Виктор и Маша вышли озадаченные: действительно, как же быть? Все ведь и вправду так, как сказала секретарша: кто-то захочет прийти на свадьбу и к Вере, и к дочке Андрея. А одновременно отмечать – как в маленьком старом клубе поместить полсела?
Они зашли к Андрею и Пелагее, чтобы посоветоваться, как быть.
А Вера с Сашей готовились к свадьбе. Вера достала то платье, в котором она выходила замуж за Николая, грустно смотрела на него. Как мечтала она быть счастливой! С какой любовью шила это платье! А теперь его даже примерить не хочется. Она посмотрела на тот отрез, который купил Саша в магазине. Это был кремовый шелк с мелкими, разбросанными по гладкому полю розовыми цветами. Она приложила его к себе.
- Посмотри, Саша! – обратилась она к жениху. – Мне идет?
- Ты красавица! – ответил он, и Вера поверила ему.
Она решила сшить платье к свадьбе именно из этой ткани. Да и шарфик подойдет вместо фаты. Свернув ткань, она быстро собралась, сказав Саше:
- Я к модистке! Закажу ей платье к свадьбе. Приду – будем обедать!
Она выбежала из калитки, на ходу завязывая платок, не видя ничего и никого. Подбегая к дому местной модистки, она вдруг почти столкнулась с Николаем.
- Куда это так спешишь? – спросил он, перегородив ей дорогу.
Вера от неожиданности испугалась, замерла, глядя на обезображенное лицо бывшего мужа. В его глазах была ненависть, от него разило перегаром. Веру даже передернуло: ведь когда-то она так любила его!
- Куда надо, - ответила она, отворачиваясь.
- А, опять к Ольге? Слышал, слышал – замуж собралась? Платье шить будешь?
Он схватил ее за руки, попытался обнять. Вера вывернулась, толкнула его. Николай чуть не упал, но тут же рванулся к ней, размахнулся, но, поскользнувшись, только толкнул Веру, которая, не удержавшись на ногах, упала. Она быстро поднялась и убежала во двор Ольги, модистки. Вслед она услышала слова Николая:
- Я тебе устрою свадьбу! Вы попляшете на своей свадьбе!
Вбежав во двор, Вера сильно постучала в окно, через минуту на пороге появилась хозяйка:
- Ты чего стучишь, как сумасшедшая?
Вера махнула рукой, поспешила войти в коридор.
- Что случилось, Вера? – спросила Ольга. – На тебе лица нет! А чего такая грязная? Упала, что ли?
Вера не могла вымолвить ни слова, только трясла головой. Ольга пропустила ее в комнату, помогла снять пальто, сапоги. Вера наконец пришла в себя.
- Николай сейчас встретил меня, - начала говорить она, - стал приставать, хотел ударить.
- Да ты что? – охнула Ольга. – Чего ему надо?
- Не знаю, только обещал прийти н свадьбу. Кричал, что устроит нам ее!
Она заплакала.
- За что он так? Я ж все для него делала, когда жила с ним. А он гулял, пил и ничего не делал, ты ж знаешь, Оля!
- Да кто ж этого не знает? Не волнуйся, ничего он не сделает!
- А если и правда придет? Ой, Оля, что ж я такая несчастливая?
- Чего это ты несчастливая? – воскликнула Ольга. – Второй раз замуж выходишь, и второй раз по любви! Кто-то ни разу не выходил, в ты уже второй! Так, прекращай сопли распускать, говори, зачем пришла?
Вера вытерла глаза, раскрыла сверток.
- Вот, платье нужно. Только быстро, до субботы нужно!
Ольга развернула ткань, потрясла ею.
- И как ты хочешь его сшить?
- Не знаю, Оля, ты лучше понимаешь!
Ольга довольно пожала плечами: конечно, она лучше понимает. Вон сколько у нее журналов с выкройками!
- Ладно, давай посмотрим. Вот выкройки, совсем новые, еще никому не шила по ним.
Они склонились над столом, рассматривая фасоны платьев.
А Николай, дойдя до дома, громко хлопнул дверью, войдя в комнату, бросил фуфайку на пол. Мать, взглянув на него, поняла: что-то разозлило его, но не стала спрашивать, чтобы не нарваться на грубость. В последнее время он не выбирал выражений, когда разговаривал с ней.
- Давай жрать! – прорычал он, садясь за стол.
Мать молча, поджав губы, стала ставить на стол тарелки, хлеб, соль. Николай встал, взял в буфете стакан, поставил рядом.
Мать вздохнула, налила ему борща, поставила тарелку с мясом, но он не начинал есть. Потом стукнул по столу ладонью:
- Ну, я долго буду ждать?
- Да сколько ж ты будешь пить, сынок? Может, уже хватит?
Она поставила на стол полбутылки самогона. Николай налил полстакана, выпил, стал есть, склонясь над столом. Ульяна прикрыла концом фартука рот, беззвучно заплакала. Ее материнское сердце рвалось от любви к сыну, к его несчастной доле, но у нее не возникло и намека на то, что это она способствовала такому его состоянию.
Николай откинулся на спинку стула.
- Слышала? Верка замуж выходит!
- Слышала, сынок! Пусть идет! Подумаешь, красавица! Я тебе лучше найду! Вон кума Танька сказала, что...
- Хватит! – рявкнул Николай. – Хватит! Наслушался уже тебя! Дурак был, слушал твои бредни, а теперь что?
- Сынок, ну что ты говоришь? Я ж как лучше хотела!
-Кому лучше! – разошелся Николай. – Я любил ее! И она любила меня! – пьяно кричал он.
- Кого? Верку?
- Да при чем тут твоя Верка? Я Польку любил! И она меня тоже! И сына моего родила! А теперь что? А ты мне все шипела, что она гулящая! А я дурак, поверил! – уже почти кричал Николай.
Он вдруг заплакал. Ульяна, глядя на него, тоже залилась слезами: даже если это пьяные слезы, то все равно сердце его болит! Не понимает он, глупый, что сейчас пахал бы на всю ораву Полькину, а она бы села на шею и ножки бы свесила. Она подошла к нему, обняла его голову, стала гладить по волосам.
А Николай плакал впервые за много лет так горько, что было ясно: он все понял, но теперь ничего нельзя вернуть. Все осталось в прошлом.