Инспектор Лыков вошёл, неся в себе тихую бурю профессионального бессилия. Он бросил на стол не папку, а три смартфона в прозрачных доказательственных пакетах.
— Опять «нет состава», — начал он, без предисловий. — Три человека. Три разных района. Все исчезли за последний месяц. Общее: последний установленный маршрут в навигационном приложении «Путевод» вел из точки А в точку Б. Но в какой-то момент они свернули с дороги, углубились в промзоны, заброшенные стройки, парки на окраинах... и камеры их больше не видели. Тела не найдены.
Мирон, уже наливавший чай, замер. Я взял один из пакетов. Смартфон был современной модели. На заблокированном экране — стандартный интерфейс «Путевод» с проложенным маршрутом и надписью: «Оптимальный путь. Экономия 17 мин».
— «Путевод», — произнес я. — Самый популярный навигатор в городе. У него сотни тысяч пользователей. Статистически некоторые из них должны пропадать, просто следуя по улицам.
— Статистически — да, — кивнул Лыков. — Но не тогда, когда все трое за неделю до исчезновения активировали в приложении одну и ту же платную опцию. «Приватный маршрут. Алгоритм глубокой оптимизации».
Я почувствовал знакомый щелчок в сознании. Паттерн. Не в действиях преступника, а в самой системе.
— Глубокая оптимизация, — повторил я. — Что это значит в терминах приложения?
— Согласно публичному описанию, алгоритм учитывает не только пробки и светофоры, но и ваши личные предпочтения: избегать левых поворотов, выбирать более широкие улицы, минуя узкие переулки. Персонализация. Удобство за дополнительную плату.
— Идеальная упаковка для яда, — сказал я, подключая смартфон через защищенный интерфейс к своему ноутбуку. — Потому что если вы можете «оптимизировать» маршрут под страх узких переулков, вы можете оптимизировать его и под что-то другое. Под шаблон движения, который удобен не пользователю. А тому, кто ждёт его в тупике.
Логи приложения были вычищены. Стандартная практика для защиты приватности. Но остались метаданные. Время активации навигации, координаты начала и конца маршрута, общее время в пути... и странный факт: у всех троих на последнем сегменте пути скорость движения, согласно данным GPS, падала до пешеходной, а затем сигнал пропадал не резко (как при разбитии телефона), а постепенно, словно устройство продолжало лежать на земле, пока батарея не садилась.
— Их не хватали на ходу, — заключил я, глядя на карту, где три исчезновения отметились кровавыми точками на окраинах. — Их... заманивали. Они доходили до места сами, пешком. Возможно, думали, что это короткая дорожка к парковке, проход через гаражи. А там их уже ждали.
— Но как «Путевод» мог это сделать? Это же просто программа! — воскликнул Мирон.
— Программа, которая учится, — ответил я. — И у которой, как у любой сложной системы, есть уязвимости. Или бэкдоры. Нам нужен не похититель людей. Нам нужен инженер, который нашел способ влиять на алгоритм построения «приватных маршрутов». Который мог указывать системе: «Для этого конкретного пользователя оптимальный путь лежит через вот этот заброшенный ангар».
Мы начали с самого тёмного места — даркнета. И нашли его довольно быстро. На одном из форумов, где торговали чем угодно, под ником Логист продавалась необычная услуга: «Краудсорсинг тишины. Гарантированное освобождение городского пространства от заданного объекта. Оплата в крипте. Логистика обеспечивается через легальные каналы».
— Он называет похищение людей «освобождением пространства», — с отвращением прошептал Лыков. — А приложение — «легальным каналом».
— Это гениально, — холодно констатировал я, изучая переписку «Логиста» с анонимными заказчиками. — Он не преступник в классическом смысле. Он — подрядчик. Криминальный логист. Кто-то хочет избавиться от человека, но не хочет пачкать руки. Платит «Логисту». Тот, имея доступ к алгоритму «Путевода», подсовывает жертве специально сконструированный маршрут, который ведёт прямиком в руки наёмной бригады похитителей, ждущих в условленном месте. Сама жертва, доверяя навигатору, идёт навстречу своей судьбе. Нулевое сопротивление. Нулевые свидетели.
— Доступ к алгоритму? Как? — не верил своим ушам Лыков.
— Через отдел тестирования, через сервисного инженера, через взлом API... — я махнул рукой. — Неважно. Важно, что он продаёт не данные, а влияние. Он превратил функцию удобства в оружие точечного действия. И, судя по форуму, бизнес идёт хорошо.
Мы вычислили «Логиста» по цепочке транзакций. Им оказался Антон Решетов, бывший системный архитектор самой «Путевод». Уволенный год назад за «неэтичные эксперименты с пользовательскими данными». Его домашний сервер был настоящей картой преступлений: база данных с ID пользователей, пометками «заказ выполнен», временными метками и... аудиозаписями. Он записывал момент похищения. Для отчётности перед заказчиком.
Когда мы вломились в его квартиру (превращённую в серверную), он даже не удивился. Он сидел в кресле перед стеной из мониторов, где пульсировали карты города с тысячами движущихся точек — пользователей «Путевод».
— Я знал, что вы придёте, — сказал он спокойно. — Статистическая неизбежность. Но вы опоздали. Система уже работает без меня. Я лишь запустил процесс.
— Какой процесс? Убийств? — рявкнул Лыков.
— Оптимизации, — поправил Решетов. — Город — это система. В ней есть лишние элементы. Конфликтные бизнес-партнёры, неудобные свидетели, надоевшие жёны... Они создают трение, шум, неоптимальность. Я просто... предлагаю услугу по уменьшению энтропии. Я помогаю системе самоочищаться. А «Путевод»... он идеальный посредник. Он заслужил доверие. Люди верят цифре больше, чем собственным глазам.
Я подошёл к его главному монитору. Там был открыт интерфейс, похожий на панель управления.
— Вы создали чёрный каталог «неоптимальных элементов», — сказал я, изучая код. — И аукцион для заказчиков. Они вносят цель в систему, платят, а ваша программа автоматически ищет её паттерны движения и встраивает фатальный маршрут в её следующий запрос. Это... автоматизированное убийство как сервис.
— Эффективно, не правда ли? — в голосе Решетова звучала гордость создателя. — Никакого личного контакта. Никакого аффекта. Чистая логистика. Вы не сможете предъявить мне соучастие. Я не знал, кто эти люди. Я лишь оптимизировал пути.
Лыков уже заводил ему наручники, бормоча что-то о пособничестве и непредумышленном убийстве. Но я знал, что он прав. Прямых доказательств его приказа о похищениях не было. Только код. Только система.
Я обернулся к нему, уже когда оперативники вели его к выходу.
— Вы ошибаетесь в главном, Антон, — сказал я так, чтобы он точно услышал. — Вы считаете, что оптимизировали систему. Но вы лишь внедрили в неё самый опасный вирус — целевое, осмысленное зло. И теперь эта система заражена. Ваш код, ваши бэкдоры — они не исчезнут. Их найдут другие. Не для «заказных» устранений. Для террора. Для массовых паник. Вы не архитектор. Вы — пациент нулевой новой цифровой чумы. И ваше наказание будет в том, что вы увидите, как ваше «гениальное» изобретение выйдет из-под контроля и начнёт оптимизировать уже вас и ваших близких. Потому что в новой системе, которую вы создали, каждый — потенциально лишний элемент.
Он обернулся на пороге. В его глазах впервые мелькнуло не понимание, а животный, примитивный страх. Перед логикой собственного монстра.
Через неделю «Путевод» выпустил экстренное обновление, «устраняющее критическую уязвимость в алгоритме приватных маршрутов». Пресс-релиз гласил о «техническом сбое». Никто из исчезнувших так и не нашёлся. Их маршруты навсегда остались висеть в системе как вопрос без ответа.
А я иногда смотрю на карту в своём телефоне. На синюю линию, что ведёт меня из пункта А в пункт Б. И думаю о том, что за каждым алгоритмом, обещающим удобство, стоит кто-то, кто решил, что именно для меня будет оптимальным. И к чему это решение, в конечном итоге, приведёт.