— Ритка, ну сколько можно тянуть? — Егор поставил кружку с кофе на журнальный столик и повернулся ко мне. — До свадьбы пять месяцев, а мои родители тебя толком не знают.
Я листала ленту в телефоне, делая вид, что поглощена чужими селфи и рецептами борща, но на самом деле уже десять минут перечитывала один и тот же пост про котят.
Егор прав, конечно.
Мы встречались уже два года, обручились на Новый год, свадьбу назначили на июль.
И что?
А то, что его родители знали обо мне ровно три факта: родилась в Малиновке, имеет юридическое образование, любит готовить.
— Они же меня видели, — пробормотала я, не поднимая глаз от экрана.
— Видели! — фыркнул Егор. — Пятнадцать минут в кафе полгода назад. Мама даже толком не поговорила с тобой.
Ещё как поговорила. Я отлично помню тот разговор. Вернее, допрос.
Мария Валентиновна задавала вопросы с выражением лица судмедэксперта, изучающего особо неприятный образец.
Где училась? Кем работают родители? Какая квартира? Есть ли машина?
Егор тогда нервно крутил ложечку в чашке и пытался перевести тему на обсуждение погоды, но мама его будто не слышала.
— Слушай, может не стоит пока нам сближаться? — попытался я еще раз. — Поженимся, а там уж как-нибудь само...
— Рита, — Егор сел рядом и убрал телефон из моих рук. — Ну что за ерунда? Мы же взрослые люди. Семья — это не только мы с тобой. Тебе же тоже хочется нормальных отношений с родителями мужа?
Хочется ли?
Честно говоря, я мечтала о том, чтобы они жили где-нибудь в Тмутаракани и навещали нас раз в пятилетку. Анатолий Сергеевич был ещё ничего. Молчаливый, в семье не главный.
А вот Мария Валентиновна... У неё такой взгляд, будто она постоянно оценивает, сколько ты стоишь, и каждый раз приходит к выводу, что дорого заплатила за товар.
— Они успешные люди, Рит, — продолжал Егор, поглаживая мою руку. — Папа свою стоматологическую клинику с нуля поднял, мама фармацевтический бизнес ведёт. Им просто важно знать, что их сын не ошибся в выборе.
— А если ошибся?
— Не говори ерунды! — он наклонился и поцеловал меня в висок. — Просто они ответственно относятся к семье. Хотят убедиться, что ты серьёзная девушка и что у нас всё по-настоящему.
Серьезная девушка из Малиновки. Смешно…
— Ладно, — сдалась я. — Когда?
Егор просиял, будто я согласилась полететь с ним на Мальдивы.
— У мамы через две недели юбилей! Ей исполняется пятьдесят пять лет. Отмечать планируем в ресторане, родственники, друзья семьи. Идеальный случай наконец-то всех познакомить.
Идеальный случай для провала, скорее.
Юбилей Марии Валентиновны как экзамен у самого придирчивого преподавателя, только проваливать его придется при всех.
***
Две недели — это очень мало и очень много одновременно. Мало, чтобы стать другим человеком. Много, чтобы довести себя до нервного срыва, продумывая каждую мелочь.
Я лежала в постели и смотрела в потолок, перебирая варианты.
Что надеть? Как себя вести? О чём говорить с родственниками Егора?
Я знала только то, что дядя Михаил — хирург, тётя Света — искусствовед, а двоюродный брат Максим управляет какой-то IT-компанией. Все успешные, все состоявшиеся. А я…
— Мам, — позвонила я утром. — У меня проблема.
— Что случилось, доченька? — мама сразу встревожилась. Она всегда так делала, будто постоянно ждала от меня плохих новостей.
— У Егора мамы юбилей. Важная дата. Пятьдесят пять лет. Там будут все их родственники.
— Ну и прекрасно! Что в этом проблематичного?
— Мам, ты не понимаешь. Они все такие... деловые! А я для них никто. Девочка из Малиновки, которая зачем-то увязалась за их драгоценным сынком.
Мама помолчала. Она умела делать правильные паузы: не давящие, а дающие время подумать.
— Слушай, а что если ты покажешь им, кто ты есть на самом деле? — сказала она наконец. — Не пытайся понравиться, а просто сделай что-то хорошее.
— Например?
— Организуй этот праздник сама. Ты же умеешь. Помнишь, как папин юбилей готовила? Все до сих пор вспоминают.
Папин юбилей...
Да, я тогда неделю бегала по городу, искала музыкантов, заказывала торт, продумывала сценарий. И получилось действительно здорово. Все говорили, что такого тёплого празднества у них давно не было.
— Мам, но они совсем другие люди. Они привыкли к особенному уровню.
— Тем более. Покажи им, что ты не просто красивая девочка, а женщина, которая умеет создавать праздник. Которая заботится об их сыне и его семье.
Идея зацепила. К обеду я уже строила планы, а к вечеру поделилась ими с Егором.
— Ты хочешь организовать мамин юбилей? — переспросил он, отрываясь от ноутбука.
— Хочу сделать сюрприз, — сказала я, стараясь говорить уверенно. — Но ты пока маме не говори, что за все взялась я. Скажи, что сам всё делаешь.
— Рит, ты понимаешь, что это огромная ответственность? Мама очень... требовательная к таким вещам.
— Именно поэтому я и хочу попробовать! — я села рядом с ним. — Егор, мне важно показать, что я не случайный человек в твоей жизни. Что я могу быть частью вашей семьи.
Он закрыл ноутбук и крепко обнял меня.
— Хорошо. Но если что-то понадобится… помощь, деньги… говори сразу. И вообще, я всегда рядом.
— Договорились!
В предвкушении я принялась за дело.
Первым делом выяснила у Егора мамины предпочтения: любимые цветы (белые розы), любимая кухня (европейская, но не слишком экспериментальная), любимый стиль (классика и элегантность).
Потом позвонила в ресторан.
— Банкет на восемнадцать человек, — диктовала я менеджеру. — Юбилей, женщина элегантного возраста. Нужно что-то стильное, но не вычурное.
За неделю я объездила полгорода. Нашла флориста, который обещал сделать композиции «как для королевы, но со вкусом». Заказала торт у кондитера, которого мне посоветовала коллега: он специализировался на классических тОртах без мастИки и сахарных цветков.
И всё это время я чувствовала странную смесь азарта и страха. Словно готовилась к самому важному экзамену в жизни.
***
— «Версаль» — это то, что нужно! — сказала я Егору. — Идеальное место! Да, он небольшой, но очень стильный. Новый. Только полгода как открылся, а уже попал в рейтинг лучших заведений города. Ну, ты же в курсе!
Егор листал фото праздничного интерьера: бархатные кресла цвета слоновой кости, хрустальные люстры, живые цветы в высоких вазах. Все выглядело дорого и элегантно, без излишней помпезности.
— Смотрится впечатляюще! — похвалил он, зная заведение не понаслышке. — Мама будет в восторге!
— Главное, чтобы всё получилось идеально, — ответила я.
И получилось...
В день юбилея я приехала в ресторан к двум часам, хотя гости были приглашены на шесть, чтобы лично проверить каждую деталь: сервировку, расстановку цветов, освещение.
Белые розы в высоких вазах создавали атмосферу утонченной роскоши.
Меню я продумала до мелочей: лосось на гриле с трюфельным соусом, телятина по-милански, ризотто с белыми грибами. Торт, классический «Наполеон» с натуральным ванильным кремом, ждал своего часа.
Мария Валентиновна появилась в половине шестого в элегантном темно-синем платье, с безупречной укладкой и жемчужным колье. Она остановилась на пороге зала и замерла.
— Боже мой! — выдохнула она, оглядывая убранство. — Егор, это... это невероятно!
Женщина обошла весь зал: трогала цветы и внимательно рассматривала сервировку. Я видела, как ее лицо светлеет с каждой минутой.
Персонал работал безупречно. Я могла на них положиться.
— Сынок, как ты всё это организовал? — спросила она, обнимая Егора. — Я даже не знала, что у тебя такой превосходный вкус!
— Мам, ну что ты, — смущённо отвечал он, поглядывая на меня. — Главное, чтобы тебе понравилось.
— Понравилось? Это же сказка! — Мария Валентиновна была в восторге. — Такой стиль, такая элегантность! И цветы мои любимые... Ты помнишь все мои предпочтения, сынок! Спасибо!
Постепенно начали собираться гости: дядя Михаил с тётей Светой, двоюродные братья и сёстры, друзья семьи и коллеги. Все восхищались обстановкой и хвалили выбор места.
Мария Валентиновна принимала поздравления, сияя как королева. Она чувствовала себя настоящей звездой вечера. Признаюсь, мне было приятно видеть ее такой счастливой.
Сомелье разливал шампанское, официанты подавали закуски. Всё шло по плану.
Я следила за каждой деталью, переглядывалась с Егором. Он улыбался, явно гордясь результатом.
В половине седьмого приехали мои родители. Они выглядели нарядно, но немного растерянно. Мама надела своё лучшее чёрное платье, папа — новый темный костюм. В руках у них были подарок: красивая ваза из чешского хрусталя — и букет белых роз.
— Риточка, как красиво-то! — мама оглядывала зал с неподдельным восхищением. — Вот это ресторан!
— Да уж, — кивнул папа. — Умеют люди себе место выбрать!
Я проводила родителей к общему столу.
Мария Валентиновна сидела во главе, принимая очередные поздравления. Она была на пике блаженства, окружённая вниманием и восхищением. Увидев нас, её лицо резко изменилось.
— А это ещё что такое? — спросила она, даже не поздоровавшись.
— Мария Валентиновна, — начала мама, протягивая букет, — поздравляем вас с юбилеем! Желаем здоровья, счастья...
— Стой! — перебила её свекровь, вставая из-за стола. — Кто вас вообще приглашал сюда?
Разговоры вокруг стихли. Все повернулись к нам. Егор резко поднялся:
— Мам, их пригласил я. Что ты делаешь? Это же родители Риты.
— Именно потому что это ее родители, я возмущена! Только колхозников на моем празднике не хватало! — холодно ответила Мария Валентиновна. — На моём юбилее вам места нет! Это не сельский клуб, а дорогой ресторан! Сюда холопов не пускают!
***
В зале воцарилась гробовая тишина.
Родители стояли у стола с подарками в руках, словно парализованные этими словами. Мама побледнела, папа сжал кулаки. Гости переглядывались, не зная, куда деть глаза.
— Мам, ты с ума сошла? — выдохнул Егор.
— Абсолютно нет! — отрезала Мария Валентиновна, явно наслаждаясь ролью королевы, которая имеет право решать, кто достоин её общества. — Это элитное заведение для приличных людей, а не проходной двор для всякого сброда из деревни.
— Мы... мы пойдем, — тихо промолвила мама, поворачиваясь к выходу.
И тут что-то во мне просто взорвалось.
— Стойте! — сказала я громко. — Никуда вы не пойдёте.
Я подошла к Марии Валентиновне, которая смотрела на меня с удивлением и раздражением.
— А вот вы, — я посмотрела ей прямо в глаза, — пойдете отсюда прямо сейчас. И прихватите своих гостей.
— Что ты себе позволяешь? — взвилась она. — Как ты смеешь говорить мне, что делать на моем юбилее?
— Очень даже смею, — ответила я, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Потому что это МОЙ ресторан.
Мария Валентиновна открыла рот, но не произнесла ни звука. Гости замерли.
— Да, именно так! Удивлены? — продолжила я. — «Версаль» принадлежит мне. Я его открыла полгода назад, когда поняла, что юриспруденция — не мое призвание, а настоящая страсть — это кулинария и ресторанное дело. Так бывает. Представляете?
Я повернулась к гостям.
— Знаете, откуда у меня появились деньги на открытие этого заведения? От родителей-«холопов» из Малиновки. Они двадцать лет занимаются выращиванием органических овощей и зелени, поставляют продукцию в лучшие рестораны области. Их помидоры и салат, кстати, сегодня у вас в тарелках.
Мария Валентиновна свалилась на стул, будто ее подкосили.
— Егор, конечно же, обо всем знал, — сказала я, глядя на жениха. — Но я попросила его пока не рассказывать вам всей правды обо мне. Хотела, чтобы вы оценили меня как человека, а не как владелицу успешного бизнеса.
— Рита... — начал Егор.
— И знаете что? — перебила я жениха. — Очень хорошо, что всё так получилось. Теперь я точно знаю, что вы за люди. Вы те, кто может унизить других людей только потому, что они живут в деревне и не ездят на «Мерседесах». От этого становится противно!
Я подошла к маме и обняла её.
— Мои родители вырастили меня честной и трудолюбивой. Они научили меня ценить людей не по толщине кошелька, а по поступкам. Я горжусь тем, что родилась и выросла в деревне. Восхищаюсь мамой и папой, даже если они не голубой крови!
— Но Рита... — попыталась вмешаться тётя Света.
— Нет! — отрезала я. — Хватит этого спектакля! Мария Валентиновна, вы оскорбили моих родителей в моём заведении. А значит я прошу вас покинуть мой ресторан. Сейчас же! Точка!
Гости растерянно переглядывались. Анатолий Сергеевич впервые за вечер заговорил:
— Может быть, стоит извиниться...
— Ни за что! — вскипела его жена. — Я не буду извиняться перед какими-то овощеводами! Пусть сначала отмоют грязь под ногтями!
— Тогда до свидания, — сказала я и направилась к выходу из зала.
— Рита, постой! — окликнул меня Егор.
Я обернулась. Он стоял посреди зала между своими и моими родителями. На его лице была такая боль, что мне стало жаль его. Но отступать я не собиралась.
— Мам, — сказал молодой человек тихо, но отчётливо, — ты ведешь себя отвратительно.
Мария Валентиновна вскинула голову:
— Егор!
— Нет, правда. Это омерзительно! — жених подошел ко мне. — Рита, прости мою мать. Я не знал, что она способна на подобное.
И тут он сделал то, чего я совсем не ожидала. Повернулся к своим родителям и уверенно промолвил:
— Вам действительно следует уйти. Если не можете уважать семью моей невесты, значит не уважаете и меня.
***
Мария Валентиновна смотрела на сына так, словно он только что ударил ее по лицу. Анатолий Сергеевич нервно поправил галстук. Гости замерли в ожидании: кто-то с любопытством, кто-то со смущением.
— Ты выбираешь её вместо матери? — спросила женщина дрожащим голосом.
— Я выбираю порядочность вместо хамства, — жестко ответил Егор. — Рита устроила для тебя прекрасный праздник. А ты отплатила ей унижением.
В зал вошла официантка, моя сотрудница Лена, и быстро подошла ко мне:
— Рита Александровна, как быть с подачей? Продолжать обслуживание?
Ее вопрос стал прямым подтверждением моих слов. Теперь даже самые тупые поняли окончательно, кто здесь хозяйка.
— Нет, — сказала я громко, чтобы слышали все. — Обслуживание прекращается. Прошу всех покинуть ресторан.
— Рита, ты не можешь заявлять подобное серьёзно! — воскликнул дядя Михаил. — Мы же ничего плохого не сделали!
— Вы промолчали, когда оскорбляли моих родителей, — ответила я. — Значит согласились с этим.
— Это какой-то театр абсурда! — возмутилась тётя Света. — Бескультурье! Подобное поведение в нормальном обществе не принято к вашему сведению!
— Знаете что не принято? — я повернулась к ней. — Оскорблять людей. По крайней мере, в моем заведении.
Мария Валентиновна встала и выпрямилась во весь рост:
— Ты думаешь, что можешь мне диктовать условия? Что твой дешевый ресторанчик даёт тебе право хамить?
— Даёт, — спокойно ответила я. — Это мое заведение, а значит здесь работают мои правила и принципы.
— Маша, извинись, — тихо попросил Анатолий Сергеевич. — Ну что ты делаешь? Ты же не права.
— Я не буду извиняться перед этой... — женщина запнулась, видимо, подбирая подходящее слово, — выскочкой! И перед ее родителями тоже не буду!
— Тогда пакуйте вещи и уходите! — сказала я. — Все!
Двоюродный брат Максим покачал головой:
— Рита, ты перегибаешь палку. Мы пришли на тетин юбилей, а ты устроила драму на пустом месте. Будто решила специально испортить праздник.
— Драму устроила твоя тетя, когда назвала моих родителей холопами. Подобного я не прощаю. Никому!
— Ну подумаешь, сгоряча сказала! — махнул рукой дядя Михаил. — Со всеми бывает.
— Со мной такого не бывает, — отрезала я. — Лена, проводи гостей к выходу.
— Егор! — взвыла Мария Валентиновна. — Ты позволишь этой... этой особе выгнать меня?
Егор молчал, глядя на мать. Потом медленно качнул головой:
— Да, позволю. Потому что ты это заслужила. Прости!
— Сын мой, опомнись! Она тебе голову задурила! — Мария Валентиновна схватила его за руку. — Я же твоя мать!
— Моя мать должна уважать, — ответил Егор, освобождаясь от её хватки. — А ты не уважаешь ни Риту, ни её родителей, ни меня.
— Егор прав, — неожиданно поддержал сына Анатолий Сергеевич. — Маша, ты зашла слишком далеко.
Он подошёл к моим родителям:
— Извините за жену. И за всё это... безобразие. Праздник получился замечательным, спасибо вашей дочери.
Мама кивнула, папа пожал ему руку.
— А тебе, невестка, — Анатолий Сергеевич повернулся ко мне, — отдельное спасибо за организацию. Очень профессионально все сделано.
— Толя! — возмутилась жена. — Ты на чьей стороне?
— Собирайся, — устало ответил он. — Идём домой. Отгуляли!
Гости потянулись к выходу. Кто-то бросал на меня осуждающие взгляды, кто-то просто молчал. Тётя Света остановилась у двери:
— Знаешь, Рита, я понимаю, что тебе обидно. Но так с будущими родственниками не поступают.
— А как? — спросила я. — Нужно терпеть унижения и улыбаться?
— Нужно быть мудрее!
— Не хочу быть мудрее других. Уступаю место вам! — ответила я.
Последней уходила Мария Валентиновна:
— Ты пожалеешь об этом. Я не прощу подобного унижения. Никогда! Даже если приползешь на коленях!
— А я не прошу прощения, — ответила я.
Когда все ушли, в зале остались только мы с родителями и Егор. Мама тихо плакала, папа молча обнимал ее за плечи.
— Риточка, — сказала мама, — зря ты это все затеяла. Нам надо было просто тихонько уйти. И все.
— Нет, мам. Хватит унижаться. Мы ничего плохого не сделали.
— Но теперь у тебя с его семьёй...
— Будет как будет, — перебила я маму. — Успокойся.
Егор молчал, глядя на опустевшие столы.
— Ты жалеешь? — спросила я его.
— О чём?
— Что встал на мою сторону.
Он покачал головой:
— Нет. Просто не думал, что мама способна на подобное. Мне стыдно за неё.
— И что будем делать дальше?
— Дальше мы будем жить своей жизнью, — уверенно ответил он. — Поженимся, построим собственную семью. А мама пусть думает, хочет ли она быть её частью.
Я посмотрела на торт, который так и не разрезали, на цветы, которые завтра завянут.
Праздник превратился в поле сражения. Но я не жалела ни о чём. Лучше честная борьба, чем лживый мир.