— Ты опять проверял мой телефон? — София стояла в дверях спальни, держа в руках смартфон. Голос дрожал от обиды.
Максим поднял глаза от ноутбука. В животе неприятно сжалось — он забыл закрыть мессенджер на её телефоне после очередной проверки.
— Прости. Я просто... — начал он и осекся, понимая, что объяснений у него нет.
София опустилась на край кровати, отвернувшись.
— Так больше продолжаться не может. Я устала оправдываться за каждый шаг, за каждый звонок. Ты превращаешь нашу жизнь в сплошной допрос.
Максиму было тридцать три года. Два года назад, когда они только поженились, он никогда не представлял, что станет человеком, роющимся в чужом телефоне. Но сейчас, в январе 2026 года, он не мог совладать с навязчивыми мыслями о неверности жены.
*
Всё началось осенью прошлого года, когда умерла мама Максима. Валентина Петровна попала в больницу с острым приступом, врачи говорили о необходимости срочной операции. Но сердце не выдержало — она скончалась на третий день после госпитализации.
Максим тяжело переживал утрату. Мама была для него не просто родным человеком — она была советчиком, другом, опорой. После смерти отца, когда Максиму было восемнадцать, они остались вдвоём, и их связь стала ещё крепче.
София, жена Максима, поддерживала мужа как могла. Брала на себя все бытовые заботы, организовала похороны, терпеливо выслушивала его воспоминания. Максим был благодарен жене за участие и считал, что именно она помогла ему не сломаться окончательно.
Но примерно через месяц после похорон что-то изменилось. Максим не мог точно сформулировать — что именно. София по-прежнему была внимательной, готовила, интересовалась делами на работе. И всё же он начал улавливать какую-то отстранённость. Словно жена находилась где-то далеко, хотя физически была рядом.
Сначала это были мелочи. София стала чаще задерживаться на работе — она трудилась администратором в медицинском центре. Раньше редко брала телефон в ванную, теперь смартфон постоянно был при ней. На экране появился биометрический вход вместо простого пароля.
— Зачем тебе это? — спросил как-то Максим, кивая на телефон.
— Так удобнее, — пожала плечами София. — На работе все перешли на распознавание лица. Я тоже решила попробовать.
Ответ прозвучал естественно, но внутри у Максима что-то екнуло. Он начал наблюдать. Замечал, как жена периодически улыбается, глядя в экран. Как быстро убирает телефон, если он входит в комнату. Как вздрагивает от уведомлений и торопливо проверяет сообщения.
*
Максим работал системным администратором в крупной компании. График был гибкий, иногда приходилось оставаться допоздна, но чаще удавалось уходить пораньше. Теперь он стал специально задерживаться, проверяя, во сколько София приходит домой. Звонил ей в течение дня под разными предлогами, пытаясь понять, где она находится и с кем.
— Максим, что происходит? — спросила жена после очередного звонка. — Ты звонишь по три раза за день. Раньше такого не было.
— Просто соскучился, — солгал он. — После маминой смерти понял, как важно не терять связь с близкими.
София смягчилась, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на вину. Или ему показалось?
Подозрения становились навязчивой идеей. Максим пытался найти доказательства — проверял историю в браузере на её ноутбуке, искал в карманах одежды чеки или записки. Ничего подозрительного не находил, но это не успокаивало. Напротив, он стал думать, что София просто очень осторожна.
Друзья замечали изменения в его поведении.
— Ты какой-то напряжённый стал, — сказал Игорь, коллега и приятель, за обедом. — Проблемы?
Максим хотел отмахнуться, но вдруг выдал:
— Кажется, София мне изменяет.
Игорь удивлённо поднял брови.
— С чего ты взял? Поймал на чём-то?
— Нет. Но чувствую. Она какая-то не такая.
— Слушай, не накручивай себя, — посоветовал Игорь. — У вас сложный период после потери мамы. Может, она просто не знает, как тебя поддержать, вот и отстранилась. Поговори с ней откровенно.
Максим попытался. Но разговор не получился — он начал с обвинений, София обиделась, и они поссорились. Максим извинился, но осадок остался.
*
В ноябре 2025 года, когда напряжение достигло предела, Максим решился обратиться к психологу. Нашёл специалиста через рекомендации — Ирину Львовну, женщину лет пятидесяти пяти.
На первой встрече Максим выложил всё как есть. Рассказал о смерти мамы, о подозрениях, о том, как это разрушает его изнутри.
— Вы понимаете, что такое поведение может окончательно разрушить ваши отношения? — мягко спросила Ирина Львовна. — Даже если жена вам верна, постоянный контроль и подозрения оттолкнут её.
— Понимаю, — признался Максим. — Но не могу остановиться. Что, если она действительно встречается с кем-то?
Ирина Львовна задумчиво посмотрела на него.
— Давайте попробуем разобраться, откуда взялись эти мысли. Когда именно вы почувствовали, что жена вам изменяет?
Максим вспоминал. Действительно, всё началось после маминой смерти. Раньше он полностью доверял Софии.
— Возможно, дело не в жене, — осторожно предположила психолог. — А в вас. Потеря матери — огромная травма. Вы могли неосознанно начать бояться новой потери. Мама ушла из жизни, и теперь вы боитесь, что и София вас покинет. Только по-другому — уйдёт к другому мужчине.
Это звучало логично. Максим начал регулярно ходить на сеансы. Постепенно напряжение отпускало. Он учился контролировать свои мысли, не поддаваться параноидальным идеям. Стал меньше проверять жену, реже звонить. Их отношения начали налаживаться.
София заметила перемены и обрадовалась.
— Ты стал спокойнее, — сказала она однажды вечером, обнимая его. — Как будто вернулся ко мне мой прежний Максим.
Он прижал её к себе, чувствуя облегчение. Может, психолог права, и всё дело было в его травмированной психике?
*
В начале декабря Максим вышел из офиса Ирины Львовны в приподнятом настроении. Сеанс прошёл хорошо, психолог отметила прогресс и предложила сократить частоту встреч.
— Давайте прогуляемся? — предложил Максим. — Сегодня такое солнце, а тут рядом парк, и там хорошее кафе. Хочу поблагодарить вас за помощь.
Ирина Львовна улыбнулась и согласилась.
Они шли по аллеям Измайловского парка, где, несмотря на снег, было многолюдно. Мамы с колясками, пенсионеры, студенты — все стремились насладиться солнечным днём.
Возле скамейки стоял мольберт уличного художника. Мужчина лет сорока рисовал портрет девушки, которая терпеливо позировала.
— Смотрите, какой талантливый, — заметила Ирина Львовна.
Они подошли ближе. На стенде рядом с художником висели десятки его работ — портреты.
Максим рассеянно скользил взглядом по лицам, когда вдруг замер.
На одном из портретов была изображена пара. Молодая женщина с длинными тёмными волосами и мужчина лет тридцати пяти. Они смотрели друг на друга, и художник мастерски передал их эмоции — нежность, влюблённость, счастье.
Максим узнал жену мгновенно. София. Те же черты лица, та же родинка над верхней губой, те же глаза. И рядом — незнакомый мужчина.
— Красивая пара, правда? — заметил художник, проследив за взглядом Максима. — Этот портрет не забрали. Девушка велела порвать, но рука не поднялась. Хорошая работа получилась.
— Когда... когда вы их рисовали? — с трудом выговорил Максим.
— Да уж месяца три будет, — задумался художник. — В начале октября. Влюблённая парочка, держались за руки, смеялись. Милые ребята.
Октябрь. Через месяц после маминых похорон.
Ирина Львовна тронула Максима за руку.
— Это ваша жена?
Он молча кивнул.
— А мужчина?..
— Не знаю, — голос прозвучал чужим. — Никогда его не видел.
Максим стоял, глядя на портрет, и чувствовал, как внутри всё рушится. Значит, он был прав. Всё это время его интуиция не обманывала. София действительно встречалась с кем-то.
— Максим, давайте уйдём отсюда, — тихо сказала Ирина Львовна. — Вам нужно успокоиться, прежде чем...
— Прежде чем что? — резко оборвал он. — Прежде чем я приму необдуманное решение? Так вот, решение уже принято.
Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.
*
Вечером Максим сидел в их общей квартире и ждал Софию. Портрет не выходил из головы. Он вспоминал октябрь — тогда жена действительно часто задерживалась, ссылаясь на работу. Говорила, что в медицинском центре аврал, много пациентов. А сама в это время гуляла по парку с любовником, смеялась, позировала для портрета.
Ключ повернулся в замке. София вошла, улыбаясь.
— Привет! Я купила пиццу, — она подняла пакет. — Классно же?
Максим посмотрел на неё долгим взглядом.
— Кто он?
Улыбка застыла на лице жены.
— Что... о чём ты?
— Тот мужчина, с которым ты гуляла в Измайловском парке в октябре. С которым позировала художнику. Кто он?
София побледнела. Пакет выскользнул из рук и упал на пол.
— Максим, я...
— Не надо врать, — перебил он. — Я видел портрет. Художник всё рассказал. Так кто он?
София опустилась на стул, закрыв лицо руками.
— Андрей. Он работает кардиохирургом в больнице, где лежала твоя мама, — тихо произнесла она. — Мы познакомились тогда, когда я приезжала к тебе. Он подбадривал меня, когда я не знала, как тебя поддержать. Мы начали общаться, встречаться...
— Через месяц после похорон моей матери ты гуляла с любовником по парку? — голос Максима дрожал.
— Я не хотела, чтобы так получилось! — воскликнула София. — Понимаю, как это выглядит. Но ты был таким далёким после маминой смерти. Я пыталась помочь, но ты меня не подпускал. А Андрей... он просто все время был рядом.
— И сколько это продолжалось?
София помолчала.
— Месяца два. Потом я поняла, что это ошибка. Что люблю тебя. Разорвала с ним отношения в уже в начале декабря. Максим, прости меня. Я была слаба, растерянна. Но это в прошлом. Я хочу быть с тобой.
Максим встал и прошёл к окну, отворачиваясь от жены.
— Знаешь, что самое страшное? Не то, что ты изменила. А то, что я чувствовал это. Интуиция подсказывала мне правду. Но вместо того чтобы довериться себе, я пошёл к психологу, который убедил меня, что проблема во мне. Что это всё моя травма и паранойя.
Он повернулся к Софии.
— Уходи. Сегодня же.
— Максим, пожалуйста...
— Уходи, — повторил он.
*
София собрала вещи и уехала к подруге. Максим остался один в опустевшей квартире.
Он сидел в темноте, прокручивая в голове последние месяцы. Все подозрения оказались правдой. Его не подвела интуиция — подвёл он сам себя, позволив убедиться в обратном.
Странно устроена жизнь. Иногда то, что кажется случайностью — встреча с художником в парке, — оказывается закономерностью. А то, что пытаешься объяснить логикой, на самом деле давно лежит в области чувств.