В ноябре–декабре 1917 года, когда Временное правительство было низложено, а II Всероссийский съезд Советов провозгласил установление советской власти, сопротивление большевикам начиналось не «с нуля».
Оно опиралось на унаследованные от старого режима (режимов) структуры высшего гражданского и военного управления, которые формально продолжали существовать и претендовать на легитимность.
С резким осуждением действий большевиков выступили Правительствующий Сенат и Ставка Верховного главнокомандующего. Позднее к ним присоединились и многие казачьи регионы (как минимум их руководители).
Совещания сенатских департаментов 6 и 23 ноября 1917 года приняли постановления, в которых Петроградский военно-революционный комитет и Совет народных комиссаров назывались «самочинными организациями, возникновение и способы действий которых заслуживают сурового осуждения». Таким образом, новая власть сразу же была поставлена под сомнение.
В этих условиях у противников Октября объективно возникла потребность в неком «центре», который мог бы стать одновременно местом концентрации антибольшевистских сил и обладал бы хотя бы относительным политико-правовым статусом. И таким центром вполне могла стать Ставка Верховного главнокомандующего.
Это не отдаленные Дон, Кубань и Сибирь, куда на практике в итоге бежали противники большевиков, уступив красным центр страны.
Ставка как возможный центр сопротивления.
Ставка в Могилёве обладала серьёзными преимуществами. Она имела разветвлённый аппарат управления, устойчивую систему связи и находилась в районе с развитым железнодорожным сообщением.
Кроме того, в её распоряжении потенциально находились силы, готовые поддержать выступление против большевиков: ударные батальоны Западного и Юго-Западного фронтов, ряд казачьих частей, а также национальные военные формирования — прежде всего Польский и Чехословацкий корпуса.
По крайней мере, так выглядела ситуация на первый взгляд.
Комиссар Ставки (от «временных») В. Б. Станкевич позднее вспоминал, что в эти дни активно обсуждалась идея «образовать в Ставке правительство».
По его словам, большинство членов общеармейского комитета настаивало на таком решении, считая, что оно создало бы реальный центр борьбы за власть.
Речь шла не только об абстрактных проектах — назывались и конкретные кандидатуры. Комитет почти единодушно поддерживал идею выдвинуть на пост главы такого правительства Виктора Михайловича Чернова, бывшего министра земледелия и лидера (одного из) партии эсеров.
Таким образом, к концу октября — началу ноября 1917 года существовала вполне реальная возможность организовать антибольшевистское сопротивление на основе Ставки.
Военное руководство и его специфическая позиция. Солдатская проблема.
Однако ключевым фактором оставалась позиция высшего военного командования.
В период с 25 по 28 октября главковерх А. Ф. Керенский и начальник штаба генерал-лейтенант Н. Н. Духонин настаивали на безусловном подчинении Временному правительству и законной военной иерархии.
С 28 октября Ставка координировала отправку частей, сохранивших верность старой власти, к Петрограду и Москве. Этой работой непосредственно занимался генерал-квартирмейстер М. К. Дитерихс.
Да-да, будущий «воевода Земской рати». Он же тогда состоял в переписке с одним из основателей белого движения — генералом М. В. Алексеевым.
Проблема в том, что большая часть личного состава всех фронтов не желала драться за «временных», а тем более — за генералов. Потому наивны рассуждения М. В. Алексеева и М. К. Дитерихса о сборе 40 тысяч «лояльных солдат». Офицеров-то столько не нашлось.
Усилия быстро зашли в тупик. В период с 29 по 31 октября Керенскому так и не удалось сосредоточить значительные силы для наступления на Петроград — за исключением подразделений 3-го конного корпуса генерал-майора П. Н. Краснова.
После неудачи А. Ф. Керенский бежал из Гатчины, и 1 ноября 1917 года пост Верховного главнокомандующего занял Н. Н. Духонин.
Отказ от борьбы и мрачный финал Н. Н. Духонина.
Духонин оказался фигурой весьма противоречивой и трагической.
С одной стороны, он отказался выполнить требование Совнаркома о начале мирных переговоров с германским командованием, тем самым бросив вызов новой власти.
С другой — по собственной инициативе распорядился освободить из-под стражи в Быхове лидеров Корниловского выступления. Они бежали на Дон, начав создавать там Добровольческую армию.
Однако решающего шага он так и не сделал. Н. Н. Духонин отверг предложения командиров ударных батальонов организовать вооружённое сопротивление отряду прапорщика Н. В. Крыленко, направленному из Петрограда для «ликвидации контрреволюционной Ставки».
Современники и позднейшие исследователи часто объясняли это нежеланием генерала «начинать братоубийство».
Именно это бездействие стало роковым. Н. Н. Духонин был убит фактически толпой (тот самый «низовой террор» — Н. В. Крыленко пытался спасти генерала, сторонники самосуда стали угрожать и ему), а могилёвская Ставка так и не превратилась в центр антибольшевистского сопротивления.
Осень 1917 года показывает, что большевики формально вовсе не были безальтернативной силой. Существовали структуры, кадры, войска и даже проекты альтернативного правительства.
Однако отсутствие единой политической воли, страх гражданской войны, популярность большевиков и их союзников (и малопопулярность их противников, особенно — в среде «вооруженного народа») + колебания военного руководства (которое нередко не хотело бороться за «Керенского и Учредилку») привели к тому, что потенциальный центр сопротивления так и не был реализован.
Большевики победили в центре страны, что, по мнению ряда авторов, предопределило их победу в дальнейшей Гражданской войне.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!