Конструктивизм 1930-х годов – это стиль в котором архитекторы не просто строили стены, а создавали манифесты. Как вам идея построить "жилой комплекс" в форме гигантского Серпа и Молота? Рассказываю историю необычного дома Москвы, который пережил войну и бомбежки, но не пережил современность. И покажу фотографию сделанную благодаря ему.
Около станции «Сетунь» в Москве был дом с прозвищем «Серп и Молот». Это был классический памятник конструктивизма 1930-х годов, построенный для рабочих ВИЛСа (Всесоюзного института легких сплавов). В плане он выглядел именно так – мощный идеологический символ. Правда, Молот архитекторы так и не построили, а вот Серп получился внушительным. Он состоял из трех дуг четырехэтажных домов – это было «лезвие», а Г-образный корпус достраивал форму «рукояти».
Здание было настолько приметным и узнаваемым с воздуха, что во время Великой Отечественной войны его приходилось специально маскировать, чтобы немецкие летчики не использовали его как идеальный ориентир для ударов по стратегическому заводу. Можете сами убедиться, взглянув на старые карты — такая геометрия не оставляет шансов на ошибку, да и на современных форма узнаваема.
Почему я говорю «был», если он еще стоит? Да потому что от того самого дерзкого авторского замысла почти ничего не осталось. Сначала бесследно исчез один из четырех домов. Потом, в начале нулевых, одну треть «серпа» реконструировали, лихо надстроив пятый этаж. Другую оставшуюся часть дуги и вовсе снесли, заменив на современные многоэтажки, спасибо хоть, что сохранили изначальный изгиб фундамента. «Рукоятка» еще держится, но она регулярно всплывает в списках на снос.
Вся эта конструктивистская история, которую местные иногда называют «круглым домом», постепенно уходит в небытие. Да, это не те идеальные «кольца», как знаменитые дома на Нежинской или Довженко, но в этом изгибе была своя, уникальность. Эта форма создавала внутри двора совершенно особенный, почти камерный уют, которого не встретишь в современных «коробках».
Для меня, как для фотографа, это не просто стены, а уходящая натура. Когда такие масштабные формы заменяются на типовые высотки, город теряет свое лицо, свою память. Этот «Серп» больше не режет горизонт, он медленно растворяется в новой реальности, оставаясь только на наших снимках и старых картах.
В той части дома, на месте которой новый дом, в середине девяностых внезапно открылся «Фермерский магазин». В то временя это была чуть ли не единственная точка в округе, где можно было достать мясо приличного качества. Очередь обычно выплескивалась на улицу, и в этом живом хвосте кипела своя жизнь. Покупатели азартно делились рецептами: как правильно вымачивать рубец, чтобы он стал нежным, и стоит ли всё-таки класть жареный лук в печёнку? Стихийные кулинарные форумы эпохи дефицита.
Но время штука циничная. Магазин проиграл конкуренцию, закрылся, и на его месте обжилась аптека.
И вот одним из московских зимних вечеров, когда сумерки кажутся бесконечными, я возвращался домой и сделал этот кадр. В тот момент я даже не осознал, что снял прямую цитату из Александра Блока: «Ночь, улица, фонарь, аптека…». Меня больше волновала техническая сторона: композиция, как вписать в кадр обе лампы фонаря, и хватит ли плотности негативу, чтобы вытянуть детали из этой густой ночной тьмы. Я боялся «недотянуть», оставить кадр слишком серым.
Но вышло всё именно так, как я люблю: графично, контрастно и немного мистики и абсолютная тишина.
А буквально через пару недель дом вместе с той самой аптекой снесли. И теперь этот Блок остался только у меня на отпечатке.