Лента кассового транспортёра в «Ашане» неумолимо ползла вперёд, унося продукты к сканеру. Лена, тридцатипятилетняя женщина с усталым, но решительным взглядом, выкладывала покупки: молоко, яйца, крупы, курицу. Стандартный набор для семьи, где бюджет расписан до копейки.
Следом за её скромными покупками на ленту плюхнулась банка элитного кофе, упаковка дорогой сырокопченой колбасы и коробка бельгийских конфет.
— Ой, Леночка, я тут совсем немножко добавила, — пропела Зинаида Петровна, свекровь, поправляя перламутровую пуговицу на своём пальто, которое помнило ещё времена дефицита, но носилось с видом королевской мантии. — У Светочки настроение плохое, надо девочку порадовать.
Светочке было тридцать два года. «Девочка» стояла рядом, уткнувшись в телефон, и даже не соизволила помочь сложить пакеты.
— Зинаида Петровна, у нас общий чек только на базовые продукты, — спокойно, но твёрдо сказала Лена, ставя разделитель на ленту. — Деликатесы вы оплачиваете сами.
Свекровь замерла. Её накрашенные брови взлетели так высоко, что едва не скрылись под меховой шапкой.
— Ты попрекаешь нас едой? — громко, на всю кассу, возмутилась она. — Света, ты слышишь? Родная невестка жалеет для тебя конфет! Мы к ним со всей душой, а они нам…
Зинаида Петровна прижала руку к сердцу, набирая воздух для лекции о семейных ценностях.
— В прошлый раз ваша «душа» обошлась моему бюджету в пять тысяч, — парировала Лена, не глядя на неё. — А пенсия у вас, напомню, цела, вы её на депозит кладёте.
— Я, между прочим, финансовый стратег семьи! — гордо заявила свекровь, вздернув нос. — Деньги должны работать, а не проедаться!
— Странно, что ваш «стратегический фонд» работает только на вход, а на выход у него вечный технический перерыв, — с улыбкой заметила Лена.
Зинаида Петровна побагровела, открыла рот, чтобы выдать гневную тираду, но неловко дёрнулась, задела локтем стойку с жвачками, и на пол с грохотом посыпались разноцветные пачки «Орбита». Свекровь застыла, растопырив руки, словно курица, пытающаяся взлететь с насеста.
Скандал на кассе был лишь увертюрой. Вечером того же дня Лена вернулась с работы чуть раньше обычного. Ключ в замке повернулся бесшумно. Из кухни доносились голоса и звон посуды.
В квартире, купленной Леной в ипотеку ещё до брака (и за которую она продолжала платить сама), хозяйничали Зинаида Петровна и золовка Света.
— Мам, ну этот сыр дешёвый какой-то, «Российский», — гундосила Света с набитым ртом. — Могла бы и пармезан купить, раз уж мы в гости приехали. Жмотиха она.
— Терпи, доченька, — увещевала мать. — Вот дожмём Олега, перепишет он дачу на тебя, тогда заживём. А эта пусть платит. Она сильная, она лошадь ломовая.
Лена вошла в кухню. Стол был завален объедками. Половина недельного запаса продуктов была уничтожена. Света, увидев невестку, даже не поперхнулась, лишь лениво потянулась за очередным бутербродом.
— О, явилась, — вместо приветствия бросила золовка. — Лен, у тебя шампунь закончился. Я хотела голову помыть, а там пусто. Ты что, экономишь на гигиене?
— Я пользуюсь профессиональной серией, Света, и она стоит в шкафчике, а не на бортике ванны, — ледяным тоном ответила Лена. — И я не помню, чтобы приглашала вас на дегустацию моего холодильника.
— Мы же семья! — всплеснула руками Зинаида Петровна. — Леночка, ты становишься мелочной. Нельзя быть такой материалисткой. Духовность должна быть на первом месте!
— Именно поэтому вы, «духовная личность», сейчас доедаете третью палку моей колбасы, не снимая оболочки? — уточнила Лена, кивнув на стол.
Зинаида Петровна глянула на кусок в своей руке, увидела свисающую шкурку, попыталась незаметно выплюнуть непрожеванное, но поперхнулась и издала звук, похожий на гудок сломанного паровоза.
На следующий день ситуация накалилась до предела. У Олега, мужа Лены, был день рождения. Собрались гости: тётка из Саратова, двоюродный брат, соседка. Лена накрыла стол, стараясь сохранить лицо. Но у свекрови был свой сценарий.
Когда дело дошло до тостов, Зинаида Петровна встала, постучала вилкой по хрустальному бокалу и обвела всех значительным взглядом.
— Дорогой сынок! — начала она. — Я желаю тебе терпения. Потому что жить с женщиной, которая считает каждый кусок хлеба — это подвиг. Вот сегодня… — она сделала трагическую паузу, — я взяла кусочек хлеба со стола, пока Лена резала салат. Так она так на меня посмотрела, будто я у неё золото украла! Попрекает меня куском хлеба в собственном доме сына!
За столом повисла тишина. Олег уткнулся в тарелку, делая вид, что изучает структуру селёдки под шубой. Лена медленно положила вилку.
— Мама, ну зачем ты… — промямлил Олег.
— Нет, пусть все знают! — воодушевилась Света. — Она и мне заявила, что я много воды лью, когда моюсь. Жадность — это порок! Я, как дизайнер по натуре, вижу, что у Лены аура чёрная, скупостью пропитанная.
— Света, твой «дизайнерский» опыт заканчивается переклейкой обоев в «Sims», а ауру ты путаешь с запахом перегара после вчерашнего, — спокойно отрезала Лена.
Гости хихикнули.
— Ты… ты специально! — взвизгнула золовка.
— Хватит! — Зинаида Петровна ударила ладонью по столу. — Лена, это переходит все границы. Мы посовещались с Олегом и решили. Ты должна переписать дачу на Свету. Ей нужнее, у неё личная жизнь не устроена, ей нужно место для релаксации. А ты всё равно работаешь сутками. И ещё… нам нужны деньги на ремонт в моей квартире. Триста тысяч. Считай это компенсацией за твоё хамство и моральный ущерб.
Олег всё так же молчал, не смея поднять глаз. Это было предательство. Тихое, трусливое, согласованное.
Лена встала. Её спокойствие вдруг стало пугающим. Она подошла к серванту, достала оттуда плотную папку и бросила её на стол перед свекровью.
— Компенсация, говорите? Открывай, Зинаида Петровна. Читайте вслух.
Свекровь с опаской открыла папку.
— Что это? Чеки?
— Именно. Это «Меморандум о куске хлеба», — голос Лены звенел сталью. — Здесь подсчитано всё за последние пять лет. Продукты, которые вы вывозили сумками каждые выходные. Оплата коммуналки за квартиру Светы, которую Олег платил из моего бюджета, говоря, что «маме на лекарства». Ремонт вашей машины, Зинаида Петровна. И даже тот кредит, который Олег взял, чтобы закрыть долги Светы перед микрозаймами.
Лена наклонилась над столом, глядя прямо в бегающие глаза мужа.
— Итого, вы «наели» на два миллиона рублей. Дача, которую вы хотите, записана на мою маму. Квартира — моя добрачная собственность. Машина — в кредите на моё имя. А у Олега здесь — только старый ноутбук и его трусы.
— Да как ты смеешь… — прошипела свекровь, но уверенности в её голосе поубавилось. — Я — мать! Я тебя прокляну! Я знаю законы Вселенной, бумеранг вернётся!
— Ваш бумеранг, Зинаида Петровна, застрял где-то в текстурах из-за перегруза вашей наглостью, — усмехнулась Лена.
— Олег! Скажи ей! — взвизгнула Света, оттирая свёклу салфеткой. — Выгони её!
— Из её же квартиры? — уточнила Лена. — Нет, дорогие мои. Ультиматум здесь ставлю я. У вас есть десять минут, чтобы собрать вещи и покинуть помещение. Олег, это касается и тебя. Ты же не можешь бросить маму и сестру в такой тяжёлый момент?
— Леночка, ну зачем так круто… — заблеял Олег, наконец-то подав голос. — Мы же семья…
— Были семьёй, пока вы не решили, что я — дойная корова без права голоса. Время пошло. Девять минут.
Зинаида Петровна попыталась изобразить сердечный приступ. Она схватилась за грудь, закатила глаза и начала оседать на стул.
— Ой, сердце… Умираю… Воды…
Лена даже не шелохнулась.
— Не трудитесь, мама. Я только что видела, как вы уплетали ветчину. Если бы это было сердце, вы бы уже посинели. А пока вы красная, как помидор, которому стыдно за свою грядку.
Зинаида Петровна мгновенно выпрямилась, глаза её сверкнули злобой.
— Гадина! — выплюнула она. — Пошли, Олег! Света! Ноги моей здесь не будет! Мы ещё посмотрим, как ты приползёшь!
Сборы были хаотичными. Света пыталась прихватить подарочный набор полотенец, но под взглядом Лены вернула его на место. Олег жалко тыкался в углы, собирая носки. Зинаида Петровна проклинала невестку до седьмого колена, попутно запихивая в сумку остатки колбасы со стола.
— Положите колбасу, — спокойно сказала Лена. — Это тот самый «кусок хлеба», которым вы меня попрекали. Не подавитесь.
Когда дверь за ними захлопнулась, в квартире стало тихо. Лена подошла к окну. Внизу, у подъезда, стояла троица. Олег с чемоданом, испачканная Света и Зинаида Петровна, размахивающая руками. Они пытались вызвать такси, но, видимо, «эконом» не ехал, а на «комфорт» денег жалели.
Лена налила себе бокал вина, откусила кусок бутерброда с икрой, который так и не успела съесть за ужином, и улыбнулась.
Через неделю Лена узнала от общих знакомых, что Олег живёт с мамой и сестрой в их «двушке». Света грызёт его за маленькую зарплату, Зинаида Петровна пилит за то, что упустил такую квартиру, а сам он спит на раскладушке в кухне, потому что в комнатах «королевы».