ПРОЖАРКА
Эпизод 14: Григорий Лепс. Самая дорогая рюмка водки в стране
(Студия залита приглушенным светом, на столе стоит пустой графин и гора разбитых очков. В центре в кресле сидит Григорий Лепс. Он в черном костюме, очки на кончике носа, пальцы барабанят по колену. Входит Нагиев, поправляя воротник).
Нагиев:
Добрый вечер, ценители высокого вокала и низких децибел! Я — Дмитрий Нагиев, и сегодня я на всякий случай надел каску, потому что если наш гость возьмет верхнюю ноту, в радиусе трех километров лопнут все стаканы. У нас в гостях Григорий Лепс!
Гриша, я восхищаюсь твоей стабильностью. Ты уже тридцать лет уезжаешь жить в Лондон, но всё равно просыпаешься в Сочи. Ты — единственный певец, который может выступать в очках за миллион рублей и при этом выглядеть так, будто ты только что отбился от стаи гопников в подворотне. Садись, Григорий. Сегодня мы будем не «рюмку водки» пить, а твою биографию обсуждать. И первым на сцену выходит твой «соратник по цеху», человек, который знает всё о понтах и золоте. Тимати, твой выход!
Тимати:
Григорий Викторович, моё почтение! Слушайте, я всё хотел спросить: а вы очки специально так низко носите, чтобы видеть только свои гонорары и не замечать, что происходит в зале? Вы же легенда, но почему ваши песни всегда звучат так, будто у вас в горле застрял кусок наждачной бумаги, а вы пытаетесь его проглотить, не прерывая концерта?
Лепс:
Тимур, деточка! Мой голос — это жизнь, это нерв! А твой голос — это результат работы трех программистов и одного очень усталого автотюна. Ты поешь про «черные баклажаны» и бургеры, а я пою про душу. Когда ты в моем возрасте попытаешься взять такую ноту, у тебя не только очки упадут, у тебя вся твоя «империя» из ушей вылетит!
Тимати:
Григорий Викторович, душа — это хорошо, но зачем так кричать? Вы когда поете «Я счастливый как никто», вы выглядите так, будто вас в этот момент пытают налоговые инспекторы. Скажите, а ваша коллекция очков — это способ скрыться от реальности или вы просто боитесь, что если вы их снимете, люди увидят, что вы на самом деле... добрый дедушка, а не грозный шансонье?
Лепс:
Тимур, я в этих очках вижу будущее. И тебя в нем нет, там только я и мои песни, которые будут петь, когда твои бургеры станут музейными экспонатами. Иди, побрейся, а то выглядишь как мой охранник, который забыл, где оставил машину. Следующий!
Нагиев:
Остро, как сочинская аджика! Но сейчас к микрофону выходит женщина, которая знает толк в эпатаже и не боится хриплого голоса. Лолита Милявская, твой выход!
Лолита:
Гриша, дорогой! Ну что ты так насупился? Скажи мне, а ты когда-нибудь спишь без микрофона? Ты же даже в ресторане, когда заказываешь счет, делаешь это так, что официанты падают в обморок от твоей подачи. Ты — человек-надрыв. Тебе не хочется хоть раз спеть что-то спокойное, ну, например, колыбельную? Или дети от твоей колыбельной сразу пойдут записываться в секцию бокса?
Лепс:
Лола, радость моя! Колыбельные — это для слабаков. Мои дети растут под звуки настоящего драйва. А ты, я смотрю, всё ищешь «того самого», но находишь только новые темы для своих жалобных песен. Ты — женщина без комплексов, а я — мужчина без тормозов. Мы оба знаем: если мы споем дуэтом, в стране начнется землетрясение. Так что не провоцируй, Лола, иди, поправь макияж, а то ты от моего крика начала осыпаться.
Лолита:
Гриша, я осыпаюсь от счастья, что я не твоя жена! Ты же дома, наверное, даже «доброе утро» орешь на две октавы выше нормы. Скажи, а твоя страсть к антиквариату и иконам — это попытка загладить вину за все те рюмки водки, что были выпиты на столе, а не за ним? Ты же выглядишь как человек, который может одновременно каяться и требовать добавки виски!
Лепс:
Лола, я живу на полную! Я и грешу, и каюсь одинаково громко. А ты живи в своей диете и спокойствии, пока я буду сжигать сцену. Иди, Лолита, не мешай серьезным людям препарировать мою биографию.
Нагиев:
Григорий, вы неподражаемы. Но у нас остался последний гость. Человек, который знает всё о твоих «лондонских» амбициях и чьи шутки бьют точно в цель. Гарик Харламов, твой выход!
Харламов:
Григорий Викторович, здравствуйте! Я — ваш фанат. Особенно мне нравится, как вы швыряете микрофон на концертах. Это же гениально! Вы так показываете, что песня закончилась, или просто проверяете, есть ли у организаторов деньги на новый? Скажите, а почему вы всегда выступаете так, будто вас только что высадили в лесу и вы пытаетесь докричаться до ближайшей деревни?
Лепс:
Гарик, я пою сердцем! А ты шутишь... чем ты там шутишь? Животом? Ты же из кадра скоро вывалишься. Ты — легенда дивана, а я — легенда сцены. Мои микрофоны летают, потому что в них слишком много моей энергии. А твои шутки падают, потому что они такие же тяжелые, как твой завтрак.
Харламов:
Григорий, про завтрак — это было больно, почти как ваша верхняя си-бемоль. Скажите, а это правда, что в вашем райдере прописано, чтобы в радиусе пятисот метров не было ни одного трезвого человека? Чтобы люди не понимали слов, а просто чувствовали вашу боль? И еще — зачем вам столько перстней? Вы когда руку пожимаете, вы человека сразу титулуете или просто хотите, чтобы он почувствовал тяжесть вашего успеха?
Лепс:
Гарик, перстни — это чтобы рука не дрожала, когда я тебе в лоб щелкну за такие вопросы. Я — артист старой школы. Я пью, пою и живу так, как тебе и не снилось. Моя «Рюмка водки» кормит меня и моих внуков, а твои шутки про Халка забудут завтра. Иди, Гарик, съешь чебурек и успокойся. Я здесь главный, и я здесь до конца!
Нагиев:
Всё! Концерт окончен, микрофоны целы!
Ну что, Григорий Викторович... Ты сегодня выстоял как настоящий гладиатор. Тебя пытались подколоть за крик, за очки и за «Рюмку водки», но ты просто снес всех своей харизмой и хриплым басом.
Итог вечера: Тимати понял, что бизнес — это не всё. Лолита убедилась, что ты — кремень. Харламов... ну, Харламов пошел искать чебурек.
Счет 6:4 в пользу Лепса. Ты победил, Гриша, потому что тебя невозможно переспорить — тебя можно только перекричать, а это еще никому не удавалось.
Это была «ПРОЖАРКА»! Григорий, идите, вас ждет Лондон... ну, или хотя бы такси до ресторана. Всем пока!