Ранним октябрьским утром, когда сероватый туман ещё цеплялся за крыши вагонов, а перрон был пуст и безмолвен, Алёна стояла у окна купе. Её пальцы, холодные и дрожащие, едва касались запотевшего стекла — будто боялись нарушить хрупкую грань между прошлым и будущим. За окном медленно проплывали очертания родного города: знакомые до боли дома, парк с кленовыми аллеями, где она когда‑то смеялась, не зная, что смех может превратиться в осколок. В груди сжималось что‑то острое, как игла, — не боль, а предчувствие боли, которую она сама себе назначила. «Я уезжаю навсегда», — мысленно повторила она, и эти слова прозвучали как заклинание, призванное защитить её от самой себя. Три месяца назад всё было иначе. Тогда в её жизни появился Кирилл — человек, который умел слушать тишину. Он не торопился говорить громкие слова, но его ладони, тёплые и твёрдые, будто знали секрет: прикосновение может быть лекарством. Однажды вечером, сидя на старом диване в его квартире, Алёна призналась:
— Я готова вып