Вторжение нацистской Германии в Советский Союз стало новым тяжёлым испытанием для русской белоэмиграции в Европе. Эмигрантская среда, и без того не отличавшаяся единством, оказалась расколота ещё глубже. Перед бывшими участниками Гражданской войны и их потомками встал выбор, который многие воспринимали как трагический.
Часть эмигрантов увидела в Гитлере союзника в борьбе против большевизма и надеялась с его помощью освободить Россию от советской власти. Другие, напротив, открыто поддержали Советский Союз, несмотря на свои прежние непримиримые противоречия с большевиками.
Третьи предпочли дистанцироваться от политики, сосредоточившись на выживании и заботе о семьях. Таких, по воспоминаниям современников, было большинство. Однако особый интерес представляют именно те белоэмигранты, которые в годы Второй мировой войны заняли позицию поддержки СССР.
Точное количество людей, покинувших Россию во время и после Гражданской войны, установить невозможно. В любом случае речь идёт о сотнях тысяч человек. К началу Второй мировой войны у многих непосредственных участников белого движения уже подросло новое поколение — сыновья, воспитанные в антикоммунистическом духе и выросшие в условиях эмиграции.
Часть белоэмигрантов и их потомков добровольно вступила в антисоветские формирования Третьего рейха, поддержав агрессию Германии не только на словах, но и с оружием в руках. По различным оценкам, против СССР воевало от 12 до 21 тысячи русских эмигрантов и их детей. Историк Кирилл Александров оценивает их численность примерно в 5% от общего числа русской эмиграции в Европе.
Историк Леонид Решетников приводит иную, более детализированную картину. По его подсчётам, из всех мужчин-эмигрантов, способных носить оружие в возрасте от 18 до 60 лет, около 30% поддержали нацистов словом или делом, 60% не проявили себя политически, и лишь 10% заняли позицию поддержки Советского Союза, в основном ограничиваясь публичными заявлениями.
При этом примерно от 1 до 1,5% белоэмигрантов приняли участие в движении Сопротивления в оккупированных странах Европы. Более двухсот бывших белогвардейцев и их потомков сотрудничали с советской разведкой, рискуя жизнью в условиях нацистской оккупации.
Факт-справка: поддержка СССР со стороны белоэмигрантов редко выражалась в прямом участии в боевых действиях на Восточном фронте. Чаще она принимала форму публичных заявлений, отказа от сотрудничества с рейхом, помощи Сопротивлению и передачи информации советским структурам.
Среди тех, кто открыто осудил гитлеровскую агрессию и занял позицию поддержки Советского Союза, были фигуры крупные и авторитетные. Их позиция имела особое значение для эмигрантской среды, поскольку исходила от людей, чьи имена и заслуги были хорошо известны ещё со времён Гражданской войны.
Среди белоэмигрантов, занявших в годы Второй мировой войны позицию поддержки Советского Союза, были фигуры, обладавшие большим авторитетом и весом в эмигрантской среде. Их решения не были случайными или ситуативными и нередко шли вразрез с прежними взглядами и всей их биографией.
Одним из самых известных был генерал Антон Деникин. Бывший главнокомандующий Вооружёнными силами Юга России демонстративно отказался от каких-либо контактов с Андреем Власовым и публично осудил всех русских, поступивших на службу нацистской Германии.
Его позиция была последовательной и сформировалась ещё до начала Второй мировой войны. В 1938 году, выступая в Париже, Деникин назвал Гитлера «злейшим врагом России и русского народа» и призвал западные державы сосредоточиться не на борьбе с коммунизмом, а на противодействии агрессивной политике нацистской Германии.
После оккупации Франции в 1940 году Деникин, живший в курортном городке и работавший над мемуарами, оказался под надзором гестапо. Германские власти дважды предлагали ему сотрудничество, причём во второй раз — в крайне настойчивой форме. Оба раза генерал ответил решительным отказом. В конце 1944 года Деникин произнёс эмоциональную речь, в которой говорил о боли русских эмигрантов в дни тяжёлых поражений Красной Армии и об искренней радости по поводу её побед. При этом он выразил надежду, что после разгрома нацизма красноармейцы обратят оружие против большевиков, что сам автор текста оценивает как утопию.
Другой характерный пример — генерал-лейтенант Русской императорской армии Пётр Махров. Ветеран русско-японской и Первой мировой войн, ранее отличавшийся резко антикоммунистическими взглядами, после нападения Германии на СССР занял иную позицию.
Через несколько дней после начала войны 65-летний Махров направил письмо советскому послу во Франции с просьбой зачислить его в Красную Армию на любую должность, даже рядовым. В письме он подчёркивал, что Гитлер воюет не с большевиками, а со всем русским народом, и что война ставит вопрос о самом существовании русской нации.
Это письмо попало не в советское посольство, а «куда следует». В результате Махров оказался в концлагере. Его судьба изменилась после вмешательства французского генерала Анри Нисселя, благодаря которому в декабре 1941 года он вышел на свободу. Победу Красной Армии в 1945 году Махров встретил с удовлетворением. Он умер в Каннах в возрасте 87 лет.
Полковник Пётр Писарев, герой Первой мировой войны, кавалерист, награждённый орденом святого Георгия и Золотым оружием, прошёл всю Гражданскую войну, сражаясь под началом Деникина и Врангеля. Последний назначил его комендантом Севастополя. В конце 1920 года Писарев эвакуировался в Константинополь, а затем обосновался во Франции.
Как и многие его боевые товарищи, Писарев резко осудил вторжение Германии в Советский Союз. В годы оккупации Франции он оказывал помощь движению Сопротивления и возглавлял Союз добровольцев по противодействию немецкому оккупационному режиму, тем самым открыто выступая против нацистов.
Генерал донской казачьей кавалерии, атаман Пётр Попов в годы Гражданской войны был одним из наиболее непримиримых противников Советской власти на Дону. В 1918 году он некоторое время командовал повстанческой Донской армией атамана Краснова. После эмиграции Попов пытался сплотить казачество за границей. В 1920–1924 годах в Болгарии существовала зарубежная Донская станица, а позднее он перебрался во Францию, где был известен своими резкими антисоветскими заявлениями.
Ситуация изменилась в 1941 году, когда германские оккупационные власти предложили Попову возглавить казачьи части для борьбы с Красной Армией. Он категорически отказался, и даже тюремное заключение не заставило его изменить позицию. Принципиальность Попова оказала заметное влияние на настроения среди казачества и сократила число сторонников сотрудничества с немцами.
Особняком стоит судьба Фёдора Махина — полковника императорской армии и оренбургского казака. Он эмигрировал в Париж ещё в 1919 году и активно участвовал в антисоветской деятельности эмигрантских организаций. Однако с началом Великой Отечественной войны Махин выступил в поддержку СССР. Он перебрался в Югославию, где с оружием в руках сражался против немецких войск, сначала в составе партизанского отряда, а затем в югославской Народно-освободительной армии. В её рядах Махин дослужился до звания генерал-лейтенанта и в конце войны даже посещал Советский Союз.
В тексте также упоминается позиция философа Ивана Ильина, который отмечал, что борьба с коммунизмом была для нацистов лишь прикрытием их захватнических планов. Ему вторил адмирал Михаил Кедров, призывавший русских эмигрантов, пошедших на службу Третьему рейху, одуматься и не питать иллюзий относительно восстановления русской государственности в результате этой войны.
Ставьте лайк чтобы поддержать статью👍 и пишите свои мысли в комментариях!