«Мам, а что такое промокашка?» — спросил внук, листая бабушкину школьную тетрадь. Бабушка задумалась. Как объяснить человеку, который родился с планшетом в руках, зачем нужен был розовый листок рыхлой бумаги в каждой тетради? И почему от него зависело, получишь ты пятёрку или придёшь домой с синими пальцами и записью в дневнике?
Парта с секретом
Читатель, если вам за пятьдесят, вы наверняка помните эти парты. Наклонная крышка, откидывающаяся с характерным стуком, когда учитель входил в класс. Полка для учебников под столешницей. Крючки для портфелей по бокам. И посередине, между двумя сидящими учениками, круглое отверстие.
Нет, это не брак и не поломка. Туда ставилась чернильница.
Парту эту придумал швейцарский гигиенист Фёдор Фёдорович Эрисман ещё в 1870 году. Он переехал в Россию вслед за женой, врачом Надеждой Сусловой, и занялся изучением школьных болезней. Оказалось, что гимназисты портят зрение и осанку оттого, что сидят как попало за неудобными столами. Эрисман всё рассчитал: и угол наклона столешницы, и расстояние от глаз до тетради. Получилась парта, за которой сутулиться было попросту невозможно.
Одна беда в том, что парта вышла одноместной, а в сельских школах места не хватало. Тут за дело взялся Пётр Феоктистович Коротков, студент из Петербурга, сосланный на Урал за участие в «Земле и воле».
В глухой деревне Бруснятской он учительствовал и думал, как усадить побольше детей в тесном классе. Сделал парту двухместной, добавил откидную крышку, чтобы ученик мог встать и ответить урок, не выбираясь из-за стола. Прикрутил крючки для портфелей, устроил полку под столешницей. А на самой столешнице вырезал углубление для чернильницы и два желобка по краям для пера и карандаша.
В 1887 году парту Короткова показали на Урало-Сибирской выставке в Екатеринбурге. Дали серебряную медаль и диплом об изобретении. С того дня и до конца советской эпохи, больше ста лет, российские школьники сидели за партами Эрисмана-Короткова.
«Кроме всего этого богатства, - вспоминала одна из учениц тех лет, - мне досталась ещё чернильница-невыливайка, носимая в сумочке со шнурочком, и ручка с пёрышком типа «Пионер», №11. И почерк каллиграфический получался от письма таким пёрышком».
Английская хитрость на советской парте
Многие думают, что непроливайка, это советское изобретение. Ничего подобного. Английские стеклодувы додумались загибать края склянки внутрь ещё в конце XVIII века. Получалась воронка, направленная в глубину сосуда. Чернила заливались легко, а вот вылиться обратно не могли, даже если чернильницу опрокинуть.
В СССР непроливайки делали из стекла и карболита, реже из фарфора. Стояли они в углублении посередине парты, и оба ученика по очереди макали туда свои перья. Тому, кто сидел справа, было удобнее. А тому, кто слева, приходилось тянуться через всю парту, и пока донесёшь перо до тетради, столько клякс наделаешь, что никакие промокашки не помогут.
После уроков чернильницу полагалось аккуратно убрать в портфель: в класс придёт вторая смена, а чернила казённые, не напасёшься. Носили её в специальном мешочке со шнурком, чтобы не испачкать учебники.
«Нужно было очень постараться, чтобы вылить из непроливайки хоть каплю», - уверяют музейные работники.
Но советские школьники старались. Портфель использовали не только для книг. Зимой на нём катались с горки вместо санок. В споре с одноклассником он служил увесистым доводом. А то и просто швыряли его на шкаф в раздевалке. Тут уж чернила не только разливались, но и забрызгивали всё вокруг.
Перо, вставочка и искусство не поставить кляксу
Ручка советского школьника была устроена просто: деревянная палочка с металлическим зажимом на конце. В зажим вставлялось сменное перо. Палочку эту называли «вставочкой», а пластмассовые строго запрещались, хотя никто толком не помнит почему.
Перья продавались в писчебумажных магазинах по две штуки за копейку. Самое распространённое называлось «номер 86». Было ещё перо «номер 11», с маленькой звёздочкой на корпусе, его делали на Ярославском заводе металлоизделий. Знатоки говорили, что «одиннадцатое» чуть твёрже «восемьдесят шестого» и лучше держит линию.
«Буквы писали с наклоном и с нажимом, - вспоминал один из бывших учеников. - Ведёшь перо вниз, делаешь нажим, вверх - нажим не нужен. Написанный текст получался из линий, меняющих свою толщину».
С одного обмакивания хватало на два-три слова. Потом снова тянись к чернильнице. Главное было набрать чернил ровно столько, чтобы хватило на слово, но не осталось лишней капли на кончике пера. Лишняя капля падала на бумагу и расплывалась кляксой.
Опытные второклассники учили новичков:
- Макнул, подержал секунду, чтобы лишнее стекло, и пиши. А если торопишься, то вот тебе клякса. И переписывай весь лист.
Мозоль на среднем пальце, там, где ручка упиралась в кожу, была у каждого школьника. Это считалось нормальным, почти знаком отличия. Кисти рук к концу уроков становились синими от чернил, форма покрывалась пятнами. Ну а в тетрадях то тут, то там красовались кляксы.
Клякс-папир, он же промокашка
До революции эту бумагу называли «клякс-папир», от немецкого Kleckspapier, где Klecks означает «клякса», а Papier понятно и без перевода. Словечко «промокашка» попало в толковый словарь Стояна ещё в 1913 году с пометкой «разговорное». После революции оно и прижилось.
Делали промокашку из рыхлой непроклеенной бумаги, почти из чистой целлюлозы. В ней было множество мелких капилляров, поэтому она мгновенно впитывала влагу. Цвета встречались разные, но чаще розовый или голубой, иногда сиреневый. Один листок вкладывался в каждую тетрадь.
Между прочим, до изобретения промокашки чернила сушили песком. Мелкозернистый речной песок насыпали в особую песочницу и посыпали им свежие строчки.
Помните сцену в «Иване Васильевиче меняет профессию», где дьяк Феофан подаёт царю-Бунше указ? Вот это оно самое.
Говорят, промокательную бумагу изобрели случайно. В 1835 году на одной из английских фабрик рабочий забыл добавить клей в бумажную массу. Бумага вышла рыхлой, шершавой, писать на ней было невозможно. Но оказалось, что она прекрасно впитывает жидкости.
У школьников промокашка служила не только по прямому назначению. Из неё получались отличные самолётики, легче обычных, они дольше летали. Записочки на промокашке бесшумно попадали в «объект воздыхания» на соседней парте. Шпаргалки выходили тонкими и незаметными. А к Новому году из промокашек вырезали снежинки.
Школьные хитрости и маленькие трагедии
Дети во все времена остаются детьми. Советские школьники быстро сообразили, как извлечь пользу из чернильного хозяйства.
Получил двойку в дневник? Не беда. Обмакни перо поглубже и урони на страницу жирную кляксу. Прямо на цифру. Мама спросит, что это, пожмёшь плечами и скажешь, что случайно. Доказать ничего нельзя.
Испачкал руки чернилами (а они пачкались всегда)? Поднимай руку и проси разрешения выйти умыться. Пока дойдёшь до умывальника, пока оттираешь пальцы, пока вернёшься, глядишь, половина урока прошла.
Но случались и настоящие трагедии. Вывел три строчки идеальным почерком, а на четвёртой перо дрогнуло, и клякса накрыла всю работу. Учительница подходит, вздыхает и молча кладёт на парту новую тетрадь. У хороших учительниц был целый ящик запасных тетрадей, они знали, что к концу четверти израсходуют все.
Если клякса попадала в дневник или на страницу учебника, родители вечером устраивали разбирательство. Пятна на школьной форме не отстирывались. Чернила въедались в ткань намертво, и коричневое платье с белым фартуком украшалось фиолетовыми разводами до конца учебного года.
Конец эпохи
Шариковые ручки появились в СССР в конце шестидесятых, но в школу их пустили не сразу. Учителя стояли насмерть. Говорили, что от шариковых ручек портится почерк, что дети разучатся выводить нажимные и волосяные линии. Кое-кто пугал родителей ядовитыми парами из пасты.
«Если учитель замечал, что текст в тетради написан шариковой ручкой,-вспоминают очевидцы, - он мог поставить двойку, как за невыполненную работу».
В 1968 году грянула школьная реформа. Уроки чистописания заменили пятиминутками каллиграфии на русском языке. Шрифт упростили, слова стали писать без отрыва пера от бумаги. Постепенно учителя сменили гнев на милость.
«Первую шариковую ручку привёз отец из командировки в Тюратам, - рассказывал один из бывших школьников. - Фиолетовая, запах помню до сих пор. Жутко мазалась».
Первые шариковые ручки стоили до двух рублей, да и стержни к ним поначалу не продавали. Но к середине семидесятых всё подешевело и стало обычным делом. Чернильницы-непроливайки отправились на чердаки и в музеи. Слово «клякса» дети перестали понимать. Предмет «чистописание» исчез из расписания.
А парты с углублениями посередине стояли в некоторых школах до самых девяностых. Дырки эти казались новым ученикам странным дефектом. Никто уже не помнил, зачем они нужны.
Впрочем, принцип непроливайки не забылся. Зайдите в любой магазин канцтоваров, купите пластиковый стаканчик для рисования, переверните и посмотрите на горлышко. Узнаёте? Та же воронка внутрь, тот же принцип. Только вместо фиолетовых чернил теперь акварельная вода.
А вот запах школьных чернил воспроизвести пока никому не удалось. Чуть кисловатый, чуть железистый. Те, кто помнит его, говорят, что узнали бы из тысячи.