В ателье Веры всегда пахло лавандой и горячим утюгом — запахом чистоты и завершенности. Это было её царство, её крепость, выстроенная бессонными ночами, исколотыми пальцами и несгибаемой волей. Вера провела рукой по прохладному итальянскому шелку цвета пыльной розы. Ткань текла сквозь пальцы, послушная и живая. Она знала о ткани всё: как она ляжет на бедро, как заиграет в складках при ходьбе, где потребует укрепления дублерином.
Её имя в городе произносили с придыханием. Запись к «той самой Вере» была расписана на полгода вперед, и женщины готовы были ждать, лишь бы получить вещь, которая сидит как вторая кожа. Это ателье было не просто бизнесом — это было доказательство того, что Вера состоялась. Не благодаря удачному замужеству или наследству, а своему таланту. Она оглядела светлое помещение с огромными зеркалами и манекенами, чувствуя привычное удовлетворение. Здесь всё было на своих местах.
Дверной колокольчик звякнул требовательно и резко, нарушая тишину. В ателье вошла девушка — нет, скорее, ворвалась, как порыв сквозняка. Молодая, лет двадцати пяти, с той агрессивной, яркой красотой, которая кричит о себе, не давая собеседнику шанса на возражение. Высокие каблуки цокали по паркету дерзко, по-хозяйски. Она скинула дорогое пальто на диванчик, даже не взглянув, куда оно упало, и повернулась к Вере.
— Мне нужно платье. Срочно. И за любые деньги, — заявила она вместо приветствия, оглядывая Веру с головы до ног оценивающим взглядом. — Мне сказали, вы лучшая. Надеюсь, не врали.
Вера привыкла к капризным клиенткам, но здесь было что-то другое. В тоне гостьи сквозило не просто высокомерие богатой бездельницы, а какой-то вызов, затаенная насмешка. Вера спокойно кивнула, сохраняя профессиональную маску доброжелательности.
— Добрый день. У меня плотная запись, но если ситуация экстренная... О каком событии идет речь?
— Свадьба, — девушка тряхнула копной ухоженных волос. — Ну, или что-то вроде того. Роспись, ресторан, всё как у людей. Но платье должно быть таким, чтобы все ахнули. Особенно... некоторые.
— Понимаю, — Вера достала блокнот. — Какой фасон вы видите?
Девушка, назвавшаяся Кристиной, начала описывать наряд. Она говорила быстро, рубя воздух руками с безупречным маникюром. Ей нужен был глубокий вырез, открытая спина, кружево шантильи — всё самое дорогое, самое броское.
— Понимаете, мой жених... он человек солидный, — Кристина сделала многозначительную паузу, поигрывая локоном. — У него очень строгий вкус. Он привык к качеству, но устал от... скажем так, от скучной классики. Ему нужно что-то свежее. Молодое.
Внутри у Веры что-то сжалось. Это было иррациональное чувство — холодный комок где-то под ребрами. Интуиция, отточенная годами работы с людьми, вопила: «Откажись». Эта девушка была ей неприятна на физическом уровне. Слишком громкая, слишком самоуверенная, слишком... хищная. Но профессионализм победил. Вера не привыкла отступать перед сложными задачами, да и деньги, которые Кристина предложила авансом, были более чем внушительными.
— Хорошо, — сказала Вера, беря сантиметровую ленту. — Давайте снимем мерки. Встаньте, пожалуйста, прямо.
Кристина подчинилась, но продолжала болтать, пока Вера обмеряла её талию.
— Знаете, я вообще не хотела этой пышности. Для меня главное — закрепить статус. Штамп в паспорте — это ведь такая банальность, но некоторым мужчинам он нужен, чтобы успокоиться. А их бывшим женам — чтобы смириться.
Вера замерла на секунду с лентой в руках, но тут же продолжила работу.
— Интересный подход, — нейтрально заметила она. — Повернитесь, пожалуйста, спиной.
— О да, жизнь вообще интересная штука, — рассмеялась Кристина, глядя на своё отражение в зеркале, за спиной Веры. — Никогда не знаешь, когда сорвешь джекпот.
***
Через неделю в мастерской царила тишина, нарушаемая лишь мерным звуком ножниц, разрезающих плотную бязь. Вера готовила макет. Она любила этот этап: когда из бесформенного куска ткани начинает рождаться силуэт. Руки работали автоматически, а мысли, как назло, снова и снова возвращались к Олегу.
Муж в последние дни стал сам не свой. Он приходил поздно, ссылаясь на авралы в своей логистической фирме, на бесконечные совещания и проблемы с поставщиками. Его глаза были потухшими, плечи опущенными. Вера старалась не давить, варила его любимый борщ, заваривала чай с мятой, но чувствовала, как между ними растет невидимая стена.
Он вздрагивал от телефонных звонков, уходил разговаривать в ванную, якобы чтобы не мешать ей работать. «Кризис среднего возраста», — утешала себя Вера, скалывая булавками вытачки на макете. — «У всех бывает. Переживем».
Дверь распахнулась, и в ателье вплыла Кристина. Сегодня она была еще более возбужденной, глаза лихорадочно блестели.
— Ну что, готово моё чудо? — спросила она с порога, бросая сумочку на кресло.
— Только черновой вариант, макет, — уточнила Вера, помогая клиентке раздеться. — Сейчас мы посадим основу по фигуре, а потом уже перейдем к основной ткани.
Кристина влезла в бязевое платье. Она вертелась перед зеркалом, придирчиво рассматривая себя, то и дело поглаживая плоский живот. Это движение было странным, нарочитым.
— Здесь нужно чуть свободнее, — капризно сказала она, указывая на талию. — Знаете, на вырост.
— Вы поправились? — Вера удивилась, ведь прошла всего неделя.
Кристина хихикнула и наклонилась к Вере, понизив голос до заговорщического шепота, хотя в ателье они были одни.
— По секрету, только между нами... Мы немного поспешили. Я беременна. Представляете? Наследник будет! Мой мужчина просто на седьмом небе от счастья. Он так давно мечтал о сыне, а... ну, раньше не складывалось.
Вера почувствовала укол сочувствия к неизвестной «бывшей», о которой Кристина упоминала в прошлый раз.
— Поздравляю, — вежливо сказала Вера, отмечая мелом новую линию талии. Дети, это счастье.
— Еще какое! Это гарантия, понимаете? Железобетонная гарантия будущего, — Кристина самодовольно улыбнулась. — Кстати, я тут нашла картинку фаты, хочу именно такую. Сейчас покажу.
Она потянулась к своей сумочке, достала телефон и нажала кнопку блокировки, чтобы включить экран. Вера стояла рядом, ожидая. Экран вспыхнул. На заставке было фото: мужская рука, лежащая на руле автомобиля, и женская рука, накрывающая её сверху. Типичное фото влюбленных.
Но Вера смотрела не на руки. Она смотрела на часы на мужском запястье.
Мир качнулся. Звуки улицы за окном исчезли, остался только стук собственной крови в ушах. Это были редкие винтажные часы «Омега» 60-х годов с характерным потертым ремешком из кожи крокодила. Вера искала их полгода по аукционам, переплатила в несколько раз, чтобы подарить Олегу на его сорокалетие месяц назад. На корпусе была едва заметная царапина и, если присмотреться, гравировка с внутренней стороны, о которой знала только она: «Вместе навсегда. В.». На фото гравировки не было видно, но часы... Часы она узнала бы из тысячи.
— Вот, смотрите, — Кристина разблокировала телефон, и заставка исчезла, сменившись меню. — Ой, что-то завис... Ну, в общем, там кружево по краю.
Вера сглотнула ком в горле. Руки стали ледяными, но она заставила себя взять мел.
— Да... я поняла. Кружево, — голос предательски дрогнул, но Кристина, занятая собой, ничего не заметила.
Вера смотрела на этот макет, на эту молодую, сияющую хищницу, и понимала: она шьет свадебное платье любовнице собственного мужа. Пазл в голове сложился мгновенно: «авралы» на работе, пустые глаза Олега, странные звонки. Земля уходила из-под ног, но Вера устояла. Она не упала в обморок, не закричала. Только сердце билось так, словно хотело проломить ребра и выскочить наружу, подальше от этого кошмара.
***
Вечер в квартире Веры и Олега был душным, несмотря на открытые окна. Вера сидела в кресле в темноте, ожидая, когда повернется ключ в замке. Олег пришел в десять. Уставший, с серым лицом, он снял пиджак и потянулся поцеловать жену в щеку, но Вера отстранилась.
— Где ты был? — спросила она тихо. Голос звучал сухо, как шелест осенних листьев.
Олег замер. В его глазах мелькнул испуг, который он тут же попытался скрыть за раздражением.
— Вер, ну ты же знаешь. На складе проблемы, поставщики подвели, пришлось самому разгружать...
— Кристина, — произнесла Вера. Просто одно имя.
Тишина, повисшая в комнате, была тяжелее могильной плиты. Лицо Олега мгновенно побледнело, став похожим на маску из папье-маше. Он открыл рот, закрыл его, потом опустил плечи. Вся его напускная усталость и деловитость исчезли, остался лишь перепуганный, пойманный за руку мальчишка.
— Вера... я... — он сделал шаг к ней, но наткнулся на её ледяной взгляд и остановился.
А потом он упал. Буквально рухнул перед ней на колени, хватая её за руки. Вера брезгливо отдернула ладони.
— Верочка, прости! Это ошибка, чудовищная ошибка! Я не хотел, я сам не знаю, как так вышло! Она просто вскружила голову, я был пьян, это ничего не значило!
— Ничего не значило? — Вера смотрела на него сверху вниз, чувствуя, как внутри выгорает всё, что она к нему чувствовала двадцать лет. — Она беременна, Олег. Она шьет у меня свадебное платье. Ты собрался жениться, а мне говоришь про склад?
— Я не хотел жениться! — взвыл Олег, размазывая по лицу то ли пот, то ли слезы. — Она меня заставила! Сказала, что расскажет тебе, если я не пойду в ЗАГС. А теперь ребенок... Вера, я порядочный человек, я не могу бросить своего ребенка!
— Порядочный человек? — переспросила Вера с горькой усмешкой. — Порядочные люди не спят с девчонками, которые годятся им в дочери, и не врут женам.
— Я люблю только тебя! — продолжал он свой жалкий спектакль. — Но долг зовет. Я должен дать ребенку фамилию. Мы разведемся тихо, без скандалов, я всё устрою. Пожалуйста, не губи меня. У неё гормоны, ей нельзя волноваться. Давай просто подпишем бумаги, я уйду, поживу с ней ради ребенка, а там видно будет...
Он говорил и говорил, жалея себя, жалея «беременную» Кристину, и ни слова не сказал о том, каково сейчас Вере. В этот момент она увидела его настоящим. Слабым. Трусливым. Ведомым.
— Встань, — сказала она. — Не позорься.
Олег поднялся, с надеждой заглядывая ей в глаза.
— Ты согласна? Мы всё решим мирно?
Вера молчала минуту. В голове зрел план. Если бы она сейчас устроила истерику, выгнала его, он бы ушел к Кристине героем-мучеником. Но Вера не собиралась дарить им такой подарок.
— Хорошо, — сказала она неожиданно спокойно. — Я дам тебе развод. Но платье я дошью. Я профессионал, Олег. Я не бросаю работу на полпути. Пусть это будет моим прощальным подарком... твоей новой семье.
Олег выдохнул с таким облегчением, что Вере стало тошно. Он не понял ничего. Он думал, что она смирилась. Он не знал, что в этот момент Вера умерла и родилась заново — холодной, расчетливой и беспощадной. Она решила дошить платье. Чтобы в финале посмотреть в глаза им обоим.
***
Вторая примерка была назначена через три дня. Кристина вела себя еще более развязно. Теперь, когда «лёд тронулся» и Олег, видимо, доложил ей о разговоре с женой, она чувствовала себя победительницей.
— Фу, здесь тянет! — капризно заявила она, дергая плечом. — Вера, вы что, разучились шить? Я плачу огромные деньги не за то, чтобы выглядеть как колхозница.
Вера молча закалывала булавки. Её пальцы не дрожали. Она смотрела на Кристину не как на соперницу, а как на объект исследования.
— Извините, поправлю, — ровно ответила Вера.
Кристина тяжело вздохнула, закатила глаза и вдруг спохватилась:
— Ой, мне нужно в дамскую комнату. Токсикоз, знаете ли, замучил.
Она выскочила из примерочной, оставив свой телефон на маленьком диванчике. Экран был разблокирован — она переписывалась прямо в процессе примерки. Вера знала, что читать чужие письма подло. Но разве не подлее разрушать чужую жизнь? Она подошла к телефону.
На экране светился чат в мессенджере. Контакт был записан как «Любимый». Вера ожидала увидеть переписку с Олегом, но текст последнего сообщения заставил её застыть.
«Ты дожала эту портниху? Пусть шьёт саван для своего брака. Главное — заставь её подписать отказ от доли в ателье при разводе, дави на жалость к ребенку. Олег — тюфяк, он сделает, как я скажу, но эта стерва может упереться».
Вера моргнула. Это писал не Олег. Стиль, слова, сама интонация... Она нажала на иконку профиля. Номер был ей знаком до боли. «Г.П.». Галина Петровна. Свекровь.
Мать Олега всегда недолюбливала Веру. Считала её выскочкой, «бесплодной карьеристкой», которая не уделяет должного внимания её «золотому мальчику». Но Вера никогда не думала, что ненависть свекрови настолько глубока.
Дрожащими пальцами Вера пролистнула чат выше. Там была переписка Кристины с какой-то подругой:
«Да всё по плану! Заказ платья у жены — это идея свекрови. Высший пилотаж унижения, прикинь? Грымза хочет, чтобы Вера сама собственными руками нас "поженила" и свалила в туман. Говорит, пусть старая курица помучается. А мне что? Мне главное, чтобы Олег переписал на меня хату и дал денег на раскрутку. Ну и ателье это... говорят, оно золотое дно».
Вера положила телефон на место ровно за секунду до того, как открылась дверь.
— Уф, полегчало, — Кристина вернулась, поправляя волосы. — Ну что, продолжаем?
— Конечно, — Вера улыбнулась. Улыбка вышла страшной, но Кристина этого не заметила. — Осталось немного.
***
Вечером Вера сидела на кухне с чашкой остывшего чая. В голове крутилась схема. Дело было вовсе не в внезапной страсти Олега и не в «ошибке». Это была спланированная операция. Галина Петровна решила убрать неугодную невестку и заодно прибрать к рукам её бизнес.
Ателье было оформлено на Веру, но куплено в браке, и при разводе Олег мог претендовать на половину. Если же надавить на жалость, заставить Веру почувствовать себя виноватой перед «ребенком», можно было выторговать всё.
«Ребенок», — подумала Вера. — «Ключевой элемент шантажа».
Она вспомнила сегодняшнюю примерку. Кристина жаловалась на токсикоз, но при этом легко запрыгнула на высокий подиум для примерки. И еще... запах. От неё пахло не только дорогими духами, но и крепким кофе с коньяком — Вера уловила этот шлейф, когда поправляла воротник. Беременные с токсикозом не пьют коньяк. И не прыгают как козы.
Вера достала телефон и набрала номер.
— Миша, привет. Прости, что поздно.
Михаил был старым другом, врачом в той самой частной клинике, справкой из которой козырял Олег, когда валялся в ногах. Он присылал фото заключения УЗИ в мессенджере как доказательство безвыходности ситуации.
— Вера? Что-то случилось? — голос друга был встревоженным.
— Миш, мне нужна твоя помощь. Конфиденциально. Можешь проверить по базе пациентку? Кристина Воронова. Якобы наблюдается у вас, срок около 10 недель.
— Хм, это нарушение протокола, но для тебя... Подожди минуту.
В трубке слышался стук клавиш. Минута тянулась вечность.
— Вера, ты уверена в фамилии? — спросил Михаил.
— Совершенно.
— Такой пациентки у нас нет. И не было. Никаких записей, никаких анализов. Если тебе показывали справку, то это липа. Сейчас в интернете можно скачать любой бланк за пятьсот рублей.
— Спасибо, Миша. Ты меня спас.
Вера положила трубку. Беременности нет. Это была последняя карта в их карточном домике.
Ярость, холодная и острая, как лезвие ножниц, заполнила её целиком. Они хотели войны? Они её получат. Вера не стала звонить Олегу и кричать в трубку. Нет. Месть — это блюдо, которое подают холодным, и сервировка должна быть безупречной.
Она отправила сообщение Кристине: *«Платье готово. Жду вас на финальную примерку завтра в 18:00. Приходите с Олегом, я хочу передать ему документы по разводу лично»*.
А затем отправила еще одно, Галине Петровне: *«Уважаемая Галина Петровна, приглашаю вас завтра в ателье. Олег хочет сделать важное заявление по поводу свадьбы, ваше присутствие необходимо»*.
Ловушка захлопнулась.
***
В 18:00 в ателье собрались все актеры этой драмы. Кристина сияла, предвкушая триумф. Олег мялся у порога, стараясь не смотреть на Веру, виновато ссутулившись. Галина Петровна вошла как королева-мать, оглядывая владения, которые уже считала почти своими.
— Ну, здравствуй, Верочка, — пропела свекровь елейным голосом. — Как благородно с твоей стороны не устраивать сцен.
Вера стояла возле манекена с готовым платьем. Оно было великолепно — шедевр портновского искусства, достойный обложки журнала.
— Давайте примерим, — сухо сказала Вера. — Кристина, прошу за ширму.
Кристина вышла через пять минут. Платье сидело идеально, подчеркивая каждую линию её тела. Она крутилась перед зеркалом, не скрывая восторга.
— Божественно! — выдохнула она. — Олег, смотри, какая я красотка!
Олег поднял глаза, кивнул и снова уставился в пол. Галина Петровна подошла ближе, по-хозяйски поправляя шлейф.
— Верочка, — начала она свою речь, которую, видимо, репетировала. — Ты мудрая женщина. Я всегда это знала. Ситуация сложная, но дети — это святое. Я думаю, будет справедливо, если ты подпишешь отказ от доли в ателье в пользу Олега. Как отступные. Тебе ведь будет тяжело одной тянуть бизнес, а ему семью кормить, наследника растить...
— Затяни корсет потуже, — вдруг сказала Вера, подойдя к Кристине сзади. — Чтобы сидело как влитое.
Она взялась за шнуровку и резко, со всей силы дернула.
— Ай! — вскрикнула Кристина, хватаясь за живот. — Ты что делаешь? Больно! Ребенка раздавишь!
— Не бойся, — громко и четко произнесла Вера, глядя в зеркало прямо в глаза любовнице. — Пустоту раздавить невозможно.
В ателье повисла звенящая тишина. Галина Петровна застыла с открытым ртом. Олег поднял голову, его глаза смотрели удивленно.
— О чем ты? — прошептал он.
Вера отошла к столу и взяла папку с документами.
— Вот ответ из клиники, — она бросила бумагу на стол перед Олегом. — Официальный запрос. Такой пациентки не существует. Справка — подделка. А вот распечатки переписок твоей «любимой» с твоей же мамой. Почитай, Олег. Узнаешь много нового о том, какой ты «тюфяк» и как они планировали отжать у меня бизнес.
Олег схватил листы. Его руки тряслись. Он читал, и с каждой строчкой его лицо меняло цвет: от белого к пунцовому. Он переводил взгляд с матери на Кристину.
— Мама? — его голос сорвался на визг. — Кристина? Это правда? Беременности нет?
Кристина, поняв, что игра окончена, перестала изображать жертву. Лицо её исказилось злобой.
— Да какая разница! — выплюнула она. — Ты всё равно бы ушел! Ты же тряпка, Олег!
Галина Петровна, поняв, что всё рухнуло, попыталась пойти в атаку:
— Это все клевета! Ты подстроила это, мерзавка!
Но Олег уже не слушал. Он смотрел на мать так, словно видел её впервые — не любящую родительницу, а расчетливого кукловода, который сломал ему жизнь ради денег.
***
— Вон, — тихо сказала Вера.
Галина Петровна попыталась было открыть рот:
— Да как ты смеешь! Это ателье куплено на деньги моего сына...
— Ошибаетесь, — Вера достала еще один документ. — Брачный контракт. Пункт 4.2. В случае подтвержденной измены одного из супругов, всё имущество, связанное с профессиональной деятельностью другого супруга, остается в его полной собственности. Вы забыли об этом, Галина Петровна? Ах да, вы же тогда считали, что это я буду изменять вашему сокровищу.
Свекровь побледнела. Она действительно забыла об этой бумажке, подписанной десять лет назад под её же давлением.
— Вон отсюда! — голос Веры стал стальным, заполнив собой всё помещение. — Все трое.
Галина Петровна, поджав губы, развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Кристина, путаясь в сложной шнуровке корсета, пыталась стянуть с себя платье. Ткань трещала. Когда она выпуталась, швырнула белоснежное облако на пол и выбежала следом, даже не взглянув на Олега.
Олег остался стоять посреди комнаты. Один. Разваленный на куски.
— Вера... — прохрипел он. — Прости. Я такой идиот. Я не знал... Я думал, ребенок... Вера, я люблю только тебя. Давай начнем все сначала? Я заглажу вину, я...
Вера подошла к двери и распахнула её настежь. Вечерний воздух ворвался в душное помещение.
— Уходи, Олег.
— Но куда? Вера, мы же двадцать лет...
— Ты не мужчина, — сказала она, глядя сквозь него. — Ты мамин проект. Просроченный и бракованный. Уходи.
Олег постоял еще секунду, надеясь увидеть в её глазах хоть искру жалости, но там был только лед. Он опустил голову и вышел в темноту.
Вера закрыла дверь на замок. Щелчок прозвучал как выстрел. В ателье стало тихо.
Она подошла к брошенному на полу платью. Белоснежный шелк, кружева шантильи, тысячи мелких стежков, в которые она вложила душу. Теперь это была просто тряпка, пропитанная ложью. Вера подняла его. Подошла к рабочему столу, взяла свои самые острые портновские ножницы. Металл холодил пальцы.
Вжик.
Лезвия сомкнулись, разрезая корсет пополам.
Вжик. Вжик.
Она резала спокойно. Рукава, подол, лиф. Дорогая ткань превращалась в ворох лоскутов. Это не было истерикой. Это было очищением. С каждым разрезом Вера чувствовала, как отпускает боль, как уходит тяжесть предательства, освобождая место для чего-то нового. Она уничтожала прошлое, чтобы оно не тянуло её назад.
Когда от платья осталась лишь груда обрезков, Вера отложила ножницы. Она выдохнула — глубоко, полной грудью. Впервые за месяц ей стало легко дышать. Она подошла к зеркалу, поправила выбившуюся прядь, разгладила несуществующие складки на блузке. Из зеркала на неё смотрела красивая, сильная женщина, у которой впереди была целая жизнь. Свободная жизнь.
***
Что, по-вашему, больнее — предательство мужа или осознание того, что за ним стояла холодная расчётливость свекрови?
👍Ставьте лайк, если дочитали! Поддержите канал!
🔔 Подпишитесь на канал, чтобы читать увлекательные истории!
Рекомендую к прочтению:
Два года женщина была для своего мужчины удобной и бесплатной, пока не попросила о помощи и не узнала реальную цену его любви