ПРОЖАРКА
Эпизод 18: Гарик Мартиросян. Интеллектуал на пенсии
(Студия выглядит дорого: кожа, дерево, приглушенный свет. Гарик Мартиросян сидит в кресле с безупречной осанкой, в идеальном костюме. Входит Нагиев, поправляя воображаемое пенсне).
Нагиев:
Добрый вечер! Я — Дмитрий Нагиев, и сегодня в этом зале так много интеллекта, что я боюсь случайно выучить армянский. У нас в гостях Гарик Мартиросян!
Гарик, ты — человек-эпоха. Ты придумал Comedy Club, когда мы еще не знали, что над словом «ж***» можно смеяться за деньги. Ты — единственный комик, который выглядит как министр финансов, даже когда шутит про тещу. Садись, Гарик. Сегодня мы узнаем, что осталось от твоего чувства юмора под этим слоем пафоса и дорогих пиджаков. И первым на ринг выходит твой «младший брат», который давно перерос твои советы. Гарик Харламов, твой выход!
Харламов:
Гарик, дорогой, привет! Слушай, я всё хотел спросить: а ты когда из Comedy уходил, ты свои шутки в ломбард сдал или просто забыл, где их оставил? Ты теперь такой серьезный, всё время в жюри сидишь, оцениваешь... Ты — единственный человек, который может смотреть выступление клоуна с таким лицом, будто тебе в этот момент зачитывают приговор. Где драйв, Гарик? Ты стал похож на свой собственный памятник!
Мартиросян:
Гарик, во-первых, привет. Во-вторых, драйв у меня остался, просто я научился его упаковывать. А ты как был «Бульдогом», так и остался — лаешь на всё, что движется, лишь бы покормили. Ты до сих пор не можешь выйти на сцену и не показать «человека-суслика». Тебе не кажется, что в твоем возрасте пора уже шутить лицом, а не... ну, ты понял. Я ушел, чтобы дать дорогу молодым, таким как ты, хотя ты уже старый для молодого и слишком ленивый для профессионала.
Харламов:
Гарик, я ленивый, зато живой! А ты — как энциклопедия: умный, тяжелый и пылишься на полке. Ты теперь «интеллектуальный юмор» представляешь. Это тот, над которым никто не смеется, но все кивают, чтобы не казаться тупыми? Скажи честно, ты когда в зеркало смотришь, ты там видишь юмориста или просто человека, который очень удачно инвестировал в армянское гостеприимство?
Мартиросян:
Гарик, в зеркале я вижу человека, который написал тебе половину твоих лучших номеров. Так что если я — энциклопедия, то ты — комикс, который эту энциклопедию даже не открывал. Иди, Гарик, поспи в гримерке, тебе вредно долго думать, у тебя от этого морщины на лбу в виде буквы «Х» появляются.
Нагиев:
Гарики сцепились! Но сейчас выходит человек, который занял твое место на троне ТНТ. «Красавчик» — Азамат Мусагалиев!
Мусагалиев:
Гарик Юрьевич, здравствуйте! Вы для меня — учитель. Правда. Я всегда смотрел, как вы ведете шоу, и думал: «Боже, как можно так долго говорить и ничего не сказать?». Вы — мастер пауз и сложных слов. Скажите, а почему вы сейчас снимаетесь только в шоу, где нужно сидеть? У вас коленки скрипят от веса собственного авторитета или вы просто боитесь, что если встанете, все заметят, что вы уже не выше нас, а просто... ну, обычный пенсионер от юмора?
Мартиросян:
Азамат, я сижу, потому что я — фундамент. А ты бегаешь, потому что ты — аниматор. Ты сейчас везде: и в песнях, и в шоу, и в рекламе. Тебя так много, что скоро люди начнут выключать утюги, боясь увидеть там твою улыбку. Я создавал смыслы, а ты создаешь хронометраж. Твой юмор — это как фастфуд: быстро, дешево и через час забыл. А мой — это коньяк. С годами только лучше.
Мусагалиев:
Гарик Юрьевич, ваш «коньяк» уже давно превратился в уксус! Вы же во всех шоу сидите с таким видом, будто делаете нам одолжение. «Ну, пошутите, я посмотрю...». Вы не судья, вы — экспонат! Вам пора в музей Comedy Club, рядом с красным диваном. Скажите, а это правда, что вы дома жене тоже баллы выставляете за ужин? «Жанна, за суп — 4, за второе — 5, но концептуально — слабо». Вы же живете в режиме оценки!
Мартиросян:
Азамат, я оцениваю качество. Если бы я не оценивал — ты бы до сих пор в Камызяках на гитаре играл про камыш. Я сделал из вас звезд, а теперь вы пытаетесь укусить руку, которая дала вам микрофон. Иди, Азамат, сними еще пятьдесят выпусков своего шоу, может, к сотому я улыбнусь.
Нагиев:
Азамат, прикройся, тут веет холодом старой школы! И последний гость — «Снежок», который стал главным наставником страны. Павел Воля, твой выход!
Воля:
Гарик, привет! Слушай, ну мы-то с тобой знаем всё. Ты всегда был самым умным из нас. Настолько умным, что решил перестать быть смешным. Ты теперь — «Маэстро». Ты носишь шарфы так, будто под ними спрятан секрет вечной жизни. Скажи, а ты помнишь, как мы в Сочи на КВНе в одном номере спали? Или ты теперь из своей башни из слоновой кости такие мелочи не вспоминаешь? Ты стал скучным, Гарик. Ты — как лекция по истории КПСС в 8 утра.
Мартиросян:
Паша, «скучный» — это когда ты десять лет выходишь и шутишь про то, что ты худой. Это не юмор, Паша, это диагноз. Я стал серьезным, потому что я вырос. А ты застрял в образе гламурного подонка, хотя тебе уже пора рекламировать мазь для суставов. Ты читаешь стихи со сцены... Паша, стихи! Ты серьезно? Ты — рэпер-неудачник, который решил, что он — Есенин. Вот это действительно смешно!
Воля:
Гарик, мои стихи люди слушают и плачут! А твои сценарии никто не читает, потому что они написаны на языке, который понятен только тебе и твоим пяти друзьям из Еревана. Ты — элита для элиты. Ты боишься быть «народным», потому что тогда придется признать, что ты такой же обычный, как и все мы. Ты заперся в своем «интеллекте» как в бункере. Выходи, Гарик, тут весело!
Мартиросян:
Паша, я там, где мне интересно. А тебе весело, потому что ты легкомысленный. Ты — верхушка айсберга, а я — его основание. Когда твой лед растает под софитами, я всё равно останусь. Иди, Паша, поправь микрофон и скажи жене, что ты сегодня был очень смелым. Пусть она тебя похвалит, раз я не могу.
Нагиев:
Стоп! Раунд!
Ну что, Гарик Юрьевич... Сегодня твои ученики и друзья пытались выбить тебя из седла. Тебя обвиняли в пафосе, скуке и «пенсионном» возрасте в юморе. Но ты стоял как скала — интеллигентно, язвительно и свысока.
Итог вечера: Харламов пошел спать, Азамат пошел снимать, а Воля пошел писать стихи.
Счет 5:5. Ничья. Гарик, ты победил, потому что твой авторитет всё еще такой огромный, что его нельзя просто «прожарить» — его можно только слегка подогреть.
Это была «ПРОЖАРКА»! Гарик, надень шарф, на улице похолодало. Всем пока!