Решение жить одной пришло ко мне не с громом и молнией, а с тихим скрипом ящика комода. Я складывала носки — свои, фиолетовые, розовые, белые, в горошек, с помпончиками... А потом пять пар мужских, черных, абсолютно одинаковых, будто их владелец боялся хоть намека на индивидуальность даже в этом. И тут меня осенило: я больше не хочу делить свой дом с «кем попало». Даже если этот «кто попало» — вполне приличный, с работой и без вредных привычек.
Это был Максим. Мы встретились в том самом популярном приложении. Его анкета была как у всех: «люблю активный отдых и уютные вечера». Наши отношения развивались по стандартному, в общем-то, сценарию. Сначала осторожные свидания в кафе, потом он стал оставаться с ночевкой, а через пару месяцев его зубная щетка (обычная, синяя) уже нагло соседствовала с моей на полке.
Поначалу было мило. Запах мужского одеколона в прихожей, чашка кофе с утра. Но постепенно эта «пара» начала напоминать не союз, а... мягкую оккупацию.
— Слушай, а давай твою коллекцию кактусов на подоконнике уберем? — как-то раз, смотря футбол, бросил он. — Места мало. Можно большой телевизор поставить.
— Это же мои кактусы. Я их десять лет собирала, — удивилась я.
— Ну, они же не функциональные, — пожал он плечами.
И пошло-поехало. Мои «нефункциональные» книги мешали, моя любимая музыка была «странной», а борщ я, оказывается, варила не так, как его мама. Я ловила себя на том, что выбираю сериал, который, как я знала, понравится ему. Готовила то, что он любил. Перестала включать свет в зале вечером, потому что он уставал, и свет «резал» ему глаза. Я тихонько растворялась в его представлениях о правильной жизни.
Кульминацией стал вечер, когда я, вернувшись с работы, застала его за разбором моей «гостевой» комнаты. Там стоял мой старый мольберт, коробки с тканями для рукоделия, детскими рисунками племянницы.
— Вот тут мы сделаем кабинет, — радостно сообщил он. — Я тут уже коробки твои в угол сдвинул. В выходные отвезем на дачу, ладно?
Я посмотрела на эти коробки. В одной лежала первая плюшевая собака, которую мне купил папа. В другой — альбом с билетами в кино, куда я ходила с подругами в институте. Это было не старье. Это была я.
«Нет, — сказала я тихо. — Ничего мы никуда не отвезем».
Расставание было негромким. Он искренне не понимал, из-за чего сыр-бор. «Я же хотел как лучше, обустроить!» Моя мама, кстати, тоже вздыхала: «Ну он же такой надежный, не идеал, конечно, но одной-то в твоем возрасте... Быстрее скажи ему, что ты пошутила»
Но когда дверь за ним закрылась, наступила не пустота. Наступила тишина. Сладкая, полновесная тишина, которую некому было нарушить комментарием о погоде или борще. Я поставила кактусы обратно на подоконник. Включила свою «странную» музыку на полную громкость и села на пол посередине комнаты. Пахло мной. Моим шампунем, моим ужином, моей жизнью.
Я сдала эту самую «гостевую» комнату. Не мужчине, не «кому попало». Я сдала ее себе. Постелила там розовый плед, который он называл «вырвиглазным», поставила мольберт и приколола на стену все детские рисунки. Теперь у меня есть дом. А не временное пристанище в ожидании, когда появится «кто-то», чтобы его наполнить.
Иногда любовь — это не про то, чтобы кого-то впустить. Иногда она про то, чтобы наконец впустить себя. Разрешить себе занять пространство. Громко смеяться над глупой комедией, завтракать сладкой овсянкой в десять вечера и спать посередине кровати, раскинувшись звездой. И это не поражение. Это самый честный договор с самой собой.
А вы сталкивались с тем, что отношения заставляли вас «сжиматься», становиться тише и меньше? Или, наоборот, помогли расцвести? С вашей точки зрения, права я или моя мама?
Подписывайтесь на канал — здесь мы говорим о реальных отношениях без розовых очков. Иногда смешно, иногда грустно, но всегда честно. Чтобы каждый раз, открывая дверь своего дома (и сердца), вы точно знали — зачем.