— Дачу продаём, и это не обсуждается, — сказала Лилия тихо, но твёрдо.
— Что?! — Мария Сергеевна вскрикнула так, что чай в чашке расплескался по скатерти. — Да ты с ума сошла! Это дом моего Пети, его руками всё построено!
— Петя двадцать лет как умер, — спокойно ответила Лилия, вытирая лужицу салфеткой. — Дом рушится. Крышу перекрывать надо, фундамент просел. У меня нет на это ни сил, ни денег.
— А ты у сына спросила? — голос свекрови задрожал. — Он тебе что сказал?!
— Твой сын сказал, что ему всё равно. Как всегда.
Игорь в этот момент стоял у окна с чашкой кофе.
— Мам, давай без истерик, — буркнул он. — Дача — это уже прошлое. Лучше продать, чем вечно вкладываться.
— Прошлое?! — Мария Сергеевна воскликнула. — Там огурцы сажал твой отец. Помнишь? Ты сам помогал грядки копать.
— Мне было семь лет, мам. Не начинай.
Она вскочила.
— А я начинала. А тебе всё — всё равно!
— Хватит! — Лилия поставила чашку на стол. — Мы всё решили. Документы готовы.
Мария Сергеевна заплакала, как ребёнок — тихо, с надрывом.
— Продайте… меня тогда вместе с ней. Я там всё лето жила, всё своими руками. Где я теперь буду?
Лилия отвернулась. Она устала жалеть.
На кухне повисла тишина. Только тикали часы да капал из крана — медленно, в одну точку.
Первые две недели после разговора все ходили по квартире, стараясь не встречаться взглядами.
Мария Сергеевна готовила демонстративно: громыхала кастрюлями, хлопала дверцами.
Лилия мыла полы молча.
Игорь — приходил поздно, пах сигаретами.
— Опять у Серёги? — спрашивала она.
— Ну да, а где мне быть… дома всё как на минном поле.
В какой-то вторник она нашла в холодильнике пустой контейнер.
— Где сыр? — спросила спокойно.
— Какой сыр? — Мария Сергеевна даже не подняла глаз от телевизора.
— Который я вчера покупала.
— Не знаю. Может, твой кот съел?
У Лилии дёрнулся глаз.
Кота не было уже два года.
На работе Лилия ловила себя на том, что забывает слова. Ребёнок в классе спрашивает что-то про грамматику — а она смотрит в окно. Там серое небо, капает морось.
Она вспоминала, как когда-то летом они с мужем красили забор на той самой даче. Петя шутил, облил её белой краской.
Пахло клубникой, свежим деревом.
А теперь — запах хлорки из ванной и свекровиным разговором о диабете.
Вечером, вернувшись, она застала Марию Сергеевну за тем, как та переворачивает её почту на подоконнике.
— Мам, что вы делаете? —
— Да я… просто вижу, письмо пришло. Думаю, вдруг важное.
— А открыть и прочитать — тоже думали?
— Лиль, не ори, — вмешался Игорь из комнаты. — Мама просто помочь хотела.
— Твоя мама живёт у нас шесть лет, — произнесла Лилия, сжимая письмо. — Шесть лет, Игорь. И каждый день она делает вид, что этот дом — её.
Мария Сергеевна поднялась.
— А разве нет? Этот дом куплен на деньги моего сына. Ты сама сюда ни копейки не вкладывала.
— Правда? — Лилия засмеялась коротко. — А паспорта на квартиру чьи? И коммунальные кто платит последние десять лет?
— Я бы платила, если б ты дала возможность!
— Да вы и в магазин не можете сходить, — Лилия сорвалась. — Вы только командуете!
— Я?! — Мария Сергеевна хлопнула по столу. — Ты бы без нас вообще пропала! Мы Пете помогали, всю жизнь!
Игорь стоял как тень. Молча, опустив голову.
Через неделю Лилия собрала чемодан.
— Лиль, ты куда? — Игорь растерянно держал куртку.
— К Светке, пока. Потом — посмотрим.
— Ну, маму куда? —
— Хочешь — живи с ней. Я — больше не могу.
Она вышла, хлопнув дверью.
Внизу не работал лифт. В подъезде пахло сыростью. Она шагала осторожно по затоптанным ступенькам, чувствуя, как душит ком в горле.
Снаружи моросил дождь, промозглый, с колючими каплями.
Прошла неделя.
Никто не позвонил.
Даже он.
Лилия снимала комнату у подруги, ходила на работу, улыбалась ученикам. А по ночам смотрела в потолок и думала: неужели всё вот так?
Однажды вечером позвонил курьер.
— Лилия Николаевна? Вам письмо заказное, под роспись.
— От кого?
Он пожал плечами:
— Тут написано — от нотариуса.
У неё похолодели пальцы.
— Спасибо, оставьте у консьержа.
Письмо лежало в белом конверте, аккуратное, плотное. Она вскрыла его ножом, стараясь не порвать.
Внутри — копия договора купли-продажи.
Дата — на прошлой неделе.
Подписи: Игорь Сергеевич Ефремов, Мария Сергеевна Ефремова.
Без неё.
Под документом приписка мелким шрифтом:
"Согласие супруги не требуется, так как недвижимость оформлена на единственного наследника."
Лилия опустилась на стул.
Руки задрожали.
Она подняла глаза на окно, где отражалась тёмная улица.
Её отражение казалось чужим.
— Этого не может быть, — прошептала. — Мы же… вместе там всё делали.