Расшифрую заголовок, используя конструкции из учебника русского языка.
Мать (с чем?) - с ПРЛ (пограничное расстройство личности).
Мать (кого?) - ребенка.
Ребенка (с чем?) - с СДВГ (синдром дефицита внимания с гиперактивностью).
Людмила родила единственного ребенка в 30 лет, будучи в браке. С виду благополучная семья: оба супруга работают, жилье свое, хорошие условия, ремонт, сделанный своими руками. И муж, и жена имеют высшее образование, умные, эрудированные. Людмила ведет здоровый образ жизни, без вредных привычек, занимается спортом. Беременность протекала легко, никаких предпосылок к рождению ребенка с особенностями не было.
Сейчас Людмиле слегка за 40, ребенок в средней школе.
-Людмила, как вы справляетесь? - задаю я вопрос (следует отметить, что Люда не является моей клиенткой. Этот человек просто решил мне поведать свою историю).
-С переменным успехом, - отвечает женщина, улыбаясь.
-Когда Вы узнали свои диагнозы (свой и своего ребенка)?
-Лет пять назад. Но официально ни у меня, ни у ребенка диагноза нет, несмотря на то, что мы неоднократно обращались к врачам.
-А кто вам тогда поставил диагнозы?
-Я сама это заподозрила. И стала искать способы решения этих проблем. К сожалению, государственная система не смогла предложить нам ту помощь, в которой мы нуждались.
-Расскажите, пожалуйста, как все было.
Я всегда была очень эмоциональным и уязвимым человеком. В детстве меня часто обижали (как мне казалось), отца у меня не было, мать растила меня одна в 90-е годы, выбиваясь из последних сил. Я не могу сказать, что я была проблемным ребенком. Скорее наоборот, мне настолько сильно хотелось казаться хорошей, что я часто жертвовала своими интересами в угоду другим. Друзья мной только пользовались. Мужчины в дальнейшем тоже. Из-за несправедливого отношения ко мне меня часто накрывали сильные эмоции, я постоянно разочаровывалась в партнерах, включая будущего мужа, но страх потерять последнее и остаться одной был еще сильнее. После череды штормов море наших отношений с будущим супругом слегка успокоилось, и мы все же решили пожениться. Я не задумывалась о детях до 30 лет. Мне хотелось драйва, страсти, жизни на полную катушку. Но умом я понимала, что пора, что если сейчас я на это не решусь, потом уже может стать поздно. Честно говоря, я завидовала семейным женщинам. Меня в молодости постоянно преследовали скука и пустота в отсутствии драйва. Я занималась спортом, но это не удовлетворяло моих потребностей в действии. Я тогда не понимала, что это один из симптомов расстройства. Я считала, что со мной все в порядке, считала себя просто очень активным человеком. Мне хотелось быть полезной, делиться своим опытом и знаниями (я всегда хорошо училась). Я думала, что буду хорошей матерью.
-Вам стало весело после рождения ребенка? - спрашиваю я с легкой ноткой иронии в голосе.
-Еще как! - отвечает с той же иронией моя собеседница.
Я и представить себе не могла, насколько тяжело быть матерью! Абы какой матерью, наверное, не так уж тяжело быть, но мне хотелось быть во всем идеальной. Мне очень хотелось доказать, что я справлюсь, тем, кто считал, что такому эмоционально неустойчивому человеку вообще нельзя иметь детей. В то время я была перфекционисткой. И еще для меня было очень важно мнение окружающих обо мне. Когда я делала ремонт, я психовала из-за каждого стыка обоев, из-за каждого плинтуса, даже того, который никто не увидит за шкафом. Я боялась, что троюродная тетя раскритикует мою работу. Это тоже симптом расстройства, и над этим надо было бы поработать….
С ребенком было тоже самое. Пытаясь быть идеальной, я делала очень много всего ненужного, изматывая себя. Из-за переутомления (а человеку с такой слабой психикой легко переутомиться), у меня часто случались нервные срывы. Причем случалось это в неподходящее время и в неподходящих местах. Нет чтобы поехать в лес и прокричаться, или пойти в зал и поколотить грушу! Нет, я срывалась в людных местах, мне неоднократно угрожали полицией и органами опеки. От близких людей, включая мужа, я вместо поддержки получала одни упреки и обвинения в «ненормальности». Я не могу сказать, что мне совсем не помогали. Все помогли по мере возможности, но делали это так, что у меня возникало чувство вины вместо чувства благодарности. Постоянное чувство вины и стыда за то, что я не справляюсь самостоятельно, сильно эмоционально дестабилизировало меня. Мне иногда не хотелось жить. Под натиском родных мне пришлось обратиться к психиатру. Я прошла обследование и психодиагностику, но так и ушла от врачей без диагноза и должной помощи. Помощь мне оказали: подобрали медикаменты для нормализации сна (я с юности страдаю проблемами со сном, случалось, что я не могла уснуть по несколько суток подряд, что приводило к сильным головным болям и истощению в целом). Я пью лекарства по сей день, пока я работаю, я не могу от них отказаться. Но никакой психотерапии мне в бюджетном учреждении здравоохранения предложено не было. Я радовалась тому, что мой диагноз состоит из каких-то размытых формулировок. Естественно, я не говорила докторам всей правды о своем состоянии, поскольку очень опасалась социально-правовых проблем. Я работаю в государственном секторе, вожу машину, следовательно, проблемы мне не нужны.
-Опытный врач и так должен был бы понять, что с Вами не так, - констатирую я. - Пограничный паттерн (умеренно выраженный, как у Вас) не является противопоказанием к вождению автомобиля, тем более при условии низкой аварийности, как в вашем случае. Но Вы абсолютно правы: наше законодательство непредсказуемо, и лучше не будить лихо, пока тихо. Расскажите, пожалуйста, теперь про ребенка. Вам достался гиперактивный и неуправляемый ребенок. Я Вам искренне сочувствую. Это еще одно испытание, которое выпало на Вашу долю.
Да, и я не понимаю, чем я так провинилась, что на мою долю выпало целых два серьезных расстройства.
Первые симптомы ребенок начал демонстрировать в три года. Думали, что это кризис трех лет, что перерастет, но ситуация только ухудшилась. Мне постоянно прилетали жалобы от воспитателей детского сада и других родителей, порой с угрозами и обвинениями. Мне было страшно больно и обидно. Я могла разрыдаться прямо в детском саду. Иногда и воспитателям доставалось от меня. Да, я человек эмоциональный и могу ответить агрессией на агрессию. Из-за дефицита внимания мой ребенок, по мнению педагогов, отставал в развитии. Я очень много с ним занималась. Вы понимаете, как тяжело заниматься с таким непослушным и непоседливым ребенком?! Естественно, мне стоило это больших усилий и потраченных нервов. Я срывалась, бывали и подзатыльники, в чем я каюсь. Я использовала дезадаптивные методы воспитания, лишь бы соответствовать каким-то сраным стандартам! На самом деле я угождала этим тетенькам, которым надо было поставить галочку для отчетности! Какая я была дура!
-Когда ребенок пошел в школу, Вам стало легче?
В школе стало еще хуже. Нас загнобили с первого класса. Другие родители просто озверели и всем скопом накинулись на меня и моего ребенка, при том, что он никого сильно не ударил, не покалечил, не испортил имущества школы. Просто был неудобным и требующим повышенного внимания к себе. Учителя постоянно просили принять меры. Какие меры можно принять, если тебе никто не дал инструмент, с помощью которого ты сможешь что-то сделать?! Это равноценно тому, что тебя просят сдвинуть огромный валун с помощью лома и веревки. Ты сломал лом и оборвал веревку, а камень и с места не сдвинулся. И все проходящие мимо обвиняют тебя в слабости и в рукожопости из-за сломанного лома и порванной веревки! Ситуация аналогичная: нас посылают на всевозможные комиссии, к врачам, но результата нет никакого, лишь потраченное время, которого у работающих родителей и так мало. Детский психиатр озвучил диагноз лишь на словах и назначил какие-то успокоительные, которые не помогли. Психологи из социального центра, куда нас отправили, занимались в лучшем случае рисованием домиков и давали стандартные рекомендации, как для нормотипичных детей. И никто мне не объяснил, что на детей с СДВГ кричать бесполезно! Я столько ошибок наделала!
-Сейчас ваш ребенок в средней школе. Вам стало хоть чуть легче? То, что вы остались в школе на очной форме обучения по сути говорит о том, что вам удалось победить! Это достойно уважения (я пожимаю руку Людмиле).
Да, сейчас стало легче, но вовсе не благодаря помощи государства и старанию школьных педагогов. Легче стало из-за того, что я на многое стала реагировать по-другому. Я позволяю себе быть не идеальной, я минимизировала контакты с теми, кто может меня расстроить: я попросила школьных учителей мне не звонить, а общаться со мной только в официальной форме, что вызывает некие затруднения, поэтому меня сильно не достают. Мой рассказ очень краткий, это лишь сотая часть той боли, которую мне довелось испытать. На самом деле это практически ежедневная борьба за выживание. Иногда меня накрывало чувство полной безысходности, ненависть к себе и к окружающим. Порой мне казалось, что все это происходит не со мной, я как будто смотрела страшный фильм, и конца страданиям героини просто не было.
-Скажите, Людмила, вам кто-нибудь помогал выбраться из этого кошмара?
Однозначно. После череды неудачных обращений к врачам из государственных учреждений и психологам из социальных организаций я попробовала найти специалиста в частном секторе. Подходящих специалистов удалось найти не сразу. Здесь я тоже наломала много дров и потратила кучу денег без толку. Первое, что мне попалось - какие-то онлайн курсы для родителей от опытного, якобы, психолога, написавшего аж десять книг (ознакомившись с ее творчеством, я поняла, что десять таких книг я напишу за один вечер). На этих курсах гуру вещал прописные истины о воспитании, которые подходят только для нормотипичных детей.
Затем мне попалась еще одна реклама курсов для родителей другого автора. Я прослушала пять ее бесплатных лекций, во многом с ней согласилась, но курс не купила, поскольку там не было ничего про СДВГ. Далее я попыталась отдать ребенка в кружок по развитию эмоционального интеллекта, но там отказались с нами заниматься (опять сослались на плохое поведение). Далее мы обратились к частнопрактикующему психологу. Приятная девушка провела тестирование, мягко намекнула на то, что ребенку надо к психиатру (причина в том, что он начал что-то отклеивать от ее стола в кабинете). Мужу показался этот специалист компетентным, и он настоял, чтобы я к нему ходила. Даже сам позвонил и записал меня. Но доверия у меня этот психолог не вызывал, я сходила на несколько сессий, затем свернула сотрудничество. Следующим этапом последовали онлайн курсы по развитию гибких навыков у детей. Опять я клюнула на громкую рекламу. Ребенку нравилось, год прозанимались. Сложно сказать, насколько это было полезно, но ребенок стал более самостоятельным и ответственным (возможно, это наши совместные усилия). Параллельно со всем этим я много занималась самообразованием, слушала лекции психологов и психиатров, читала статьи умных блогеров. Когда я поняла, что со мной и с моим ребенком, я стала прицельно искать специалиста, работающего с ПРЛ и СДВГ.
-Да, ваш путь был нелегким. Как изменилась ваша жизнь после диалектической терапии?
Я сама сейчас удивляюсь, насколько я была неграмотная 10 лет назад и насколько я стала грамотнее сейчас! Я посещаю государственного психиатра с целью получения рецептов. Я принимаю иногда антидепрессанты курсами, нормализаторы настроения и сна. Увы, я чувствую, что буду вынуждена принимать медикаменты пожизненно. Очень бесит, что в ПНД пациентов держат за полных придурков и общаются соответственно. За последние 10 лет произошел настоящий прорыв в сфере психологической и медицинской грамотности людей, благодаря свободному доступу к информационным ресурсам. Многие пациенты стали знать больше врачей о своих болезнях, но врачи по-прежнему ходят с короной на голове. Как и многие психологи.
-Что вам удалось понять, какие инсайты (я не люблю это слово, но сейчас оно часто используется) пришли? Благодаря чему вам удалось улучшить качество вашей жизни?
Диалектико-поведенческая терапия мне нравится тем, что психолог становится твоим настоящим другом, а не советчиком (как знакомые и родственники), не пассивным слушателем (как в психоанализе), не учителем, требующим выполнения каких-то заданий (как в классическом варианте КПТ). Первое, что я поняла - это то, что мы вовсе не неправильные и не нездоровые. Просто у нас есть особенности, которые мешают нам быть эффективными, и над этим можно работать. Далее мы поработали над моим перфекционизмом. Я поняла, что я вовсе не должна быть во всем идеальной. Я научилась говорить «нет» без страха осуждения и отвержения. Эти страхи преследовали меня всю жизнь. Сейчас я ничего не делаю в угоду кому-то, а делаю только так, как удобно мне и полезно моему ребенку. Я перестала воспринимать особенности моего ребенка как наказание. У «детей индиго» есть одно огромное преимущество: благодаря тому, что они не могут долго удерживать внимание на чем-то конкретном, они не обидчивые и быстро забывают все плохое. Это веселые, добрые и лояльные люди. Я счастлива, что у меня такой ребенок!
-Я очень рада за вас! Спасибо вам большое за ваш искренний рассказ.
*******
Увы, многим людям в наше время приходится сталкиваться с черствостью и непринятием их особенностей окружающими. Люди сейчас слишком заняты собой, своим комфортом и благосостоянием, и совершенно не замечают проблем других. Буквально сегодня я была в спортзале, и подо мной рухнул тренажер с грохотом. Я не получила травм, просто испугалась. Я специально села, зажав голову руками, делая вид, что мне плохо, чтобы понаблюдать за реакцией окружающих. Ни один человек, включая дежурных тренеров, не подошел и не поинтересовался, все ли в порядке.
Безразличие - это, пожалуй, наилучшая реакция, которую можно ожидать. Часто люди ведут себя не просто нетерпимо, но и агрессивно. И, к сожалению, под раздачу попадают самые слабые - женщины и дети. Мало кто осмелится угрожать здоровому пьяному мужику (или пьяной компании), зато женщине, у которой сдали нервы в общественном месте, любят угрожать вызовом полиции, а то и физической расправой. А если чужой ребенок начинает слишком активничать, все начинают раздраженно требовать мать унять свое чадо. Если у матери не получается это сделать - снова угрозы полицией и органами опеки.
Матери гиперактивных детей сейчас испытывают сильные нервные перегрузки. Даже если эти женщины изначально психически абсолютно здоровые, такое давление в скором времени приводит к нервному истощению и эмоциональному выгоранию. А если у матери имеются некие личностные сложности, как у героини этой статьи (повышенная эмоциональность и уязвимость психики), то подобный прессинг общества может закончиться трагическим финалом.
Самое ужасное, что помощь от государства очень скудная. В нашей стране просто нет государственных программ для лечения людей с ПРЛ и детей с СДВГ.
Дорогие читатели, если вам понравилась статья, предлагаю познакомиться поближе. ВКонтакте у меня есть много интересных и полезных видео для родителей
Также жду вас в своем телеграмм, где вы сможете задать мне вопрос, написав в директ. На канале также много полезных статей.