Анна сидела на крыльце и считала дни. Сорок седьмой день после последнего письма Василия. В нем он писал, что скоро война закончится, что скоро он вернется домой. "Скоро" растянулось в бесконечность.
Деревня жила своей тихой жизнью. Женщины работали в колхозе, дети бегали, радуясь солнышку, старики сидели на завалинках и обсуждали новости. Но для Анны время остановилось в тот день, когда Василий ушел на фронт.
Ей было тогда семнадцать, ему двадцать два. Он обещал вернуться и жениться на ней. Обещал построить дом на краю деревни, завести детей, жить счастливо. Анна верила каждому слову.
— Аннушка, опять письма перечитываешь? — Екатерина Петровна присела рядом на ступеньку, тяжело вздохнув.
— А что мне еще делать? Жду.
Женщина посмотрела на девушку с пониманием. Сама она потеряла мужа еще в первую войну, воспитала троих детей одна.
— Знаешь, дитя мое, ожидание — штука сложная. Можно в нем утонуть, а можно научиться жить.
Анна не ответила. Она гладила пальцами потертые листки письма, будто могла через них почувствовать прикосновение любимого.
***
В последнем письме было что-то настораживающее. Василий писал сдержанно, будто осторожно подбирал слова. Упоминал о госпитале, о медсестре, которая его выходила после ранения. "Добрая девушка, многим помогла. Жаль, что война разбрасывает людей по разные стороны жизни."
Анна перечитывала эти строки десятки раз, пытаясь понять скрытый смысл. Что означало "жаль"? Почему он вдруг заговорил о какой-то медсестре?
Ревность жгла изнутри. Анна представляла себе красивую девушку в белом халате, склонившуюся над раненым Василием. Представляла, как она меняет ему повязки, как разговаривает тихим голосом, как утешает в трудные минуты.
— Глупости, — шептала она себе. — Он же обещал. Он любит меня.
Но сомнения росли с каждым днем. Анна стала замечать, как односельчанки косились на нее с жалостью. Как будто знали что-то, чего не знала она.
— Может, сходишь к гадалке в соседнюю деревню? — предложила подружка Маруся. — Тетка Федора правду всегда говорит.
— Не надо мне никакой правды! — вспыхнула Анна. — Я и так знаю, что он вернется.
Но ночами она лежала без сна, вглядываясь в темноту и мучая себя страшными предположениями.
***
Василий вернулся в октябре, когда листья уже пожелтели и деревня готовилась к зиме. Анна увидела его издалека — высокий, худой, с новыми морщинами у глаз. Сердце екнуло от радости и одновременно от страха.
Она бежала к нему, но он не раскрыл объятия. Стоял и смотрел серьезно, будто видел впервые.
— Вася, милый, наконец-то! — Анна хотела броситься на шею, но что-то в его взгляде остановило ее.
— Здравствуй, Анечка. — Голос звучал по-другому. Усталый, далекий.
Они пошли к околице. Анна болтала что-то о деревенских новостях, а Василий кивал и отвечал односложно.
Они шли по знакомой тропинке. Здесь, у дерева, Василий признавался ей в любви. Здесь они строили планы на будущее.
— Аня, мне нужно тебе кое-что сказать, — начал он, остановившись у старой ветлы.
Сердце Анны заколотилось.
— Я женюсь. Не на тебе. На другой девушке. Мы... мы полюбили друг друга в госпитале.
Слова ударили больно. Анна почувствовала, как мир плывёт у нее под ногами.
— Как... как это "не на мне"? — прошептала она. — Ты же обещал... мы же планировали...
— Я знаю. Но война многое изменила. И меня тоже. Я стал другим человеком, Аня. А Ирина... она спасла мне жизнь. Не только как медсестра. Она вернула мне желание жить.
— А я? А что я для тебя? — Голос Анны дрожал.
Василий молчал долго.
— Ты — моя юность. Самые светлые воспоминания. Но это прошлое, Аня. Я не могу притворяться, что ничего не случилось.
Анна заплакала. Горько, навзрыд, как плачут, когда рушится вся жизнь.
— Прости меня, — сказал Василий и ушел, оставив ее одну на поляне.
***
Дома Анна рыдала в подушку всю ночь. Мать пыталась утешить, но слова не доходили. Казалось, что жизнь потеряла всякий смысл.
На следующий день к ней пришла Екатерина Петровна.
— Ну что, дитя? Совсем плохо?
Анна подняла заплаканные глаза.
— Он женится на другой. Сказал, что я — прошлое.
Екатерина Петровна села рядом, обняла девушку за плечи.
— Больно?
— Очень. Как будто сердце вырвали.
— Знаю. У меня тоже когда-то была такая боль. Думала, не переживу. А пережила. И ты переживешь.
— Не хочу! Зачем мне жить без него?
Женщина погладила Анну по волосам.
— Послушай меня внимательно. Я расскажу тебе одну историю.
И она рассказала. О том, как в молодости любила соседского парня Ивана. Как мечтала выйти за него замуж. Как он ушел в город учиться и там женился на городской девушке.
— Я тогда тоже думала, что умру от горя. Но постепенно поняла: любовь — это не владение. Это желание счастья другому человеку. Если Иван счастлив с той женщиной — значит, я правильно его отпустила. А потом встретила дядю Петра. И была с ним счастлива, пока война его не забрала.
— Но это же не то же самое! — всхлипнула Анна. — Мы с Васей...
— А что вы с Васей? Вас связывает несколько месяцев юношеской влюбленности? Дитя, ты влюбилась в образ, в мечту. А он вырос, стал мужчиной, пережил ужас войны. Люди меняются.
Анна хотела возразить, но слова застряли в горле. Где-то в глубине души она понимала правоту Екатерины Петровны.
— Что мне теперь делать? — прошептала она.
— Жить. Найти свое место в этом мире. Тем более после войны дел много. Сходи к председателю. Он говорил, что теперь в деревне у нас будет семилетка. Может и ты пригодишься.
— Я не смогу. У меня ничего не получится.
— Получится. Ты грамотная, добрая. А главное — теперь ты знаешь, что такое боль. Значит, сможешь понять боль тех ребятишек, у которых отцы остались на войне.
***
Анна еще целую неделю лежала дома, отказываясь есть и выходить на улицу. Но постепенно слова Екатерины Петровны прорастали в ее сознании.
Василий вместе с новой невестой уехал в город. Анна видела их только раз — у автобуса. Ирина оказалась миловидной блондинкой с внимательными голубыми глазами. Она держалась рядом с Василием естественно, без вызова. Было видно, что они понимают друг друга без слов.
Анне поняла: Василия нужно отпустить.
В ноябре она пришла в школу.
—У нас еще будут ясельные группы, — сказал ей директор Иван Николаевич, человек уставший и измотанный бесконечными проблемами организации учреждения. – И школа, и ясли вместе. Пойдешь с малышами работать?
— Попробую.
Работы оказалось много. Анна вертелась, как белка в колесе, но дети ее любили.
— Спасибо тебе, Аня, — сквозь слезы благодарила её молодая солдатка Марфа, у которой осталось четверо маленьких детей. И с которыми Анна не раз засиживалась до позднего вечера. Марфа работала дояркой и возвращалась поздно.
И Анна вдруг поняла: в этих словах есть смысл. Есть то, ради чего стоит просыпаться утром.
— Ты изменилась, — сказала ей как-то Маруся. — Стала... взрослее что ли.
Анна задумалась. Действительно, в зеркале она видела другого человека. Не мечтающую девчонку, а взрослого человека.
Екатерина Петровна заходила к ней часто.
— Как дела, работница?
— Тяжело. Но... привыкла. Я нужна нашим ребятишкам.
— Вот видишь. А о Васе думаешь?
Анна честно призналась.
— Иногда. Но уже не больно. Скорее... грустно. Как о том времени, когда была ребенком.
— Это и есть взросление.
***
Весной в деревню приехал новый учитель — Николай Федорович. Молодой мужчина, фронтовик, остался без левой руки, но сильный духом.
Анна встретилась с ним на работе. Познакомились. При случае начали общаться. Как-то проговорили до поздна.
Николай рассказывал о своих планах для школы, о том, как важно дать детям не только знания, но и понимание того, что жизнь продолжается.
— А вы откуда? — спросила Анна.
— Из-под Воронежа. Там больше нечего было делать — хутор разрушили, родные погибли. Решил начать заново.
— Это правильно, — сказала она. — Начинать заново.
Они стали встречаться часто. Николай оказался умным, добрым человеком. Он не пытался заменить ее прошлое, не говорил красивых слов. Просто был рядом.
***
По весне тетка Анфиса, мать Василия, рассказывала, что сын с женой живут в городе, что он работает на заводе, что жена ждет ребенка. Писал, что часто вспоминает деревню, что желает Анне счастья.
Анна слушала это без боли. Даже с каким-то облегчением. Значит, все правильно. Каждый идет своим путем.
Вечером она гуляла с Николаем по берегу речки. Он рассказывал о планах на новый учебный год, о том, как хочет устроить для детей кружок столярного дела.
— А вы? — спросил он вдруг. — О чем мечтаете?
Анна задумалась. Вспомнила, как мечтала только об одном — о возвращении Василия. Теперь мечтаний было много.
— Знаешь, — сказала она, — я поняла одну вещь. Мечты должны быть не про то, чтобы тебя кто-то осчастливил, а про то, что ты сама можешь сделать что-то для общего дела.
Николай остановился и посмотрел
— Вы удивительная, Анна, — сказал он тихо. — Не каждый способен так смотреть на жизнь.
— Жизнь научила, — ответила она просто.
Они дошли до старой ветлы, где Василий когда-то разбил ее сердце. Анна остановилась, вглядываясь в знакомые ветви.
— Здесь что-то случилось? — деликатно спросил Николай.
— Здесь закончилась моя юность, — улыбнулась Анна. — И это хорошо.
Осенью деревня праздновала День Октябрьской революции. Первый мирный праздник после войны. Анна вместе с другими комсомольцами организовывала концерт в сельском клубе.
К вечеру, когда народ разошелся, она неспеша шла домой, думая, как всё хорошо получилось.
— О чем задумались? — её догнал Николай.
— Думаю, как быстро все меняется. Еще недавно я была несчастным человеком.
— А сейчас?
Анна посмотрела на небо, где загорались первые звезды.
— Сейчас я понимаю, что при любой беде надо жить дальше. Идти к людям, искать свое дело.
Николай взял ее руку. Она её не убрала.
Осенью Екатерина Петровна заболела. Анна заходила к ней каждый вечер после работы.
— Не жалеешь, что послушалась меня? — спросила старушка как-то, когда ей стало полегче.
— Ни минуты. Спасибо вам, Екатерина Петровна. За то, что научили не бояться боли.
— Боль — это учитель. Жестокий, но честный. Она позволяет хорошо выучить урок.
— А что дальше?
— А дальше живи. И помни — прошлое не цепи, которые тебя держат. Прошлое — это фундамент, на котором строишь будущее.
Анна кивнула. Она это уже поняла.
Зимой Николай сделал предложение.
— Анна, я хотел бы, чтобы мы были вместе. Не знаю, что будет дальше, но сегодня я уверен — с тобой я хочу строить завтрашний день.
Анна посмотрела на него. Этот мужчина не обещал ей сказочной любви. Не клялся в вечной верности. Он просто был рядом, помогал, поддерживал, понимал без слов. И с ним она чувствовала себя настоящей — живым человеком со своими радостями и заботами.
Она сказала "да".
Свадьба была простая. Деревенская. С картошкой, огурцами и пирогами на столе.
Через год у Анны и Николая родилась дочка. Маленькая, сморщенная, кричащая. Самое прекрасное создание на земле.
— Как назовем? — спросил Николай, качая ребенка на руках.
— Надежда, — ответила Анна. — Пусть растет с верой в то, что жизнь прекрасна.
Анна смотрела на дочку и думала о том, какой путь прошла за последние годы. От мечтательной девчонки до женщины, которая сама строит свое счастье.
Она была благодарна Василию за честность. Не обманул, не играл чувствами. Сказал всё прямо.
— Мама, а почему ты улыбаешься? — однажды спросила подросшая Надюша.
— Просто радуюсь, доченька. Тому, что мы живы, что рядом с нами хорошие люди, что впереди столько интересного. Что у меня есть ты и твой папа.
Прошлое осталось прошлым. А будущее начиналось каждый день заново.
КОНЕЦ