В хороших супермаркетах свет не моргает. Светодиоды в полках горят ровным белым светом, предавая упаковкам равномерный, стерильный блеск. Лампы над головой не гудят, в продуктовом и хлебобулочном отделах свет теплее чем в холодильном. Всё выверено почти с математической точностью.
Ещё мне важно, чтобы проходы между стеллажами были узкими; но чем меньше стеллажей — тем лучше. Идеально подходят сетевые супермаркеты, питающие несколько близлежащих сёл или маленький город. Ночью посетителей должно приходить мало, одного-двух более чем достаточно. В целом, хороший супермаркет должен походить на крематорий или галерею искусств, отличающийся лишь тем, что открыт после полуночи.
Я отхлебнул из пакета молока и поставил его на полку к остальным. В глубине зала стоял пожилой мужчина. Мне была видна только его спина, покрытая мятым серым плащом, и шляпа из того же матового материала. Старик сутулился, разглядывая полки хлебного отдела.
Это было странно. Покупать хлеб в ночь перед утренним завозом не имеет никакого смысла: ночной хлеб — самый чёрствый и дорогой. Нормальные старики это знают, потому что живут экономией. Они приходят рано сутра, чтобы разобрать самые свежие и дешёвые буханки. Однако сегодняшний улов имел стойкое желание купить хлеб именно в два ночи.
Крепким чеканящим шагом я пошёл в его сторону. Мою уверенную поступь часто путают с шагами работника магазина, спешащего на помощь заспанному покупателю.
Это мне только на руку.
Идти до старика выдалось довольно далеко — судьба расставила нас в противоположных концах длинной кафельной кишки молочного отдела. Чтобы попасть из одного края в другой, нужно было проделать путь мимо молока, по нарастанию жирности, мимо его забродивших производных, мимо маргарина и масла, мимо сыров — сначала спредов, затем твёрдых столовых, и в конце концов — благородных. Только после этого можно было наконец выйти к хлебному авеню.
Удача улыбалась мне — странный старик не оборачивался, упорно ища что-то на пустых полках. Проходя мимо холодильника, забитого сливочным маслом, я представил, как руки старика бесшумно скользят по деревянным полкам.
— Вам помочь? — я положил руку на плечо старика.
— Да, мне бы… из глубины достать…
Старик шептал, не глядя на меня. У него было очень тёмное, загорелое лицо, с кустами седых волос, случайно разбросанными там, где вздымались на коже чёрные меланиновые бугорки. К моему удивлению, от него не пахло перегаром — обычно мой улов глубоко проспиртован.
— Из глубины?
— Да, да, да, — затараторил он, перехватывая мою руку своей, и суя её вглубь пустой полки, — там самое свежее.
— Вы же знаете, который сейчас час?
От такого вопроса старик немного оторопел, замер, будто раздумывая, а потом снова дёрнул мою руку. Ему очень хотелось, чтобы я пошарил ею в глубине полке. Полка, представлявшая собой белый жестяной лист с тонкой полоской светодиодной ленты, была очевидно пуста.
— Поздно, очень поздно… — старик отпустил мою руку и сам полез в пространство между полками. — Я знал, что вы не захотите помогать, просто вы так сказали… и я подумал…
— Нет, я хочу помочь, — осторожно, одними пальцами, я отогнул ворот его плаща, обнажая тёмную морщинистую кожу. — Просто тут нет свежего хлеба. Всё разобрали за неделю.
Я наклонил голову и приблизился к шее. От неё пахло уютом и свитерной шерстью. Под тонким слоем кожи пульсировала сонная артерия. Моё дыхание разбивалось и колыхало волоски на старческой коже.
В следующее мгновение старик рванулся, закинул ногу на полку, перекатился и, развернувшись, встретился со мной взглядом. Полка затрещала, и я отпрянул.
— Хлеба? — старик на секунду замер, затем поднял вторую ногу и целиком влез на полку. — Но мне не нужен хлеб.
В следующее мгновение свет моргнул. Вернее, он погас целиком во всём супермаркете. Перестали гудеть холодильники, задохнулась вытяжка, обнулились кассы.
Очень удачно. Я бросился за добычей — запах стариковской кожи стремительно растворялся в воздухе. Что-то поглощало старика, и это был не я. Сквозь грохот и треск проламывающихся полок рассыпался тихий смех.
Прошла секунда, и всё запустилось обратно: мгновенно и полностью включился свет, заработали вентиляторы. Я лежал на полу среди разорванных кусков чёрного хлеба, крошек и обрывков полиэтиленовой обёртки. Зубы сжимали обрывки плаща.
Выходя на ночную охоту, всегда есть шанс остаться ни с чем — поглазеть на шоколадную колбасу, нарваться на какого-нибудь идиотского домового или кикимору и убраться восвояси. Поэтому нужно выбирать хорошие супермаркеты — те, у которых в присутствии гостей не моргает свет.