"Будущего не знает никто, настоящее - это одно мгновение. Всё остальное - История". Не так ли?
Сергей Васильевич Иванов буквально видел и чувствовал, как "мгновения" складываются в эпос. Писать ПОВСЕДНЕВНОСТЬ допетровской Руси - такое, кажется, и в голову никому не приходило. Ну что интересного в обычном выходе купеческого семейства? А то, что пред всею семьёй впереди идёт ДОЧЬ. Теремная затворница выходит только в церковь и только в сопровождении - но хоть так её увидят! И видят, смотрят. Прилично, издалека.
А есть вещи, которые приличной девице и видеть нельзя, лучше увести её от срама: чужеземцы приехали! Одеты так, что просто - тьфу!
Готов ли был иностранец к тому, чтобы стать посмешищем всего базара? "Бесовская одёжа!"
А это - единственное развлечение, дозволенное царице: выезд на богомолье. Интересно, сколько раз перевернётся неуклюжий возок? Поездка станет незабываемой!
Взяткодатели и взяткобратели из московского приказа знакомы нам с детства: картинка из учебника истории.
И воеводу здесь встречают подношениями, всевозможными "столовыми припасами". А как же не задобрить "призывную комиссию"?
Вот воевода приступил к смотру служилых людей. Набирает войско для военной кампании:
Войско набрано и выступило в поход. На Ливонскую войну:
И здесь событие конкретного года, а именно 1653. Земский собор принимает Украину в состав России, "под высокую руку Москвы".
Исторических картин десятки. А вот и их автор.
Сергей Иванов, сын акцизного чиновника, не мог рассчитывать на "классическое" дворянское образование, практичный отец прочил его в инженеры. Рисует? Значит, и чертить сможет. Скромное уездное училище (4 класса), и уже в 11 лет - Межевой институт.
Всё равно рисует? Но диплом-то должен быть, а в свободное время - пусть!
И в четырнадцать лет Сергей начинает заниматься в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. В качестве вольного посетителя. Через год институт всё же оставил: перебрался в Петербург, в Академию. И "заразился новыми веяниями", определил свою тему. Социальную.
История - это будет позже, а имя Иванов себе сделал "на задворках великой империи", путешествуя по Саратовской, Оренбургской, Астраханской губерниям - по крёстному пути ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ.
Задолго до Столыпина пореформенная русская деревня столкнулась с периодическим голодом. Перенаселение, истощённые почвы, неудобья, выделенные свободным гражданам... А сказывают, в Сибири и в Казахстане земли немеряно, и где-то там есть Беловодье - страна, в которой всяк работает только на себя! Надо только решиться! Что скажешь о такой картине мира? СЛЕПЦЫ...
Однако, решались. С семьями, со скотиной, с пожитками... Ленивые уж точно не ехали! Только те, кто крепко понадеялся на СЕБЯ.
И ничего, если придётся идти пешком - лошадёнку поберечь надо.
А это - крестьянская аристократия: едут! По чугунке! Вагон четвёртого класса, но ведь - едут, а не идут!
Картина "Смерть переселенца" произвела впечатление удара по нервам: неужели всё так плохо? Неужели никто не нашёл своего счастья? Что-то художник сгущает краски...
Но нет. Убедились в правдивости "летописца", когда пошла обратная волна: возвращались. Те, у кого хватило сил. Не нашли Беловодья, а в другом климате среди совсем другого народа не прижились.
Люди возвращались в свои сёла - и в деревне назревал взрыв. Крестьянские бунты, которые не назовёшь восстаниями лишь потому что - локальны. Разрозненны. И следующей серией Иванова станет "Арестантская" - свидетельство подавления народа, "не оценившего свободу".
"Что было-то и будет"... Ждите новой разинщины! А она ведь начиналась так, что Москва и не заметила. Просто несколько человек захотели воли - и взяли, никого не спрашивая.
На рубеже веков интерес к исторической теме был велик, и именно она стала у художника основной. Вот взгляд в "Русь изначальную", рынок.
А здесь небольшой городок откупается от ханских баскаков. Как ещё нагляднее показать, что женщина в этом мире - товар? Наряду со "златом-серебром"?
А не хочешь быть товаром - учись. Как фельдшерица. Дали возможность - хватайтесь обеими руками, и ничего, что больших денег не будет. Даже малые - это уже независимость.
Но не спрячешься в историю от современности. Да ведь современность такая, что наверняка станет ИСТОРИЕЙ, а картины на злобу дня станут историческими уже через несколько лет!
Бакинская стачка. Баррикады. Это уже не деревенский бунт, за день не усмирят...
Последней своей картине сам автор не дал названия,только подпись: 1905 год. И не пытался выставлять: никто бы не рискнул.
Две организованные силы, два противостоящих СТРОЯ. Ещё неясно, кто на этот раз отступит, но симпатии художника никаких сомнений не вызывают. Его зарисовки жандармов, казаков, карательных отрядов - не беспристрастный документ, а личный манифест.
Жизнь, словно вместившая в себя несколько эпох - и всего 46 лет? 1864 - 1910.