Представь: ты заходишь в офис. Кто-то ходит босиком. Кто-то обнимается. Кто-то пьёт зелёный смузи и говорит, что вы меняете мир. В углу кто-то смеётся слишком громко. Где-то играет музыка. И всё это похоже не на работу, а на странный фестиваль.
А где-то наверху, в стеклянном кабинете, человек с горящими глазами смотрит в окно, вертит в руках телефон и думает, что спасает человечество. Или хотя бы офисную аренду.
Его зовут Адам Нейман.
Иногда он сам не очень понимает, он строит компанию или просто очень красиво играет в мечту.
Как парень с блеском в глазах продал мечту всему миру
Когда-то всё было почти смешно просто. Адам сидел, говорил громко, размахивал руками и повторял:
— Мы не сдаём офисы. Мы создаём сообщество.
Звучит? Звучит.
Людям вообще нравится, когда им продают не стол и стул, а чувство, что они — часть чего-то большего.
WeWork рос как на дрожжах. Города. Страны. Деньги, от которых кружится голова. Сотрудники ходили как на лёгком допинге: «Мы меняем мир. Мы не такие, как все».
Сам Нейман мог зайти в офис, обнять кого-нибудь, сказать пару громких фраз про энергию пространства… и через полчаса уволить топа. Потому что «что-то не тот вайб».
И знаешь, что самое страшное? Это работало.
Инвесторы смотрели на него, на цифры, на этот карнавал успеха — и заносили ещё. А ты бы не занёс? Когда вокруг все кричат: «Это новый Google!» — сложно быть единственным, кто стоит в углу и морщит лоб.
Но вот честный вопрос:
а ты сейчас строишь бизнес… или просто очень дорогую иллюзию?
Когда стартап становится культом, а CEO — мессией
В какой-то момент Адам перестал быть просто основателем. Он стал чем-то вроде пророка.
У компании появились ритуалы. Лозунги. Почти религия. И, конечно, странности.
Частные самолёты. Вечеринки. Недвижимость, которую он сдаёт… своей же компании. Родственники в управлении.
Иногда он сидел ночью, листал телефон, смотрел на себя в интервью и думал:
«Ну а что? Я же правда меняю правила игры…»
А где-то глубже, очень тихо, шевелилась другая мысль:
«Или я просто слишком далеко зашёл?»
Сотрудники видели всё это. Иногда переглядывались. Иногда молчали. Потому что акции. Потому что страшно. Потому что поезд уже несётся, и выпрыгивать на полном ходу — плохая идея.
И Адам, кажется, уже сам не очень понимал:
где он — человек, а где — роль, в которую слишком поверил.
IPO, которое должно было стать триумфом… и стало катастрофой
Когда компания собралась на биржу, праздник резко закончился.
Все вдруг перестали слушать лозунги и начали читать цифры.
А там — убытки. Хаос. Странная структура. Очень странные решения.
И повис вопрос. Неловкий. Как тишина за столом:
— Ребята… а это вообще бизнес?
IPO отменили. Оценка рухнула. В кабинетах стало тише. Люди стали говорить шёпотом.
Адама… мягко, но настойчиво попросили уйти.
Самое ироничное? Он ушёл с миллиардами.
А тысячи людей — с ощущением, что их только что разбудили после очень яркого, очень странного сна.
Вот тебе и путь к успеху.
Вот тебе и цена успеха.
После падения: тишина, которая громче аплодисментов
Говорят, какое-то время он просто не мог понять:
он гений, которого не поняли?
или человек, который слишком поверил в собственный миф?
Представь: ещё вчера — сцены, интервью, аплодисменты.
А сегодня — ты сидишь, листаешь новости, и внутри ощущение, как в офисе после переезда: пусто, пыльно и странное эхо.
Деньги есть.
А шум пропал.
И вот тут появляется самый неприятный вопрос:
а кем ты остаёшься, когда у тебя забирают образ?
Выводы и лайфхаки
Эта история не только про бизнес.
Она про то:
— как легко перепутать рост с самолюбованием;
— как харизма может заменить стратегию… но ненадолго;
— как успех усиливает не только сильные стороны, но и тараканов;
— и как иногда страшнее всего — остаться наедине с собой, без аплодисментов.
Иногда полезно честно спросить себя:
я сейчас живу… или просто хорошо играю роль?
Вместо точки
WeWork остался. Деньги остались. А иллюзия — нет.
И самое неприятное в этой истории вот что:
почти любой из нас, будь у него чуть больше власти и аплодисментов, мог бы пойти туда же.
Так что вопрос не только про Адама.
Вопрос про тебя.
А ты уверен, что твой «успех» — это не просто красивая версия бегства от себя?