Пересматривать шедевр Ролана Быкова взрослым страшнее, чем в детстве. Называть этот фильм «энциклопедией буллинга» – ошибка. Перед нами не школьная драма, а социальный хоррор в декорациях советской провинции. Быков снял кино, от которого физически больно: каждый кадр с Леной Бессольцевой сжимает горло, заставляя зрителя чувствовать себя соучастником.
Лена становится жертвой не за проступки. Ей достаточно просто быть – появиться, дышать, улыбаться. Класс реагирует на нее как иммунная система на инородное тело: отторгнуть, унизить, сжечь. Мы привыкли видеть зло в школьной форме. Думать, что имя ему – Железная Кнопка или Дима Сомов.
Но дети не рождаются садистами. В 12 лет человек – еще не личность, а зеркало. Губка, впитавшая яд, который разлили дома. Средняя школа в фильме выглядит изолированным островом из «Повелителя мух». Дети здесь словно одни. Но пока мы ненавидим жестоких шестиклассников, настоящие злодеи остаются за кадром, доедая ужин в теплых квартирах.
Травля начинается не с Лены. Она стартует на кухнях, где родители перемывают кости соседям и презирают слабых.
Взгляните на деда Лены, Николая Николаевича. Весь город считает его сумасшедшим. Те самые «серьезные» взрослые хихикают в кулак при виде чудаковатого старика. Когда дети видят, что их авторитеты вытирают ноги о фронтовика, они получают негласную лицензию на уничтожение внучки. Если можно старшим, почему нельзя нам?
Этот класс напоминает многодетную семью с родителями-нарциссами. Здесь есть «золотые дети» вроде Сомова, гнилого изнутри, привыкшего покупать любовь. Есть Шмакова – маленькая, холодная копия циничной мамы. Есть изгои, которые слились со стеной, чтобы выжить. События в кадре разворачиваются в вакууме. Взрослые – декорация, шум. Их отсутствие в момент кризиса звенит в ушах громче криков.
Всматриваясь в лица мучителей Лены, я вижу не хулиганов, а карту тяжелых родительских неврозов. Каждому из них нужен не директор, а психиатр.
Валька. Живодер, отлавливающий собак за деньги. Он не просто убивает, он «эффективный менеджер» локального ада. Ребенок усвоил страшный урок: прибыль важнее жалости. Перед нами формирующийся социопат, выпестованный культом выгоды.
Следом идет Миронова. Железная Кнопка. Ее трагедия — в стерильной уверенности в своей правоте. Мир для нее черно-белый, как тюремная роба. Кто внушил девочке, что оступившийся заслуживает уничтожения? Голос авторитарной семьи. Любовь ей выдавали по талонам за хорошее поведение. Ее идеалы – дубина, которой она кроит черепа ради справедливости. Кнопка карает не со зла, а потому что сама живет в тисках невыносимых требований.
Этим детям ампутировали эмпатию. Их обували и кормили, но никто не спрашивал, что у них внутри. Теперь они – стая, для которой человечность – признак слабости.
Где были педагоги и родители, когда Лену гнали, как зверя? Почему девочка должна демонстрировать стальное мужество, а не взрослые – элементарную зрячесть? Проще всего обвинить время. Мол, тогда было тяжело, не до сантиментов, гаджетов не было, воспитывали как могли.
Ложь. Время всегда тяжелое. А не слышать и не любить своего ребенка – это личный выбор. Выбор каждого, кто решил, что «сыт и одет» – достаточный вклад в жизнь человека. Дети, ненужные собственным семьям, выплескивают эту пустоту в классе. Насилие для них – воздух, которым пахнет дома.
Главный злодей «Чучела» никогда не сжигал чучело на костре. Имя этому злодею – равнодушие взрослых. Это они – молчаливые спонсоры безумия. У детей в этой клетке просто не осталось выбора: или грызешь ты, или грызут тебя. Не хочешь стать Железной Кнопкой – разделишь участь Бессольцевой.
Третьего в этом мире взрослых не дано.