оплачиваю две трети нашей жизни! Я откладывала эти деньги, пока ты покупал себе приставки и брендовые кроссовки.
Ты хоть раз спросил, сколько стоит аренда этой квартиры? Сколько уходит на коммуналку? Нет, ты просто клал свою «долю» на стол и считал, что на этом всё.
— Я мужчина! — выкрикнул Вадим.
— Мужчина — это тот, кто решает проблемы, а не создает их, прячась за мамину юбку, —не выдержала Ксения.
Ссора переросла в скан.дал, Вадим, оскорбив жену, ушел.
***
Три дня прошло, а Вадим не возвращался — жил у друга.
От свекрови приходили гневные сообщения в мессенджерах, которые Ксения не открывала.
На четвертый день Вадим позвонил сам.
— Ксюш, давай поговорим. Я у родителей был.
— И что сказали родители? — поинтересовалась Ксения.
— Они... в общем, они согласны. Но при одном условии: мы продаем мою квартиру, вкладываем эти шестьсот тысяч, но тогда оформляем квартиру на мою маму.
А она потом напишет дарственную на нас обоих. Так они будут уверены, что ты меня не выставишь на улицу, если что.
Ксения невольно рассмеялась. Это звучало так нелепо, что даже не злило.
— На твою маму? То есть я вношу свои девятьсот тысяч, плачу ипотеку, а хозяйкой будет Людмила Петровна? Вадим, ты сам-то слышишь, что несешь?
— Ну а как иначе? Они мне не верят, тебе не верят. Мама говорит, это единственный честный способ.
— Честный для кого, Вадь? — Ксения вздохнула. — Знаешь, я уже всё решила. Я вчера подала документы на развод. Завтра придет уведомление.
На том конце провода воцарилось молчание. Потом Вадим неуверенно произнес:
— Ты блефуешь. Ты не сможешь одна. Ты же... ты же меня любишь.
— Люблю, — честно ответила Ксения. — Наверное. Но я больше не хочу быть тягловой лошадью, которой указывают, куда везти телегу. Вещи я твои собрала, заедешь, когда меня не будет дома.
Через две недели после развода Ксения получила одобрение от банка. Оказалось, что без лишних трат на хотелки мужа, её финансовый профиль выглядит довольно таки привлекательно.
Она нашла небольшую, но светлую квартиру в строящемся доме. Окна выходили на парк, а до работы можно было дойти пешком.
Вадим переехал к родителям. Те самые шестьсот тысяч так и остались вложенными в старую однушку, которая за это время только подешевела из-за закрытия местного завода.
***
Ксения увидела Вадима в торговом центре через полгода после развода. Бывшего мужа она даже узнала не сразу — от былого лоска не осталось и следа. Она не удержалась, почему-то захотелось похвастаться.
— Привет, — Ксения подошла ближе.
Вадим вздрогнул.
— О, Ксюха... Привет. Как ты?
— Нормально. Квартиру взяла, ремонт заканчиваю. А ты как?
— Да так... — он отвел глаза. — Живу с родителями, на работу вот в город езжу, два с половиной часа в один конец.
Мама говорит, надо подождать, пока рынок вырастет, тогда квартиру продадим и в городе мне что-нибудь купим. Но что-то он не растет...
— Понятно, — Ксения кивнула. — Ну, удачи тебе, Вадим. Прощай.
А вечером ей позвонила Людмила Петровна — ей, видимо, о встрече рассказал сын. Ксения хотела сбросить, но почему-то ответила.
— Ксения! — голос свекрови дрожал от возмущения. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Мальчик из-за тебя статус потерял, жизнь у него под откос покатилась!
Спит в своей старой комнате на диване, пока ты там в двухкомнатных хоромах прохлаждаешься! А у него спина болит! Могла бы жить как человек, в семье, в почете...
Ксюша не дослушала, сбросила. Надо было не брать. Точку ведь давно поставила, зачем прошлое ворошить? Она теперь свободная женщина…