— Инесса, нам надо поговорить. Серьезно поговорить.
Ваня стоял посреди прихожей, и лицо у него было такое, что Инесса сразу поняла — что-то случилось. Она только переступила порог, еще не успела снять куртку, а муж уже нервно переминался с ноги на ногу.
— Что случилось? — Инесса стянула сапоги, поставила сумку на тумбочку.
— Там мама приехала. Ей плохо.
— Заболела? — Инесса быстро прошла в комнату.
На диване сидела Екатерина Николаевна. Свекровь выглядела растерянной, глаза красные, платок в руках скомканный. Инесса даже испугалась — обычно Екатерина Николаевна держалась бодро, всегда при параде, при макияже. А сейчас сидела понурая, будто все силы из нее разом вышли.
— Здравствуйте, Екатерина Николаевна, — Инесса присела рядом. — Вы себя плохо чувствуете?
— Инессочка, милая... — свекровь всхлипнула. — Я не знаю, что делать. Совсем не знаю.
Ваня зашел следом, прислонился к дверному косяку.
— Мам, рассказывай. Инесса должна знать.
Екатерина Николаевна снова всхлипнула, потом выдохнула:
— У меня кредиты. Три кредита. Я... я не могу их платить.
Инесса растерялась. Кредиты? У свекрови? Екатерина Николаевна всегда говорила, что живет на свою зарплату, что ей хватает, что она не любит долги.
— Как три кредита? — переспросила Инесса. — А зачем вы их брали?
— Ну как зачем, — свекровь вытерла глаза платком. — Холодильник надо было купить, старый совсем сломался. Потом ремонт делала, обои новые, пол. А третий... ну, на всякий случай взяла, думала, пригодится.
— И сколько это в сумме? — осторожно спросила Инесса.
— Четыреста тысяч, — мрачно сказал Ваня. — Общий долг четыреста тысяч. А платить надо по двадцать пять тысяч в месяц. При зарплате в тридцать тысяч.
Инесса быстро прикинула в уме. Да, это действительно тяжело. На пять тысяч в месяц не проживешь — коммуналка, еда, проезд.
— А почему вы раньше не сказали? — Инесса посмотрела на свекровь. — Можно было что-то придумать сразу.
— Я боялась Ване говорить, — Екатерина Николаевна опустила голову. — Он же переживать будет. Думала, справлюсь сама. А теперь уже два месяца пропустила, из банка звонят, угрожают.
Ваня подошел ближе, сел на край дивана.
— Инесса, ситуация серьезная. Надо решать быстро. Если дальше тянуть, дело до суда дойдет.
— Понятно, — Инесса задумалась. — А что если пойти в банк, попросить реструктуризацию? Растянуть платежи, чтобы сумма была меньше?
— Да какая реструктуризация, — Ваня махнул рукой. — Это же не решение. Долг все равно останется. Платить все равно придется.
— Но платить по десять тысяч в месяц реальнее, чем по двадцать пять, — возразила Инесса. — И мы можем помогать. Ну, по пять тысяч, например. Или по семь.
— По пять тысяч? — Ваня поднял брови. — Инесса, ты забыла, что у нас самих ипотека? Мы платим тридцать пять тысяч каждый месяц. Откуда мы возьмем еще пять или семь?
— Можем экономить где-то, — Инесса пожала плечами. — Или Екатерина Николаевна подработку найдет.
— В пятьдесят восемь лет? — свекровь подняла на нее глаза. — Да кто меня возьмет?
— Ну, можно попробовать, — неуверенно сказала Инесса.
Ваня встал, прошелся по комнате.
— Нет, это все не то. Это полумеры. Надо решать кардинально.
— И как же? — Инесса посмотрела на мужа.
Ваня остановился, посмотрел ей в глаза.
— Продай машину! Маму нельзя в беде оставлять.
Инесса замерла. Сначала ей показалось, что она ослышалась.
— Что?
— Твою машину, — повторил Ваня. — Солярис. За нее можно выручить тысяч пятьсот. Хватит, чтобы весь долг погасить и даже останется.
— Ты серьезно? — Инесса почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Абсолютно серьезно, — Ваня кивнул. — Это самый простой выход. Продаем машину, закрываем кредиты, мама спокойна. Проблема решена.
— Погоди, — Инесса встала. — Это моя машина. Я ее покупала на свои деньги. Я три года копила.
— Ну и что? — Ваня пожал плечами. — Зато сейчас пригодится.
— Мне машина нужна для работы! — голос Инессы стал громче. — Офис в Южном районе, на общественном транспорте два часа добираться!
— Ну потерпишь, — Ваня махнул рукой. — Поездишь немного на автобусах.
— А почему не твою машину продать? — Инесса посмотрела на мужа в упор. — У тебя тоже есть машина. Веста. Она столько же стоит.
— Мою нельзя, — быстро сказал Ваня. — Мне на работу ездить надо, к клиентам. Это рабочий инструмент.
— А моя что, игрушка? — Инесса почувствовала, как злость поднимается откуда-то из груди.
— Инессочка, милая, — вмешалась Екатерина Николаевна. — Ну пойми, это же для меня. Я же совсем пропаду. А ты молодая, здоровая, поездишь на автобусах, не страшно.
— Не страшно? — Инесса повернулась к свекрови. — Екатерина Николаевна, я сейчас за сорок минут до работы добираюсь. На автобусах будет два часа. Два часа туда, два обратно. Четыре часа в день!
— Ну что-то придумаешь, — Ваня снова вмешался. — Может, коллеги подвозить будут.
— Какие коллеги? — Инесса чувствовала, как голова идет кругом. — Ваня, ты понимаешь, что ты говоришь? Ты предлагаешь продать мою машину, которую я купила на свои деньги, чтобы погасить чужие кредиты?
— Это моя мать! — Ваня повысил голос. — Маму нельзя в беде оставлять!
— Я и не предлагаю ее бросать! — крикнула в ответ Инесса. — Я говорю — давайте помогать деньгами, по мере возможности! Но не мою машину продавать!
— Деньгами не поможешь, — Ваня махнул рукой. — Это все растянется на годы. А надо сейчас решить.
— Тогда продавай свою машину! — Инесса почувствовала, что еще немного и заплачет от злости.
— Я уже сказал — мою нельзя, — Ваня скрестил руки на груди. — Это рабочий инструмент.
— А моя что? — Инесса шагнула к мужу. — У меня что, работы нет? Мне что, не надо на работу ездить?
— Да перестань ты, — Ваня отмахнулся. — Ты же женщина. Потерпишь как-нибудь.
Инесса застыла. Ваня посмотрел на нее, потом на мать, потом снова на Инессу.
— Короче, я уже все решил. Мой коллега Сергей готов купить твой Солярис. За четыреста восемьдесят тысяч, наличными. Надо только документы подготовить и...
— Я не продам машину, — тихо сказала Инесса.
— Что? — Ваня не понял.
— Я. Не. Продам. Машину, — Инесса четко проговорила каждое слово.
— Да ты что, с ума сошла? — Ваня шагнул к ней. — Моя мать без помощи останется!
— Я готова помогать деньгами, — Инесса старалась говорить спокойно. — Но машину я не отдам.
— Инессочка, ну как же так, — свекровь поднялась с дивана. — Я же тебя люблю как родную дочь. Ты же понимаешь...
— Я понимаю, что вы взяли кредиты, — Инесса повернулась к свекрови. — И вы должны их отдавать. Мы можем помочь. Но не так.
— Эгоистка, — выдохнул Ваня. — Думаешь только о себе.
Инесса посмотрела на мужа. В его глазах читалось непонимание и злость.
— Я думаю о справедливости, — сказала она. — И о том, что это моя машина.
Развернулась и пошла в спальню. Дверь за собой закрыла резко, но не хлопнула. Села на кровать, сжала руки в кулаки.
За дверью слышались приглушенные голоса. Ваня что-то говорил свекрови, свекровь всхлипывала. Потом входная дверь хлопнула — наверное, Екатерина Николаевна уехала.
Инесса легла на кровать, уставилась в потолок. Голова раскалывалась.
Неужели Ваня правда думает, что она просто так возьмет и отдаст машину? Машину, которую она покупала на деньги, отложенные еще до свадьбы? Она два года после института снимала комнату вместе с подругой, экономила на всем, откладывала по десять-пятнадцать тысяч в месяц. Потом вышла замуж, продолжала копить. И только через три года после начала накоплений смогла купить эту машину.
А теперь Ваня говорит «продай» так легко, будто речь о старой сумке.
Инесса закрыла глаза. Сон не шел.
***
Утром Инесса встала раньше будильника. Ваня спал на диване в комнате — ночью они даже не разговаривали. Она тихо собралась и вышла из квартиры.
В машине было холодно. Инесса завела двигатель, включила печку. Села, положила руки на руль. Белый Солярис, всего два года, в идеальном состоянии. Она сама выбирала цвет, сама первая села за руль после покупки. Помнила, как ехала тогда домой, как гордилась собой.
Тряхнула головой. Нельзя сейчас об этом. Надо ехать на работу.
Дорога заняла, как обычно, минут сорок. Офис торговой компании «Вектор» находился в промзоне на окраине. Инесса припарковалась, прошла внутрь.
— О, Инка, привет, — Светлана Петрова, коллега из соседнего отдела, махнула рукой. — Ты чего такая мрачная?
Инесса прошла к своему столу, села, включила компьютер.
— Света, можно с тобой поговорить? Потом, в обед?
— Конечно, — Светлана кивнула. — Что-то случилось?
— Потом расскажу.
Рабочий день тянулся бесконечно. Инесса проверяла счета, сверяла накладные, но мысли были совсем о другом. Она прокручивала в голове вчерашний разговор. Как Ваня сказал «продавай машину» таким тоном, будто это само собой разумеющееся. Как свекровь смотрела на нее глазами, полными слез.
В час дня Инесса и Светлана вышли в маленькое кафе через дорогу от офиса. Заказали салаты, сели у окна.
— Рассказывай, — Светлана отпила воды из стакана.
Инесса вкратце пересказала ситуацию. Про кредиты свекрови, про требование Вани продать машину, про отказ продавать его собственную.
Светлана слушала, и с каждым словом ее лицо становилось все более возмущенным.
— Погоди, погоди, — она подняла руку. — То есть он хочет продать именно твою машину? А свою оставить?
— Да, — Инесса кивнула. — Говорит, ему нужна для работы.
— А тебе не нужна, что ли? — Светлана покачала головой. — Инка, это же полный бред. Он что, считает, что ты на автобусах четыре часа в день ездить будешь?
— Похоже на то, — Инесса грустно улыбнулась.
— Слушай, а ты ему так и скажи — хочешь помочь маме, продавай свою тачку, — Светлана ткнула вилкой в салат. — Пусть сам на метро катается.
— Я говорила. Он сказал «мою нельзя».
— Охренеть, — Светлана выдохнула. — Извини за выражение, но это просто... Слушай, а ты что, собираешься соглашаться?
— Нет, — твердо сказала Инесса. — Я не продам машину.
— Правильно, — Светлана кивнула. — Держись. Это твоя машина, твои деньги. Пусть свои проблемы сам решает.
Они доели салаты, вернулись в офис. Весь остаток дня Инесса работала на автомате. В голове крутились мысли.
Вечером, когда она собиралась уходить, зазвонил телефон. Ваня.
— Алло.
— Инесса, давай встретимся, — голос мужа звучал примирительно. — Поговорим спокойно. В кафе «Встреча», там рядом с твоей работой. Через полчаса подъедешь?
Инесса подумала. Может, он одумался?
— Хорошо.
Кафе «Встреча» было небольшое, уютное. Инесса пришла первой, заказала себе зеленый напиток, села у окна. Через десять минут появился Ваня.
— Привет, — он сел напротив, улыбнулся виновато. — Слушай, давай без ссор. Нормально поговорим.
— Давай, — Инесса посмотрела на него.
Ваня заказал себе капучино, откинулся на спинку стула.
— Инесса, я понимаю, что вчера мы оба на эмоциях были. Но ситуация-то не изменилась. Маме реально плохо. Ей звонят из банка каждый день, угрожают.
— Я понимаю, — Инесса кивнула. — И я готова помогать. Но не машиной.
— Да какая разница, машиной или деньгами? — Ваня наклонился вперед. — Машину продадим, получим деньги, погасим долг. Все просто.
— Для тебя просто, — Инесса поджала губы. — А для меня это значит четыре часа в день в транспорте. Это значит вставать в шесть утра вместо семи. Это значит приезжать домой в девять вечера вместо семи.
— Ну подумаешь, — Ваня махнул рукой. — Временно потерпишь.
— Сколько временно? — спросила Инесса. — Год? Два? Пока мы не накопим на новую машину?
Ваня промолчал.
— Ваня, скажи честно, — Инесса посмотрела ему в глаза. — Почему именно мою машину? Почему не свою?
— Я уже говорил, — Ваня отпил кофе. — Мне машина нужна для работы. Я к клиентам езжу, на объекты. Без машины я работать не смогу.
— А я смогу? — Инесса чувствовала, как голос начинает дрожать. — У меня что, работы нет?
— У тебя офис стационарный, — Ваня пожал плечами. — Приехала и сидишь. А я по городу мотаюсь.
Инесса откинулась на спинку стула. Вот оно. Ваня правда считает, что его работа важнее. Что его нужды важнее.
— Слушай, — Ваня снова наклонился вперед. — Давай так. Продадим твою машину. А через год-полтора накопим и купим тебе новую. Еще лучше, чем сейчас.
— На какие деньги накопим? — Инесса усмехнулась. — У нас ипотека на пятнадцать лет. Мы
тридцать пять тысяч платим каждый месяц.
— Ну как-то накопим, — Ваня неопределенно махнул рукой.
— Ваня, ты вообще меня слышишь? — Инесса почувствовала, что злость снова поднимается. — Я тебе говорю — я не хочу продавать машину. Это моя машина. Я ее купила на свои деньги.
— А мама моя, — Ваня повысил голос. — И она в беде. А ты думаешь только о себе.
— Я не думаю только о себе, — Инесса тоже повысила голос. — Я предлагаю помогать твоей матери деньгами. Я готова давать по пять-семь тысяч в месяц. Но я не отдам машину.
— Пять тысяч? — Ваня хмыкнул. — Это капля в море. Это не решение.
— Тогда продавай свою машину, — отрезала Инесса.
Ваня резко встал.
— Знаешь, я думал, мы спокойно поговорим. А ты такая же упертая, как вчера.
— А ты такой же эгоистичный, — Инесса тоже встала.
Ваня бросил на стол деньги за кофе и вышел. Инесса осталась сидеть. Допила свой напиток, потом тоже вышла.
На улице было темно и холодно. Январь. Инесса села в машину, завела мотор. Руки дрожали.
Она поехала домой. В квартире было пусто. Ваня, видимо, еще не вернулся.
Инесса разделась, прошла в спальню, легла на кровать. Посмотрела в потолок.
Пять лет они с Ваней вместе. Пять лет брака. Неужели он правда настолько не ценит ее? Настолько не уважает?
Телефон пискнул. Сообщение от Вани: «Остаюсь у мамы ночевать. Подумай над своим поведением».
Инесса прочитала, убрала телефон. Подумай над своим поведением. Будто это она виновата.
Она встала, прошла на кухню, налила себе воды. Выпила, постояла у окна. За окном горели фонари, падал снег.
Инесса вернулась в спальню, легла. Долго не могла уснуть.
***
На следующий день Ваня так и не вернулся. Инесса проснулась в пустой квартире, собралась на работу в тишине. Весь день провела за компьютером, почти не отвлекаясь. Светлана пару раз заглядывала, но Инесса только качала головой — говорить не хотелось.
Вечером, когда она уже собиралась уходить из офиса, позвонил Ваня.
— Алло.
— Инесса, приезжай к маме, — голос был серьезным. — Нам надо все обсудить. Окончательно.
— Хорошо, — Инесса взяла сумку. — Буду через час.
Екатерина Николаевна жила в старом панельном доме на другом конце города. Инесса припарковалась во дворе, поднялась на четвертый этаж. Позвонила в дверь.
Открыла свекровь. Глаза припухшие, вид усталый.
— Здравствуйте, Екатерина Николаевна.
— Здравствуй, Инессочка. Проходи.
Инесса вошла. В прихожей стояла новая обувница — явно недавно купленная. Прошла в комнату — и невольно остановилась.
Комната выглядела совсем не так, как она помнила. Раньше тут были старые бумажные обои в цветочек, линолеум потертый. А сейчас — свежие светлые обои, натяжной потолок с точечными светильниками, ламинат под дерево. В углу стоял огромный новый холодильник, двухдверный, серебристый.
— Вот, — Ваня показал рукой вокруг. — Видишь, сколько денег ушло? Ремонт-то не дешевый.
Инесса медленно прошла по комнате. Присмотрелась к холодильнику — марка дорогая, такие стоят за сто с лишним тысяч.
— Екатерина Николаевна, — Инесса повернулась к свекрови. — А зачем вам такой дорогой холодильник нужен был? Вы же одна живете.
Свекровь растерялась.
— Ну... хотелось красивый. И большой, чтобы все помещалось.
— А ремонт? — Инесса показала на потолок, на обои. — Это же очень дорого. Натяжные потолки, хороший ламинат...
— Инесса, — Ваня шагнул вперед. — Какая разница, на что деньги ушли? Важно, что сейчас надо кредит гасить.
— Нет, не какая разница, — Инесса покачала головой. — Это важно. Я хочу понять, куда именно ушли четыреста тысяч.
Свекровь опустилась на диван.
— Ну вот... холодильник сто двадцать тысяч стоил. Ремонт — это обои, потолок, пол, мастера — тысяч двести ушло...
— Это триста двадцать, — быстро подсчитала Инесса. — А остальные восемьдесят?
Екатерина Николаевна помялась.
— Ну... пальто себе купила. Зимнее, хорошее. Тысяч шестьдесят стоило. А остальное... сестре Людмиле помогла. У нее там тоже проблемы были.
Инесса почувствовала, как внутри все похолодело.
— То есть вы взяли кредиты, чтобы сделать дорогой ремонт, купить дорогой холодильник и дорогое пальто? И еще сестре деньги дать?
— Ну да, — свекровь кивнула. — А что такого? Я же хотела, чтобы дома красиво было.
— Екатерина Николаевна, — Инесса присела рядом на диван. — Но если денег не было, зачем все это брать?
— Как зачем? — свекровь посмотрела на нее удивленно. — Жить же надо красиво. Не в нищете.
Инесса откинулась на спинку дивана. Вот оно что. Свекровь просто потратила кредитные деньги на прихоти. На то, без чего вполне можно было обойтись. А теперь хочет, чтобы Инесса за это расплатилась.
— Ваня, — Инесса повернулась к мужу. — Ты это знал? Что деньги ушли не на необходимое, а на ремонт и пальто?
— Ну и что? — Ваня пожал плечами. — Это же мама. Она имеет право жить красиво.
— Имеет, — согласилась Инесса. — Но на свои деньги. А не в кредит, который потом другие должны гасить.
— Другие? — Ваня нахмурился. — Это моя мать. Я должен ей помогать.
— Помогай, — Инесса встала. — Продавай свою машину.
— Опять ты за свое, — Ваня тоже встал. — Сколько можно?
— А сколько можно от меня требовать пожертвовать тем, что я заработала? — Инесса посмотрела на мужа. — Ваня, давай я тебе один вопрос задам. Честно ответишь?
— Давай.
— Если бы это у моей мамы были кредиты, и я бы потребовала продать твою машину, чтобы их погасить. Ты бы согласился?
Ваня замолчал. Смотрел на Инессу, потом отвел взгляд.
— Нет, — выдохнул он наконец. — Не согласился бы. Но это другое.
— Чем другое? — спросила Инесса тихо.
— Это моя мать, — Ваня сжал кулаки. — Я за нее отвечаю.
— А за меня ты не отвечаешь? — Инесса шагнула к нему. — Я твоя жена. Пять лет. Я не заслужила хоть какого-то уважения?
— Это не про уважение, — Ваня отвернулся.
— Про что тогда? — Инесса почувствовала, как голос начинает дрожать. — Про то, что твоя мама важнее меня? Про то, что мои интересы ничего не значат?
— Да перестань ты, — Ваня махнул рукой. — Ты преувеличиваешь. Я просто прошу продать машину. Временно потерпишь, потом новую купим.
— На какие деньги? — Инесса подняла голос. — На какие деньги мы купим новую машину? У нас ипотека на пятнадцать лет!
— Как-нибудь купим, — Ваня отмахнулся.
— Нет, — Инесса покачала головой. — Не купим. Потому что ты будешь всегда находить причины, почему твоей маме нужна помощь. И я буду всегда на последнем месте.
— Инессочка, милая, — свекровь поднялась с дивана. — Ну что ты так. Я же тебя люблю. Мы же почти родные.
— Если бы вы меня любили, — Инесса повернулась к свекрови, — вы бы не требовали от меня отдать то, что я заработала. Вы взяли кредиты — вы и отвечаете. Мы готовы помогать деньгами. Но не моим имуществом.
— Значит, откажешь? — Ваня скрестил руки на груди. — Окончательно?
— Да, — твердо сказала Инесса. — Я не продам машину.
— Хорошо, — Ваня кивнул. — Тогда я сам решу, как быть.
Инесса посмотрела на него, потом развернулась и вышла из квартиры.
***
Дома Инесса долго сидела на кухне, смотрела в окно. Звонить Ване не стала. Он не звонил тоже.
В субботу утром, когда Инесса проснулась, входная дверь хлопнула. Пришел Ваня. Вид у него был решительный.
— Нам надо поговорить, — он прошел в комнату.
Инесса встала, прошла следом. Ваня стоял посреди комнаты, руки в карманах.
— Я принял решение, — начал он. — Раз ты не хочешь продавать машину, я буду помогать маме сам. По пятнадцать тысяч в месяц.
— Откуда? — спросила Инесса.
— Из нашего бюджета, — Ваня пожал плечами. — Значит, будем экономить. На продуктах, на развлечениях. Потерпим.
— Погоди, — Инесса нахмурилась. — То есть ты решил за нас обоих? Что мы будем отдавать пятнадцать тысяч?
— Это моя мать, — Ваня посмотрел на нее. — И это мое решение.
— А как же ипотека? — Инесса почувствовала, как внутри закипает. — Мы платим тридцать пять тысяч. У нас на все остальное остается пятьдесят. Если забрать пятнадцать, останется тридцать пять. На двоих. На еду, на коммуналку, на бензин.
— Справимся, — Ваня отмахнулся.
— Нет, — Инесса покачала головой. — Не справимся. Это нереально.
— Значит, ты откажешь? — Ваня сузил глаза. — Откажешь помочь моей матери?
— Я не отказываю помочь, — Инесса шагнула к нему. — Я говорю, что пятнадцать тысяч — это слишком много. Давай по пять. Это реально.
— Пять — это ничто, — Ваня махнул рукой. — Толку от них никакого.
— Тогда продавай свою машину, — в который раз повторила Инесса.
— Ты невыносима, — Ваня сжал челюсти. — Я думал, ты меня любишь. А ты думаешь только о себе.
— Я думаю о справедливости, — Инесса почувствовала, как слезы подступают к глазам, но сдержалась. — И о том, что ты используешь меня.
— Использую? — Ваня хмыкнул. — Мы пять лет в браке. Я тебя обеспечиваю.
— Обеспечиваешь? — Инесса подняла брови. — Ваня, мы зарабатываем примерно одинаково. Я плачу половину ипотеки, половину коммуналки, половину продуктов. Где ты меня обеспечиваешь?
Ваня промолчал.
— И кстати, — продолжила Инесса, — ты говорил про детей. Что я тебе даже ребенка не родила. Ваня, мы же вместе решили подождать с детьми. Помнишь? Ты сам говорил — давай сначала на ноги встанем.
— Ну да, — Ваня кивнул. — Но уже пять лет прошло.
— И за эти пять лет ничего не изменилось, — Инесса развела руками. — У нас ипотека. Мы живем от зарплаты до зарплаты. О каких детях речь?
— А ты бы машину продала, — Ваня сощурился, — вот и появились бы деньги на детей.
Инесса застыла. Вот оно. Вот что он думает. Что она должна пожертвовать своим имуществом, своим комфортом, своей работой — ради его планов.
— Ваня, — она посмотрела мужу в глаза. — Ответь честно. Ты меня уважаешь?
Он замолчал.
— Ты считаешь, что мои интересы так же важны, как твои?
Снова тишина.
— Ты видишь во мне равного партнера или просто приложение к своей жизни?
Ваня отвернулся.
— Я вижу упрямую женщину, которая не хочет помочь моей матери.
Инесса выдохнула. Все ясно.
— Хорошо, — она кивнула. — Тогда я тоже хочу сказать. Я подаю на развод.
Ваня резко обернулся.
— Что?
— Я подаю на развод, — повторила Инесса спокойно. — Я не хочу жить с человеком, который меня не уважает.
— Ты с ума сошла, — Ваня шагнул к ней. — Из-за какой-то машины?
— Не из-за машины, — Инесса покачала головой. — Из-за того, что ты считаешь нормальным использовать меня. Требовать от меня жертв, которые сам не готов принести. Ставить интересы своей матери выше моих.
— Но мы же пять лет вместе, — Ваня растерялся. — Ты же меня любишь.
— Любила, — Инесса почувствовала, как что-то внутри обрывается. — Но любовь не может быть односторонней. Я не могу жить с человеком, для которого я на последнем месте.
— А дети? — Ваня схватился за эту мысль. — Ты же хотела детей.
— Хотела, — согласилась Инесса. — И сейчас я безмерно рада, что мы их не успели завести.
— Почему? — Ваня не понял.
— Потому что представь, — Инесса посмотрела на него, — какая жизнь была бы у наших детей. Бабушка, которая считает нормальным жить в кредит и требовать, чтобы другие за нее расплачивались. Отец, который всегда будет на стороне своей матери, а не на стороне жены. Который учит, что мужчина важнее женщины, что мужские интересы превыше всего.
Ваня молчал.
— Я не хочу таких детей, — закончила Инесса. — И я не хочу такого брака.
Она развернулась и пошла в спальню. Достала из шкафа сумку, начала складывать вещи.
— Ты что делаешь? — Ваня зашел следом.
— Собираюсь, — Инесса не оборачивалась. — Поживу пока у родителей. Потом решим с квартирой.
— Инесса, постой, — Ваня схватил ее за руку. — Давай не будем торопиться.
Она высвободила руку.
— Я не тороплюсь. Я три дня думала. И я приняла решение.
Собрала необходимые вещи, взяла документы. Прошла в прихожую, надела куртку.
— Инесса, — Ваня стоял в дверях комнаты. — Ты пожалеешь.
Она посмотрела на него.
— Нет. Я пожалела бы, если бы осталась.
Вышла из квартиры, спустилась вниз. Села в свою машину. Белый Солярис завелся с первого раза. Инесса выехала со двора, поехала к родителям.
***
Прошло две недели. Инесса переехала к родителям, начала бракоразводный процесс. Ваня сначала пытался звонить, уговаривать вернуться, потом затих.
С квартирой они решили разбираться через суд. Ипотеку пока платили пополам — Инесса переводила свою часть на счет Вани, он вносил общий платеж.
В пятницу вечером Инесса ехала домой с работы. Точнее, к родителям — это был теперь ее дом. Белый Солярис послушно нес ее через город. За окном падал снег, горели фонари.
Телефон зазвонил. Светлана.
— Привет, как дела?
— Нормально, — Инесса притормозила на светофоре. — Документы подала на развод.
— Молодец, — в голосе Светланы слышалась поддержка. — Правильно сделала. Такому типу только волю давать нельзя.
— Да уж, — Инесса усмехнулась.
— Слушай, а как там с квартирой? Делить будете?
— Через суд решим. Там еще вопрос, сколько каждый вложил. Мне юрист сказал, могу попробовать доказать, что я больше платила.
— Ну держись, — Светлана вздохнула. — Если что — звони, поддержу.
— Спасибо.
Инесса приехала к родителям. Припарковалась во дворе, поднялась на третий этаж. Мама открыла дверь, улыбнулась.
— Заходи, доченька. Отец уже стол накрыл.
Виктор Степанович сидел на кухне, раскладывал по тарелкам пельмени.
— О, Инесска приехала, — он поднялся, обнял дочь. — Как день прошел?
— Нормально, — Инесса села за стол. — Работы много было.
Людмила Ивановна налила всем напиток из чайника, села напротив.
— Доченька, а ты не жалеешь? — осторожно спросила она. — Что с Ваней развод?
Инесса подумала. Жалеет ли она?
— Нет, мам. Не жалею. Наоборот — рада, что вовремя поняла.
— Вовремя поняла что? — уточнил отец.
— Что нельзя жить с человеком, который тебя не ценит, — Инесса взяла вилку. — Который считает, что его интересы важнее твоих. Который готов тебя использовать.
Виктор Степанович кивнул.
— Правильно говоришь. Лучше одной, чем с таким.
— Я не буду одна, — Инесса улыбнулась. — У меня работа есть, родители, друзья. У меня своя жизнь.
— И своя машина, — добавил отец с усмешкой.
— И своя машина, — согласилась Инесса.
Они поели, попили напитки. Потом Инесса помогла маме с посудой, прошла в свою комнату — ту самую, где жила до замужества.
Легла на кровать, посмотрела в потолок. Странно. Пять лет замужем, а теперь снова здесь. Будто круг замкнулся.
Но нет. Это не круг. Это новый виток. Она не та наивная девчонка, что выходила замуж в двадцать семь. Она стала сильнее. Научилась отстаивать себя.
Телефон пискнул. Сообщение от неизвестного номера. Инесса открыла.
«Инесса, это Екатерина Николаевна. Ваня сказал, что вы разводитесь. Я хотела поговорить с вами».
Инесса посмотрела на экран. Потом удалила сообщение. Не стала отвечать.
Ей не нужно больше это все. Не нужны манипуляции, давление, чувство вины.
Она сделала выбор. И этот выбор освободил ее.
Инесса встала, подошла к окну. За окном город, огни, снег. Где-то там ее машина стоит во дворе. Белый Солярис, купленный на собственные деньги, сохраненный вопреки всему.
Завтра она снова поедет на работу. Потом к юристу, обсудить раздел имущества. Потом, может, заедет в магазин, купит что-то для дома.
Жизнь продолжается. Новая жизнь. Свободная.
Инесса улыбнулась своему отражению в темном стекле.
Да, впереди будет непросто. Развод, суд, раздел квартиры. Но она справится. Потому что она не одна. Потому что у нее есть поддержка. И главное — потому что она сделала правильный выбор.
Она не позволила себя использовать. Не позволила принести себя в жертву чужим амбициям и безответственности. Сохранила свое достоинство и свою независимость.
И это было важнее любого брака, любых отношений.
Инесса отошла от окна, легла на кровать. Закрыла глаза.
Завтра начнется новый день. Ее день. Ее жизнь.
И она была готова к ней.