Артём вбежал в кабинет отца, хлопнув дубовой дверью так, что задрожали стеллажи с дипломами. Он был в помятой шелковой рубашке, от него пахло дорогим табаком и бессонной ночью.
— Пап, срочно нужны деньги. Я, вроде бы, чей-то «Бентли» поцарапал. Ну, не я, а тот парень… В общем, нужно пятьсот тысяч. Быстро.
Виктор Сергеевич не оторвался от отчёта. Он медленно снял очки, положил их на столешницу из чёрного дерева, и только потом поднял на сына взгляд. В этом взгляде не было ни злости, ни разочарования — лишь усталая, ледяная пустота.
— Садись, — тихо сказал он.
— Па, нет времени на лекции! Там парни ждут, я должен…
— Я сказал, садись.
Артём швырнул на кожаный диван-книжку свою куртку от Brioni и плюхнулся, демонстративно уставившись в потолок. Он знал сценарий: отец будет полчаса говорить о ответственности, потом позвонит бухгалтеру, и деньги появятся. Как всегда.
Но Виктор Сергеевич молчал. Он смотрел в окно, где за дождливым стеклом шевелились жёлтые кроны сентябрьских клёнов.
— Тебе двадцать четыре, Артём. Ты прожигаешь жизнь. Твои «выходки» перестали быть смешными даже для твоих же прилипал. Я устал.
— Вот и отлично! Давай деньги, и ты отдохнёшь от меня, — фыркнул сын.
Отец повернулся к нему. Его лицо, обычно непроницаемое, было странно сосредоточенным, почти одухотворённым.
— Хорошо. Деньги ты получишь. Но при одном условии. Через неделю, в это же время, ты придёшь сюда с девушкой. Не с одной из тех, с кем ты обычно, — он брезгливо сморщился, — а с той, которую представишь мне как свою невесту. Свою будущую жену.
Артём замер, потом расхохотался.
— Ты чего? Жениться? На ком? На Сонечке из ночного клуба? Она замуж хочет, да, но только за твой кошелёк, пап!
— Неважно. Найди. Приведи. Познакомь. Если ты сможешь неделю продержаться в этой роли — будущего жениха, серьёзного мужчины, — я не только оплачу твой ущерб, но и переведу тебе долю в бизнесе. Реальную. И куплю тебе ту яхту, о которой ты ноешь три года.
В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов. Артём перестал улыбаться. Отец не шутил. В его голосе звучала та самая сталь, которая когда-то возвела из ничего империю.
— Ты с ума сошёл? — прошептал Артём. — Какую жену? За неделю?
— Именно так. Через неделю знакомишься с будущей женой, — отец отчётливо выговорил каждое слово. — Или продолжаешь жить на мои подачки, и в следующий раз, когда разобьёшь чью-то машину, будешь разбираться сам. В тюремной камере.
---
Первые три дня Артём злился. Он метался по своему пентхаусу, строча гневные сообщения в общий чат, где его «друзья» делились фото с новой вечеринки. Потом пришло осознание. Отец поставил невыполнимую задачу. Значит, её можно выполнить символически. Не найти жену, а найти «невесту». На час.
Мысль была гениальной в своей простоте. Он вспомнил о сайте, где студентки подрабатывали, сопровождая бизнесменов на светских мероприятиях. «Спутницы для переговоров и семейных обедов. Воспитанные, умные, красивые». Идеально.
Он зарегистрировался под вымышленным именем и разместил заказ: «Требуется девушка для имитации серьёзных отношений. Встреча с отцом заказчика. Необходимо сыграть роль невесты. Оплата — 100 000 рублей за вечер. Дресс-код: сдержанно-дорого. Требования: умение поддерживать разговор об искусстве, экономике, хотя бы поверхностно. Возраст: 23-27. Блондинка предпочтительнее».
Откликов было десятки. Он пролистал анкеты с надуманными улыбками и отфотошопленными лицами. И вдруг остановился. Анна. 25 лет. Фотография была не самой яркой: тёмно-русые волосы, собранные в низкий пучок, строгое платье-футляр, прямой, спокойный взгляд серых глаз. В графе «особые навыки» стояло: «Историк искусства, два года работала в музее. Свободно говорю по-английски и по-французски». И главное — её анкета была почти пустой. Никаких «люблю веселиться» или «мечтаю о путешествиях». Сухо. По-деловому.
Он написал. Она ответила через минуту. Согласилась на встречу для «обсуждения деталей».
Они встретились в нейтральном кафе. Анна пришла вовремя, одетая так же строго, как на фото. Она была красивой, но не броской. Её красота требовала внимания, она не кричала о себе. Артём, привыкший к восторженным взглядам, был слегка озадачен её отстранённостью.
— Итак, вы хотите, чтобы я изобразила вашу невесту перед вашим отцом, — сказала она, не притронувшись к кофе. Голос у неё был низкий, ровный. — Цель?
— Получить деньги и яхту, — честно ответил Артём, поймав себя на мысли, что врать ей как-то глупо.
Она кивнула, без осуждения.
— Сценарий? Биография нашей «любви»? Как мы познакомились?
Артём растерялся. Он не думал об этом.
— Ну… В музее. Ты… то есть вы, любите искусство. Мы случайно столкнулись у импрессионистов…
Она чуть улыбнулась. Впервые. Улыбка изменила её лицо, сделала его теплее, но в глазах осталась какая-то глубокая, неизбывная усталость.
— Это сойдёт. Но импрессионисты — банально. Давайте скажем, что мы спорили об аллегориях в натюрмортах голландцев. Ваш отец разбирается в искусстве?
— Нет, — Артём поморщился. — Он разбирается в деньгах.
— Тогда проще. Я подготовлю несколько тезисов. Вы их запомните. Ваша задача — смотреть на меня влюблёнными глазами и иногда касаться моей руки. Можете?
— За сто тысяч — научусь, — усмехнулся он.
Она снова кивнула, деловито открыла блокнот.
— Теперь о деталях. Как зовут вашего отца? Чем он занимается? Есть ли у него собака, которой я должна бояться, или мама, которую я обязана обожать?
Артём отвечал на её вопросы, и постепенно его ирония стала сменяться интересом. Она выстраивала легенду, как опытный режиссёр. Придумала историю их встречи на закрытой лекции в Пушкинском, их общую любовь к парусному спорту (яхта же!), их планы на будущее — открыть небольшую галерею современного искусства.
— Зачем галерея? — удивился Артём. — Это же не прибыльно.
— Это показывает, что у вас есть общая мечта, вы не просто тратите деньги отца, а вкладываете их во что-то душевное, — объяснила она. — Отцы это любят.
— Твой отец тоже любил? — спросил он неожиданно для себя.
Тень пробежала по её лицу.
— Моего отца нет в живых. Давайте вернёмся к нашему сценарию.
Она говорила «наш», и Артёму это странно нравилось.
---
Оставшиеся дни Артём, к своему удивлению, почти не гулял. Он звонил Анне, уточнял детали. Она присылала ему статьи о современной экономике, чтобы он мог блеснуть «взрослыми» мыслями за ужином. Он читал их, впервые в жизни задумываясь о чём-то, кроме клубов и машин.
Накануне «презентации» она прислала сообщение: «Завтра я надену тёмно-синее шерстяное платье. Подарите мне перед встречей белые хризантемы. Ваш отец оценит».
— Почему хризантемы? — спросил он.
— Это цветы осени. Символ зрелости и долголетия. Он поймёт намёк.
Артём купил самые дорогие хризантемы, какие нашёл. Когда он увидел Анну на следующий день у подъезда офиса отца, он на секунду задержал дыхание. Она была прекрасна. Тёмно-синее платье подчёркивало её стройность, волосы были убраны, открывая тонкую шею. Лицо было слегка напудрено, губы подкрашены нейтральным блеском. Она выглядела… правильной. Как девушка из рекламы частных банков или с обложки журнала Forbes.
— Готов? — спросила она, поправляя ему галстук. Её пальцы были холодными.
— Нет, — честно сознался Артём.
— Ничего. Просто смотри на меня. Я всё поведу.
Она взяла его под руку. Её прикосновение было лёгким, но уверенным.
---
Личный помощник Виктора Сергеевича, прожжённый мужчина лет пятидесяти, выпучил глаза, когда Артём с гордым видом объявил: «Мы к отцу. Сообщи». Он пробормотал что-то в трубку и, не скрывая изумления, распахнул дверь кабинета.
Виктор Сергеевич стоял у окна, спиной к ним. Он обернулся медленно, с тем же ледяным спокойствием.
— Ну что, сын? Пришёл просить отсрочку? Или осознал всю…
Он не договорил. Его взгляд упал на Анну, которая чуть сзади стояла рядом с Артёмом, держа его под руку. И на лице Виктора Сергеевича произошла странная метаморфоза. Вся кровь отхлынула, оставив кожу серой, землистой. Глаза, обычно такие пронзительные, расширились, наполнились немым, абсолютным ужасом. Он схватился за край стола, чтобы не упасть. Его губы беззвучно зашевелились.
Артём, ожидавший гнева, сарказма, чего угодно, но только не этого, растерянно уставился на отца.
— Пап? Что с тобой?
Но отец смотрел только на Анну. Он шагнул вперёд, неуверенно, как слепой.
— Аня… — выдохнул он. Это было не имя, а стон. — Боже мой… Анечка…
Анна стояла неподвижно. Её лицо тоже побледнело, но было каменным. Только пальцы, сжимающие букет хризантем, побелели от напряжения. Она не отводила взгляда от Виктора Сергеевича, и в её серых глазах бушевала буря — боль, ненависть, торжество и что-то ещё, непонятное Артёму.
— Здравствуйте, Виктор Сергеевич, — сказала она ледяным, ровным голосом, который Артём слышал впервые. — Мы знакомы.
Отец, не обращая внимания на сына, подошёл к ней почти вплотную. Его рука дрожала, когда он потянулся к её лицу, но не посмела прикоснуться.
— Шрам… — прошептал он, глядя на едва заметную белую линию у неё на левой брови. — Это же… Это от качелей. На даче… Ты упала…
Артём оглядывался с одного на другого, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— Папа, вы что, знакомы? Анна, что происходит?
— Анна? — переспросил Виктор Сергеевич, и в его голосе послышалась дикая надежда. — Тебя зовут Анна?
— Меня звали Аней, — отрезала она. — Пока моя мама не умерла от разрыва сердца, когда её муж, мой отец, ушёл к другой женщине, бросив нас с долгами и съёмной квартирой. Пока мне не пришлось в шестнадцать лет бросить школу и забыть своё имя, потому что оно слишком сильно напоминало мне о папе, который был мне не отец, а просто Виктор Сергеевич.
Кабинет замер. Тиканье часов звучало как удары молота. Виктор Сергеевич отшатнулся, будто получив удар в грудь. Он смотрел на неё, и в его глазах что-то рушилось — карьера, статус, вся выстроенная жизнь.
— Ты… Ты не могла… Я искал тебя! После похорон твоей мамы… Тебя забрали родственники, я не мог…
— Не смог или не захотел? — её голос треснул. — Новая семья, новая дочка, новый сын… — она кивнула на Артёма, который стоял, остолбенев. — Зачем вам обуза в виде подростка с истериками и претензиями?
— Я платил алименты! Я…
— До её смерти. А потом вы просто стёрли нас. Как ошибку. Мама сменила мне имя, чтобы вы не нашли. Чтобы я не искала. Она сказала, что у меня больше нет отца. И она была права.
Артём наконец нашёл голос. Он звучал хрипло и неузнаваемо.
— Ты… Ты моя сестра?
Анна медленно повернулась к нему. В её взгляде уже не было ничего от той холодной, расчётливой спутницы, что строила планы по завоеванию отца.
— Полукровкой. От первого, неудачного брака. О котором твой папа предпочитает не вспоминать. Я увидела твой заказ на сайте. Фамилия, имя, возраст… Я всё проверила. И решила, что это судьба. Шанс посмотреть в глаза человеку, который сломал моей матери жизнь. Шанс увидеть его… наследника.
Она бросила букет хризантем на пол. Белые цветы разлетелись по тёмному паркету, как призраки.
— Ты хотел невесту на час, Артём. Вот она. Надеюсь, спектакль удался.
Она повернулась и пошла к двери. Её спина была прямой, но плечи слегка дрожали.
— Аня! — крикнул Виктор Сергеевич, и в его голосе была такая неприкрытая, дикая боль, что Артём вздрогнул. — Прости…
Она остановилась у двери, не оборачиваясь.
— Прощения просите у мамы. На кладбище. А мне… Мне просто не нужен ваш цирк. Ни ваш, — она обернулась и посмотрела на Артёма, — ни ваш. Оба вы — дети одного отца. И оба, кажется, так и остались детьми.
Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.
В кабинете воцарилась гробовая тишина. Виктор Сергеевич опустился в кресло, закрыв лицо руками. Его могучие плечи содрогались. Артём смотрел на рассыпанные хризантемы, на сломанного отца, на дверь, за которой исчезла девушка, бывшая его сестрой и его «невестой». В его голове проносились обрывки их разговоров, её усталые глаза, её вопрос про отца…
И вдруг он понял. Она не хотела денег. Она не хотела мести в её грубом виде. Она хотела, чтобы он увидел. Увидел боль, которую оставляет после себя человек, когда бежит от ответственности. Увидел, что у его беспечной жизни есть и другая, оборванная сторона. Увидел, что «будущая жена» — это не шутка и не сделка, а человек, чью жизнь можно сломать одним равнодушным поворотом спины.
Он поднял с пола одну хризантему. Белый, почти прозрачный лепесток дрожал у него в пальцах.
— Пап… — начал он.
Но отец не слышал. Он плакал. Впервые за много-много лет. И Артём понял, что его выходка с разбитым «Бентли», его требования, его яхта — всё это теперь не имело никакого значения. Всё было детским лепетом на фоне той драмы, что только что разыгралась на его глазах.
Через неделю он должен был познакомиться с будущей женой. А познакомился с прошлым своего отца. И со своим собственным. И это прошлое, оказалось, было страшнее и реальнее любой будущей жены.
Анна исчезла. Никто из них больше её не видел. Но та встреча изменила всё. Артём отказался от яхты. Он поступил на курсы, стал работать в одной из компаний отца, но не «наверху», а в отделе логистики, с самого низа. Он почти перестал общаться со старой компанией.
Виктор Сергеевич начал искать. Расследования, объявления, запросы в архивы. Он нашёл могилу своей первой жены и стал приезжать туда каждые выходные. Он молчал часами, глядя на фотографию на камне.
Иногда, засиживаясь допоздна в офисе, Артём ловил себя на мысли, что ищет в интернете не её, Анну, а информацию о тех годах. О том, как жили он и его мать, пока где-то в другом районе Москвы его сводная сестра теряла детство, хоронила мать и училась выживать. Он больше не боялся отца. Он его… понимал. И в этом понимании было больше боли, чем во всех их прошлых ссорах.
Отец так и не узнал, откуда Анна знала про хризантемы. Артём однажды нашел старый альбом в заброшенной комнате на даче. На пожелтевшей фотографии молодая, улыбающаяся женщина с маленькой девочкой на руках стояла в саду, усыпанном белыми хризантемами. На обороте было написано корявым детским почерком: «С папой в нашем саду. Аня, 5 лет».
Он не стал показывать фотографию отцу. Он просто положил её в рамку и поставил на свой стол. Напоминание. О том, что у каждого поступка, даже самого, казалось бы, незначительного, есть последствия. И что семья — это не только те, кто рядом, но и те, кого когда-то вытолкнули за дверь. И эта дверь может однажды открыться, принеся с собой не только прошлое, но и страшное, пронзительное знание о самом себе.