Помните, мы с вами ещё не так давно обсуждали этот странный, тянущийся, как плохой сериал, сюжет с квартирой Ларисы Долиной? Тогда казалось, что всё это очередная история «на нервах», которая как-нибудь да рассосётся. Ну подумаешь, звезда, суды, шум, пара громких заголовков.
Но, как выяснилось, это был не финал, а только начало. И вот теперь в эту историю вмешался человек, который привык называть вещи своими именами. Сергей Соседов.
И вмешался он не аккуратно, не дипломатично, а по-живому. Так, что слова повисли в воздухе и никуда уже не делись.
Когда критик перестаёт быть критиком
Сергей Соседов – фигура специфическая. Его можно не любить, можно спорить с его вкусом, но есть одно качество, которое у него не отнять: он не боится говорить то, что думает. И когда он публично заявляет, что репутация артиста уничтожена окончательно, это уже не просто частное мнение. Это диагноз.
Он сказал простую, страшную вещь: «Россияне от неё открестились раз и навсегда». Не обиделись на время. Не затаили раздражение. А именно открестились – как от человека, с которым больше не хочется иметь ничего общего.
И знаете, в этом формулировке есть холодная точность.
Потому что здесь речь уже не о музыке, не о голосе, не о джазе и даже не о возрасте. Здесь разговор о том, что называется человеческой дистанцией. Когда артист вдруг оказывается по ту сторону уважения.
«Пауза» как любимая сказка для взрослых
Меня особенно умиляет формулировка «пауза в концертной деятельности». Ах, как это красиво звучит. Почти благородно. Будто артистка сама решила притормозить, подумать, переосмыслить.
Но давайте будем честными между собой. Когда билеты не продаются, когда афиши тихо снимают, а организаторы начинают вежливо сливаться – это не пауза. Это провал.
Я работаю с артистами и прекрасно знаю, как выглядит настоящая пауза. Она всегда добровольная и всегда подкреплена спросом. Здесь же мы наблюдаем классическую ситуацию: рынок проголосовал ногами. И сделал это молча, без истерик, но очень убедительно.
Закон как рекомендация для избранных
Вся эта история с квартирой стала лакмусовой бумажкой. Не потому, что кто-то кому-то продал квадратные метры. А потому, как себя вела народная артистка, проиграв все возможные суды, включая Верховный. Любой другой человек после такого уже бы давно передал ключи и попытался сохранить лицо. Но нет.
Вместо этого мы увидели демонстративное пренебрежение. К закону, к покупателю и к обществу. И вот тут народ действительно взорвался. Потому что у нас очень чувствительное отношение к несправедливости.
Когда простого человека за просрочку по ипотеке вытаскивают за шкирку, а звезде будто всё можно – это бесит.
И давайте честно: вояж в Абу-Даби в разгар скандала выглядел не как случайность, а как плевок. Пока новая владелица квартиры бегает по приставам, Лариса Александровна наслаждается виллой за полмиллиона в сутки. Это уже не просто плохой тон. Это вызов.
Самое удивительное – это, кажется, искренняя вера в то, что публика всё проглотит. Ну подумаешь, поворчат, а потом снова купят билеты. Всегда же покупали. Только времена изменились. Люди стали гораздо жёстче. И память у них, как выяснилось, отличная.
Когда в комментариях массово пишут «я больше не пойду на её концерт», это не флешмоб. Это усталость. Усталость от высокомерия, от ощущения, что артист живёт в другой реальности и искренне презирает тех, кто его кормит.
Соседов верно подметил: нет такого количества «добрых дел», которые могли бы перекрыть ощущение, что тебя держат за дурака.
Награды больше не радуют
История с «Золотым граммофоном» стала отдельным анекдотом. Когда награда, которая раньше была символом признания, видится как купленный сувенир – это конец. Потому что в этот момент рушится последняя иллюзия.
Я читала комментарии. Там уже даже не злоба. Там ирония. А ирония – это самый страшный враг любого артиста. Над ней невозможно возвыситься.
Вещи, вывезенные в три грузовика
Отчёты о том, как из квартиры вывозили всё, что можно было увезти, стали финальным штрихом. Это выглядело мелко, жадно и некрасиво. Когда человек цепляется за комоды и вешалки, проиграв всё остальное, это всегда производит удручающее впечатление.
И здесь уже даже не важно, кто прав юридически. Репутационно всё уже случилось.
Сергей Соседов прав в главном: отмыться не получится. Потому что доверие – не пятно на скатерти. Его нельзя вывести пятновыводителем. Его либо берегут, либо теряют навсегда.
Мы имеем артистку, которая десятилетиями строила образ «народной», а в результате показала себя настолько далёкой от народа, что мосты сгорели окончательно. И никакие коктейли у бассейна этого не изменят.
И вот теперь главный вопрос, который остаётся без ответа. Лариса Александровна действительно верит, что приставы постесняются выполнять решение суда, а публика вдруг передумает? Или она просто не готова признать, что эта история стала её личной точкой невозврата?