В просторной комнате старого дома, где всё ещё витали воспоминания о былом семейном уюте, Тамара Васильевна лежала на кровати, уставившись в стену. День клонился к вечеру, но летнее солнце упорно пробивалось сквозь шторы, создавая обманчивое ощущение полудня. Сергей, её сын, только что вошёл, чтобы проверить, как она себя чувствует после всех этих тяжёлых месяцев.
— Это ты, сынок? — безучастно произнесла Тамара Васильевна, медленно проводя пальцем по потрескавшейся поверхности стены.
Сергей приблизился ближе, стараясь не показать раздражения, которое накопилось за последнее время, и ответил, пытаясь внести нотку бодрости в свой голос.
— Я думал, ещё день, мам. А уже ближе к девяти вечера. Просто лето, и твои окна на запад выходят, вот солнце и заливает комнату светом, — пояснил он, опускаясь на край её кровати.
— Как ты сегодня себя чувствуешь?
Она как будто не услышала его слов и продолжила вести пальцем по узорам на ковре, висевшем на стене.
Сергей давно предлагал убрать этот старомодный элемент декора, который казался ему пережитком прошлого. Но каждый раз Тамара Васильевна начинала всхлипывать и не соглашалась.
— Да как ты можешь такое предлагать? Это же подлинный персидский ковёр. Твой отец привёз его из Ирана, когда служил в дипломатической миссии, и для меня это самая дорогая память.
После смерти мужа Тамара не захотела ничего менять в их просторном доме. Только попросила разъединить спаренные кровати в их общей спальне и расставить их у противоположных стен.
— Мне страшно лежать рядом с пустой кроватью, холодной и одинокой, — объяснила она тогда сыну.
По ночам она утверждала, что на неё наваливается какое-то существо с хвостом и копытами, которое зовёт её по имени.
— Мам, ну что за выдумки? Какие чудища? Такого не бывает в жизни, — не выдержал однажды Сергей.
— А вот и бывает, — упрямо возразила женщина. — Ты что, собственной матери не веришь? Эх, если бы отец был жив, он бы тебе уши надрал за такие разговоры.
Сергей понимал, что спорить бесполезно, и, тяжело вздыхая, уходил в свою комнату. Его выматывали эти постоянные стычки с матерью, которая упорно цеплялась за свою боль от потери, вовлекая в неё всех вокруг. Она не прислушивалась ни к уговорам сына, ни к рекомендациям семейного врача, ни даже к советам друга семьи, адвоката. Все они уговаривали Тамару взять себя в руки и найти какое-нибудь занятие, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.
Однажды Сергей даже пригласил психиатра, но тот не выявил серьёзных отклонений и объяснил поведение женщины недостатком внимания.
— Ну не могу я уделять ей столько времени, сколько она хочет, — кипел от раздражения Сергей. — У меня бизнес только на ноги встаёт, я с утра до ночи на работе. А ей нужно, чтобы я сидел рядом круглые сутки и слушал её жалобы.
Казалось, напряжение в доме достигло пика, и хуже уже некуда. Но после того, как мать поскользнулась на лестнице, упала и сломала бедро, жить с ней стало совсем невыносимо. Вернувшись из больницы, Тамара Васильевна почти круглые сутки лила слёзы.
— И зачем я только появилась на свет? Мужа похоронила, сама стала инвалидом. Кому я такая сдалась? Даже сын и тот не хочет на меня смотреть, словно я ему в тягость.
Сиделка, которую нанял Сергей, часто сама вынуждена была пить валерьянку от бесконечных всхлипываний пожилой женщины. По утрам она с трудом уговаривала хозяйку подняться, одеться и умыться. На все предложения мать отвечала одним и тем же.
— Оставьте меня в покое, не хочу я больше жить в этой боли.
Иногда она вовсе не вставала с постели, а лежала часами лицом к стене, водя пальцем по своему любимому персидскому ковру, отчего начала худеть и терять здоровый цвет лица. В конце концов врачи диагностировали депрессию средней степени и попытались убедить женщину, что нельзя так долго оставаться в постели. Малоподвижность может привести к атрофии мышц.
— Тамара Васильевна рискует остаться прикованной к кровати на всю оставшуюся жизнь, — с беспокойством сообщил Сергею семейный врач.
— И что же теперь делать? — поинтересовался тот.
— Убедите её выполнять упражнения, которые назначил травматолог. Сначала можно делать их сидя в постели, а через пару недель потихоньку вставать и разминаться с помощью ходунков.
Легко сказать, подумал Сергей. Попробуй уговори человека, который сам себя заживо хоронит.
— Ну встряхните её как-то, — посоветовал психиатр. — Организуйте просмотр любимых фильмов или пригласите на ужин в ресторан. Может, даже познакомьте со своей подругой.
Но Сергею ничего из этого не подходило. Включать старые фильмы — мать запрещала. Услышав знакомые мелодии, она начинала рыдать и просить.
— Ой, Серёжа, выключи, пожалуйста, не могу это слышать. Мы ведь смотрели этот фильм вместе с папой, и сердце разрывается, — всхлипнула она.
В ресторан она точно не согласится поехать, скажет.
— Ну куда мне на инвалидной коляске? Как же мне стыдно будет перед людьми.
А девушки у Сергея, тридцатилетнего бизнесмена, до сих пор не завелось. Конечно, иногда он встречался с женщинами, но все они уходили из его жизни, как только узнавали, что он живёт с больной матерью.
— Что за существование она мне устроила? — всё больше злился Сергей, чувствуя, что выходит из себя.
Его прабабушка, бабушка отца, тоже рано потеряла мужа, осталась с четырьмя детьми на руках, но не раскисала, никого в детский дом не сдала, всех вырастила. А его мать... Сергей не хотел думать о ней плохо, но женщина каждый день словно подливала масла в огонь его раздражения.
Наконец он решил, что если не отдохнёт, то просто сломается. Бывший однокурсник Антон как раз пригласил его на рыбалку. И Сергей согласился. Деревня Озерки, где когда-то жили предки приятеля, оказалась очень живописным местом с двумя большими озёрами и несколькими поменьше. Между водоёмами раскинулись сосновые и смешанные лесочки, полные грибов и ягод. Сергей даже задумался, а не приобрести ли здесь дачу.
— А что, мысль стоящая, — обрадовался приятель. — Я вот свою старую хибарку продал, а теперь жалею. Всё равно приезжаю сюда отдыхать. Подожди, сейчас пройдёмся по округе, может, кто домик и продаёт.
Они начали поиски с дальней улицы, где стояли в основном старые, покосившиеся домишки.
— Ну ничего, — оптимистично рассуждал однокурсник. — Пока сойдёт и такой. А потом можно будет и коттедж построить. Верно?
У одного из домов они заметили молодую женщину на велосипеде и решили расспросить её.
— Доброго дня, — улыбнулся Антон, подходя ближе к забору. — А не подскажете, вы из местных? Могли бы нам помочь в одном деле?
Незнакомка спустилась с велосипеда и поправила тяжёлую сумку на плече.
— Я здешняя почтальонша. А что вам нужно-то?
— Домики в вашей деревне никто не продаёт? — спросил Сергей.
Она серьёзно посмотрела на него и вдруг рассмеялась.
— Домик? Вы шутите? Да здесь даже самые скромные участки уже расхватали. Сами видите, какая здесь красота. Кто же позволит такому простаивать без дела, когда это рай на земле?
— То есть, всё распродали? — уточнил Сергей.
— Ну да, конечно, — снова улыбнулась почтальонша.
— Эх, — почесал затылок Антон. — А я, дурак, не захотел ремонтировать бабушкин дом. Вот и продал его лет пять назад.
— Может, оно и к лучшему, — сказала молодая женщина. — У нас тут одно время даже жить было страшно. Дома, которые хозяева не хотели продавать, городские дельцы просто поджигали ночью. Четыре усадьбы так сгорели, пока не пожаловались властям и эту банду не посадили.
— А вы давно здесь живёте? — снова спросил Сергей.
— С рождения. После школы уезжала в город учиться, а потом вернулась.
— А можно к вам напроситься?
И вдруг улыбка исчезла с её лица. Почтальонша нахмурилась и покачала головой.
— Нет.
— А почему? — хором спросили друзья.
Женщина явно не хотела вдаваться в объяснения, и тогда Сергей высказал догадку.
— У вас дома лежачий больной?
— Ой, что вы, — покачала головой она. — Нет, просто дочка у меня маленькая, и нам в доме посторонние ни к чему.
Она снова села на велосипед и покатила вниз по пыльной грунтовке.
— Хорошенькая, — цокнул языком Антон.
— Ага, только мы, кажется, имени её не спросили, — сказал Сергей и побрёл дальше по улице.
Стало ясно, что никакого домика он здесь не купит, а в планах уже нарисовалась картина, как он привезёт сюда мать, покажет эту красоту, и она встрепенётся. Они дошли до начала улицы, где оставили машину, и уже собрались ехать к озеру, как вдруг услышали крик. Выглянув, они увидели, как к машине бежит почтальонша.
— Ребята, — выдохнула она, подбежав и опираясь на капот. — Умоляю, помогите! У дочки приступ аппендицита, а машина фельдшера на ремонте. И скорая к нам не скоро доберётся. Дачники все на пляжах.
Женщина расплакалась, а друзья, переглянувшись, быстро приняли решение.
— В машину! — скомандовал Сергей. — Показывайте дорогу.
Все трое сели в авто и помчались по сельской дороге, поднимая пыль. Когда девочку прямо из приёмного покатили в хирургию на каталке, Светлана — так звали почтальоншу — крепко обняла Сергея и его приятеля.
— Ребята, спасибо вам огромное. Врач сказал, что привезли вовремя. Простите, что из-за нас ваш отдых прервался.
— Да что вы, Светлана, — возразил Сергей. — Наоборот, мы рады, что смогли помочь. Пусть она поскорее поправляется.
— Теперь получается, я ваша должница, — засуетилась Светлана. — Вы даже денег за бензин с меня не взяли. Хотите, дам ключи от своего дома? Живите, пока мы с дочкой в больнице.
— О, нет-нет, мы как обычно в палатке переночуем, — успокоил её Антон.
— А вы лучше дайте нам свой номер телефона. Будем справляться о здоровье Дарьи, раз уж мы вам помогли.
Сергей всё никак не мог забыть этот случай. Он заметил, что девчонки жили очень скромно, можно сказать, в нужде. Одежда была с чужого плеча, питались в основном с огорода, да ещё держали хозяйство с курами и козой. Мужчины в семье не было, так что косить сено для козы или колоть дрова зимой Светлане приходилось самой. Сергей чувствовал, что при мысли о ней у него как-то сжимается сердце. Он даже боялся признаться себе, что влюблён, и однажды по телефону спросил, не тяжело ли ей справляться одной.
— А куда деваться? — лишь усмехнулась Света. — И потом, я не одна такая. У нас и бабушки всё сами тянут.
А ещё Сергея не оставляла идея привезти мать в Озерки. Казалось, здесь сам воздух помогает прийти в себя. Да и деревенская еда куда полезнее городской. В конце концов он решился, набрал номер Светланы и стал ждать ответа. Но она, взяв трубку, вдруг резко ответила.
— Сергей, ну я же сказала нет. И другого ответа не будет.
— Это Сергей, — смущённо пробормотал он. — Я вообще-то с деловым предложением.
— И у тебя предложение? — голос Светы был совсем недружелюбным. — Ребята, не старайтесь. Я не собираюсь отсюда уезжать.
— А я не предлагаю уезжать, — удивился мужчина. — Как раз наоборот.
Она притихла.
— Ой, Сергей… Прости. Антон меня совсем измучил предложением выйти за него замуж и переехать в город, а мой дом отремонтировать и сдавать дачникам. Не хочу этого. Этот дом мой дедушка строил. Да и не люблю я его, хотя он, конечно, симпатичный парень.
Сергей улыбнулся в трубку.
— Нет, Света, у меня к тебе предложение совсем другого рода. Хочешь подзаработать? У меня, понимаешь, на руках больная мама. Там куча разных диагнозов, но главное — это депрессия. Она никак не может из неё выбраться. Врачи считают, нужна встряска. Вот я и подумал. Я бы тебе заплатил, как городской сиделке, а это, поверь, приличные деньги.
Светлана задумалась. Она действительно устала считать каждую копейку и часто влезать в долги. Дарья растёт, нужна нормальная одежда, а не перешитая из чужих вещей.
— А ваша мама-то согласна? — спросила она с сомнением.
— Конечно, я скажу, что это отдых на даче, — обрадовался мужчина, поняв, что Света не отказывается.
Тамара Васильевна никак не отреагировала на известие, что её везут в деревню. Сын ожидал, что она устроит истерику, будет сопротивляться, но нет. Женщина послушно пересела из машины в инвалидную коляску и не произнесла ни слова, пока он вёз её в Озерки. Лишь когда Сергей наклонился, чтобы поцеловать на прощание, мать прошептала.
— Серёжа… Ты ведь не бросишь меня здесь насовсем?
— Что значит всё? Мы ещё увидимся. Я буду к тебе приезжать почаще.
Но Тамара Васильевна почувствовала, что сын и сам не верит своим словам. Просто махнула рукой на прощание и отвернулась, чтобы он не увидел её слёз.
Света отвела своей подопечной бывшую детскую комнату, так как они с дочерью спали в большой спальне. Пожилая женщина привычно отвернулась к стене и принялась за своё любимое занятие.
В тихой комнате деревенского дома, где Тамара Васильевна проводила дни в размышлениях о прошлом, она продолжала вести пальцем по ковру на стене. Правда, здесь висел не тот персидский шедевр из её воспоминаний, а простой местный коврик с изображением оленей в лесу. Вечером из садика вернулась Дарья и сразу направилась в комнату к гостье, чтобы познакомиться поближе.
Увидев, как женщина проводит пальцем по узорам, девочка подошла ближе и с любопытством спросила.
— Тётя Тамара, ты тоже лисичку ищешь, да?
Тамара Васильевна не отреагировала на её слова, продолжая сосредоточенно следить за своими движениями. Тогда Дарья шагнула ещё ближе и повторила, стараясь привлечь внимание.
— Тётя Тамара, ты тоже лисичку ищешь?
Услышав, как её зовут, женщина замерла на мгновение, но в глазах девочки светилось такое искреннее ожидание, что она не смогла просто отмахнуться.
— Что ты сказала?
— Раньше на этой кровати я спала, — пояснила малышка и тоже провела пальцем по ковру, повторяя движение. — И однажды нашла на нём лисичку. Она такая хитрая, спряталась среди веточек, и её почти не видно. А ты уже нашла?
Тамара Васильевна растерялась от неожиданного вопроса, но в глазах девочки светилось такое искреннее ожидание, что она не смогла просто отмахнуться.
— Нет, давай тогда вместе искать, — предложила Дарья и ловко забралась на кровать рядом. — Вот, смотри, тут зелёные кустики, дальше тонкое деревце. А вот здесь, ну, вот же она!
Девочка засмеялась и указала на смешную лисью мордочку, которая выглядывала из-за кустов.
Тамара Васильевна наклонилась ближе, присмотрелась и действительно разглядела острый нос и хитро прищуренные глазки.
— Какая смешная, — произнесла она, и в её голосе промелькнуло лёгкое удивление.
— Ну да, — согласилась Дарья, продолжая водить пальцем по узорам. — А мама говорит, что когда я была совсем маленькая, была точно такая остроносая и хитренькая.
И в этот момент пожилая женщина впервые за несколько лет искренне улыбнулась, почувствовав, как внутри что-то оттаивает.
Вскоре Тамара Васильевна и Дарья крепко подружились. Девочка всегда торопилась домой после садика, чтобы поделиться с тётей Тамарой свежими новостями из своей жизни.
А Тамара неожиданно для себя вспомнила множество сказок и начала рассказывать их Дашеньке перед сном.
— Тётя Тамара, ты так интересно рассказываешь, — восхищалась девочка, устраиваясь поудобнее под одеялом. — Я как будто в сказку попала.
Тамара Васильевна смеялась в ответ и продолжала повествование с ещё большим вдохновением, видя, как загораются глаза у ребёнка.
А однажды вечером она поинтересовалась, желая узнать побольше о своей маленькой подруге.
— Дашуля, а тебе сколько лет? Ты такая смышлёная для своего возраста.
— Шесть, — гордо ответила девочка, выставив раскрытую ладошку с пятью пальцами и добавив ещё один.
— Ну, значит, я тебе гожусь не в тёти, а в бабушки. Так что лучше зови меня бабушкой Томой.
И Дарья радостно кивнула, сразу приняв новое обращение.
Вскоре, незаметно для себя, Тамара Васильевна начала больше двигаться. Она научилась не только пересаживаться с кровати в коляску, но и вставать на ноги, делать несколько шагов. Иногда возникало лёгкое головокружение, но она старалась не заострять на этом внимание. Для неё стало важным хоть чем-то порадовать Дашеньку. Так что она смастерила несколько тряпичных кукол и стала с их помощью оживлять свои сказки.
Малышка даже визжала от восторга и звала мать.
— Иди скорее к нам, мам, у нас тут настоящий кукольный театр развели!
Потом Тамара Васильевна попросила карандаши и рулон старых обоев, который пылился на шкафу. Нарисовала декорации: домик, заборчик, берёзку.
Дарья была в полном восторге.
— Бабуля, а где ты так хорошо рисовать научилась? — спрашивала она, разглядывая рисунки с широко открытыми глазами.
— Я воспитателем в летнем лагере работала, а там всё приходилось уметь, — объясняла женщина, и её лицо сияло от счастья.
Увлёкшись этими новыми занятиями, она почти перестала тосковать по дому. Конечно, иногда, оставаясь одна, женщина позволяла себе поплакать от накопившихся обид. Но неужели сын за целых полгода не может найти времени, чтобы приехать и повидаться?
Сергей и правда словно соскучился по своему бизнесу, полностью погрузился в дела, провёл несколько кадровых перестановок, оптимизировал рабочие процессы, возвращался домой уставшим, но довольным жизнью. Наконец-то из дома ушёл запах лежачего больного, и прекратились ежедневные неприятные сцены. Но всё-таки для полного счастья чего-то недоставало. Он вдруг осознал, что, несмотря на множество друзей и знакомых, чувствует себя очень одиноким.
Не с кем обсудить новости, некому рассказать о работе, о своих планах. Вот раньше, хотя и равнодушно, но всё же его слушала мама, изредка качая головой или кивая. Но почему они так часто ссорились? Может быть, ему и правда нужно было быть внимательнее, мягче по отношению к ней. Сергею стало стыдно. Ну как он мог отвезти маму в деревню к совершенно чужим людям? Говорят же, что дома и стены помогают, а он взял и лишил её самого дорогого — дома, а главное, возможности видеть родного человека. Ведь как бы она ни капризничала, материнская любовь никуда не делась.
Полночи Сергей проворочался в постели, раскаиваясь в своём поступке до боли в груди, а утром твёрдо решил: после работы поедет в Озерки.
Света и Дарья спали в комнате, окна которой выходили во двор. Вдруг под утро Светлана услышала странный гул, будто на их заснеженной улице буксует большая машина.
— Кого ночью сюда занесло? — подумала она, как чёрт из табакерки.
Встала, накинула халат и выглянула в окно. В свете полной луны она разглядела, как за забором зарывается в снег чей-то внедорожник. Светлана оделась потеплее, включила свет во дворе и побежала в сарай за совковой лопатой. Открыв калитку, посветила водителю фонариком от телефона, а тот моргнул ей фарами. Потом из машины вышел Сергей и бросился её обнимать.
— Света, как здорово, что ты вышла. А я уж думал, придётся до утра в машине куковать.
Он схватил из её рук лопату и принялся расчищать дорогу к двору. Света снова побежала в сарай, вернулась с большой метлой и стала помогать. Когда они закончили расчистку и Сергей смог загнать машину, небо на востоке уже посветлело.
Разгорячённые Сергей и Света, стараясь не шуметь, вошли в дом и буквально рухнули на пол рядом с печкой.
— Ты что не предупредил-то, что приедешь? — пожурила его Светлана. — Мы бы с бабулей пирогов напекли.
— С кем? С какой ещё бабулей? — удивился Сергей.
— Ой, прости, с мамой твоей. Ну, конечно, с Тамарой Васильевной.
— Не понял. Ты хочешь сказать, что она что?
Вдруг воскликнул Сергей, а Света зажала ему рот рукой.
— Тише ты, Дашка и бабуля ещё спят. Если бы ты хотя бы иногда звонил, давно бы уже знал, что она вполне себе здорова. А то только деньги на карточку шлёт. Видишь, какой заботливый сынок.
— Света, ну не ругайся. Я аж потому в ночи приехал, не мог больше усидеть, ругал себя, на чём свет стоит. Так ты говоришь, здорова?
— Ну, увидишь сам, — загадочно улыбнулась Света и посмотрела на настенные часы. — Так, пора печку чистить и заново затапливать. Давай, поднимайся.
Светлана стала выгребать золу. Сергей присел на маленький стульчик, и в этот момент из маленькой боковой комнатки вышла стройная пожилая женщина в тренировочном костюме и направилась к выходу. Сергей не успел опомниться, как мама выбежала во двор и стала делать зарядку. Потом наклонилась и умылась снегом. У Сергея даже рот открылся от удивления.
— Мама! — пробормотал он. — Мам, ты что делаешь? Тебе же нельзя.
Она деловито рассмеялась.
— Ой, Сергей, да твоей маме теперь можно всё. Она йогой, кстати, увлеклась. Есть у нас в Озерках один йог. Раньше всё пытался свою науку среди селян распространить. Да они его на смех подняли. Мол, поработай с наши в полях да огородах, а потом посмотрим, какой из тебя йог. А Тамаре Васильевне это пошло на пользу. Она как начала по его совету гимнастику делать, так словно помолодела лет на десять. И не остановишь её.
Сергей не верил своим глазам и ушам.
— Но как тебе удалось привести ко мне этого йога? — спросил он.
— Да это не я. Это всё Дарья. Они с бабушкой крепко сдружились. Вот ради неё твоя мама и стала вставать, ходить, двигаться потихоньку. А потом увидела, как на соседнем участке йог этот на голове стоит. Ну и заинтересовалась. Теперь и Дарья вместе с ними в позу лотоса садится. В общем, умереть можно со смеху.
Наконец Тамара Васильевна вернулась в дом и заметила сына.
— Ой, Серёжа, а ты здесь что? — воскликнула она и так крепко обняла его, что тот даже крякнул. — Ты что кряхтишь? Ты же не старый ещё.
Сергей смотрел на неё и не знал, что сказать. Неужели это та самая мама, которая с утра до вечера плакала и хотела умереть?
— Света, вы тут просто чудо какое-то сотворили, — шепнул он, когда Светлана проходила мимо с охапкой дров. — Ты понимаешь, что вы буквально спасли мою маму?
Света ничего не ответила, лишь улыбнулась Тамаре Васильевне, которая критически разглядывала сына.
— Так, Серёжа, пора тебе за себя взяться. А что это такое? По всему видно, что ты не высыпаешься. Питаешься, похоже, как попало, на бегу. И вообще, пузо уже отрастил. Непорядок.
Сергей не удержался от смеха.
— Ой, мам, ну неужели мы теперь будем и на эту тему с тобой спорить? Давай, собирайся, поедем домой.
— Да ну тебя! — Тамара Васильевна поставила руки в боки. — Я, можно сказать, только жизнь начала заново. А ты что, хочешь опять меня в особняке запереть? Нет уж, я с Виктором Ивановичем останусь здесь.
— Это ещё кто такой? — обомлел Сергей.
— Да сосед наш, который йог, — шёпотом сказала Света.
Сергей совсем растерялся.
— Мам, ты что, замуж за него собралась?
— А что такого? Мы с ним ровесники, вообще-то. Он в своё время тоже, кстати, в детском лагере работал, так что у нас много общего. А ты, если хочешь, забирай Светланку с Дарьей и поезжайте. Хватит им уже с печкой мучиться, да воду из колодца таскать. Пусть поживут как люди. А мы с Виктором Ивановичем присмотрим за домиком.
Сергей посмотрел на Свету, которая снимала из печи огромный закопчённый чайник, и закашлялся.
— Света, можно тебя на минутку?
Она кивнула, налила Тамаре Васильевне чаю и накинула тулуп.
— Ну, пойдём.
Они вышли во двор, где на снегу уже весело искрились солнечные блики.
— Красиво тут у вас, и летом, и зимой, одно загляденье. Знаешь, Света, вот честно, ты мне с первого взгляда понравилась. Ещё в тот самый день, когда мы тебя на велосипеде увидели. Ну, прямо влюбился по уши. Но я думал, что тебе только Антон понравится, поэтому даже и не надеялся. А мама, кажется, открыла мне глаза. Нужно добиваться своего. Может, и правда. Попробуем. Ты, я, Дарья.
В этот момент из дома выглянула мама.
— Света, если откажешь, обижусь. Так и знай. Сама же говорила, что любишь.
Сергей вопросительно посмотрел на Светлану, а та покачала головой.
— Ой, бабуля, ну ничего вам нельзя рассказывать, сразу выдаёте все секреты.
А на следующий день Дарья пошла в первый класс в новую городскую школу. На ней была специально для неё сшитая форма, серебристо-белые банты и чёрные лакированные туфельки с небольшим каблучком. А ещё ярко-розовый рюкзачок с фигурками любимых сказочных героев. Подарок бабушки. Мама была счастлива. Теперь у неё была самая настоящая семья. Мама Света, папа Сергей и всегда жизнерадостная бабушка Тома.