— Я нашел другую, она не такая меркантильная, как ты, ей не нужны мои деньги и постоянные отчеты о доходах! — Игорь стоял посреди гостиной, вызывающе задрав подбородок, и смотрел на меня так, словно он только что совершил героический подвиг.
Я замерла со стопкой свежевыглаженного белья в руках. Каждая строчка его обвинения была пропитана такой густой наглостью, что воздух в комнате, казалось, стал липким.
— Твои деньги, Игорь? — я медленно положила белье на диван. — Это те самые деньги, которых я не видела последние полгода, потому что ты искал себя в творческом поиске и жил за мой счет? Или те копейки, которые ты приносил раз в квартал, называя это вкладом в семейный бюджет?
— Вот! Снова ты за свое! — взвизгнул он, и его лицо моментально пошло красными пятнами. — Ты измерила всю нашу любовь купюрами! Юля совсем другая. Она видит во мне личность, художника, человека с тонкой душевной организацией. Она готова делить со мной последний кусок хлеба в своей однушке на окраине, лишь бы я был счастлив. А ты... ты просто калькулятор в юбке! Ты считаешь каждый мой шаг, каждый литр бензина, каждую копейку на сигареты!
— Юля, значит, — я почувствовала, как внутри закипает ледяная ярость, вытесняя первоначальное недоумение. — Поздравляю тебя, Игорь. Юля — это именно то, что тебе нужно. Ведь у нее, в отличие от меня, нет этой ужасной привычки требовать оплаты счетов, покупки продуктов и погашения кредитов.
— Именно! — он победно ухмыльнулся, решив, что я сдалась. — Я ухожу к ней сегодня же. Она меня ждет. Мы будем строить жизнь на доверии, а не на твоих бесконечных списках покупок и требованиях закинуть деньги на ипотеку. Достала! Живи сама со своими миллионами, а мне нужна свобода и понимание!
Скандал в нашей квартире набирал обороты. Игорь орал про высокие материи, про мою черствость и про то, что я задушила его мужское начало своим контролем. Его наглость не имела границ. Бессовестный паразит, он за пять лет брака настолько привык к комфорту, который я создавала своими руками, что искренне верил: всё это — его законная привилегия.
Эту квартиру я купила еще до нашей встречи. Работала на двух работах, брала все возможные подработки, во всем себе отказывала, чтобы выплатить первый взнос. Игорь пришел ко мне с одним чемоданом и огромным самомнением. Пока я строила карьеру в крупной компании, поднимаясь с низов до начальника отдела, он менял работы как перчатки. То начальник козел, то коллектив змеиный, то работа слишком скучная для его творческой натуры. В итоге последние два года он практически не работал, изредка перебиваясь случайными заказами на дизайн, которые даже не покрывали его личных расходов на интернет и сигареты.
— Значит, ипотеку теперь должен платить я? — Игорь вдруг осекся, и в его глазах мелькнула тень сомнения. — Мы же договаривались, что ты ее закрываешь, потому что у тебя зарплата больше! Это несправедливо!
— Договаривались мы, Игорь, когда ты клялся, что найдешь стабильную работу и будешь вкладываться в быт. Но раз ты нашел другую, не меркантильную, то и обязательства твои передо мной аннулируются. Поздравляю! Чемодан у двери я уже собрала, предчувствовала твой порыв к свободе. А ипотеку... ну, раз квартира оформлена на нас обоих, потому что я, дура, решила сделать тебе такой свадебный подарок — долю в собственности, то теперь свою половину взноса ты будешь платить сам.
— В смысле сам?! У меня нет таких денег! Ты хочешь, чтобы мы с Юлей на вокзале жили?! — он снова перешел на крик, но теперь в его голосе слышалась паника. — Ты обязана мне помогать! Мы прожили пять лет! Ты не можешь просто так выбросить меня на улицу без копейки! Это незаконно! Я подам в суд на раздел имущества!
— Подавай, Игорь. Нам как раз будет что обсудить. Например, твои долги перед банками, которые я закрывала трижды за эти годы. Или счета за ремонт, который был оплачен исключительно с моего счета. Или тот факт, что ты не внес ни одного платежа за машину, на которой сейчас ездишь.
Игорь метался по комнате, размахивая руками. Его наглость переросла в истерику. Он начал хватать с полок свои безделушки, диски с играми, какие-то журналы, лихорадочно запихивая их в пакеты. Он кричал, что я разрушила его жизнь, что я коварная женщина, которая заманила его в золотую клетку, чтобы потом унизить.
— Ты об этом пожалеешь! — орал он, обуваясь в прихожей. — Юля меня примет любым! Она меня ценит! Мы будем жить в любви, а ты сгниешь в этой пустой квартире со своими амбициями!
— Иди, Игорь. Юля ждет. Только не забудь ключи от машины оставить. Она оформлена на мою маму, если ты забыл. Ты на ней только по доверенности ездил.
Он замер у двери, его лицо перекосилось от злобы. Он швырнул ключи на пол с такой силой, что они отскочили и ударились о плинтус.
— Подавись ты своим барахлом! — выплюнул он и выскочил в подъезд, громко хлопнув дверью.
Я не стала плакать. Я просто прошла в прихожую и заперла дверь на все замки. Тишина, наступившая в квартире, была такой густой и приятной, что ее хотелось пить мелкими глотками.
Я прошла на кухню, поставила чайник. На столе осталась недоеденная Игорем булочка. Я брезгливо смахнула крошки в мусорное ведро. Пять лет я пыталась вылепить из него человека, а вылепила только обнаглевшего потребителя, который решил сменить одну кормушку на другую, при этом облив грязью ту, что его кормила.
Через час в дверь постучали. На пороге стоял Игорь. Без чемодана, помятый и какой-то сдувшийся.
— Лариса, открой... Я забыл зарядку от телефона. И это... Юля сказала, что сегодня не может меня принять, у нее там трубы прорвало, ремонт... Пусти переночевать, завтра я уйду.
— Нет, Игорь. Зарядку я вынесу сейчас в подъезд. А переночуешь ты у Юли. Если трубы прорвало — поможешь починить, ты же у нас мастер на все руки, когда хочешь. Или в гостинице. У тебя же должны быть заначки от твоих великих заказов.
— Лариса, ну не будь ты такой стервой! Куда я пойду в одиннадцать вечера?! У меня на карте триста рублей! Дай хоть пару тысяч на хостел!
— У Юли попроси. Она же не меркантильная, она поймет и поможет. Или ты думал, что можно плюнуть в колодец, а потом прийти из него пить?
Я закрыла дверь перед его носом, игнорируя стук и приглушенные ругательства. Вынесла зарядку, положила на коврик и снова заперлась.
Победа была абсолютной. Наглец наказан самым болезненным для него способом — столкновением с реальностью. Без моей зарплаты, без моей квартиры, без моей заботы он оказался ровно тем, кем и был всегда — никем.
Я прошла в гостиную, налила себе бокал красного терпкого вина. Села в кресло у окна, глядя на огни ночного города. В квартире пахло миром и тишиной. Больше не нужно было выслушивать жалобы на несправедливый мир, больше не нужно было тянуть на себе взрослого младенца.
Я знала, что завтра начнутся звонки от его матери, от общих друзей, которые будут уговаривать меня простить бедного Игоря. Но решение было окончательным. Я уже нашла номер мастера, который завтра утром сменит замки. Я уже написала юристу о начале процесса по принудительному разделу ипотечного долга и выводу его доли.
Игорь думал, что я меркантильная, потому что я ценила свой труд и свои деньги. Но на самом деле меркантильным был он — он продавал свою любовь за мой комфорт, а когда нашел вариант попроще, решил уйти красиво, хлопнув дверью. Но дверь захлопнулась с той стороны.
Я сделала глоток вина, чувствуя, как тепло разливается по телу. Жизнь продолжается. И эта новая жизнь мне уже нравится гораздо больше прежней. Без паразитов, без вранья и без «художников» с тонкой душевной организацией, которые не могут оплатить собственный интернет.
Справедливость — это когда ты наконец перестаешь платить за чужую наглость. И этот вечер был самым справедливым за последние пять лет.
А как бы вы поступили, если бы муж заявил, что уходит к другой, потому что вы слишком цените деньги? Напишите в комментариях, стоит ли жалеть таких "творческих личностей"!