В глазах других людей — наших современников, нашего круга — мы всегда рискуем выглядеть идиотами. Но в этом нет трагедии, если мы способны на редкое интеллектуальное усилие: встать на их точку зрения. Понять логику их мира и, поняв, осознать: наше видение для них — чужая страна, язык которой они не знают. Идиотизм — это вопрос перспективы.
Сериал «Идиот» с Евгением Мироновым — одно из немногих воплощений, достойных духа романа Достоевского. Его диалоги настолько гениальны, что требуют пауз — не для понимания сюжета, а для проживания впечатления.
Но кто же такой идиот в изначальном смысле? Слово происходит от греческого «ἴδιος» — «свой», «частный», «отдельный». Идиот — это тот, кто не понимает общего контекста, игнорирует разделяемую реальность и живёт по законам своего, частного мира.
Обычно это звучит как приговор. Но представьте аборигена из племени каннибалов, который, следуя своим особым убеждениям, отказывается есть человеческое мясо. Для своего племени он — идиот. Он живёт отдельной, непонятной, даже предательской жизнью. Его частная правда выше общей практики.
Именно таким «аборигеном» в высшем свете Петербурга и является князь Лев Николаевич Мышкин. Он сам с болезненной чуткостью осознаёт свой «идиотизм»:
«Есть такие идеи, есть высокие идеи, о которых я не должен начинать говорить, потому что я непременно всех насмешу; … У меня нет жеста приличного, чувства мерки нет».
Его неприличие — в абсолютной неспособности к светскому лицемерию. Всё, что он говорит, он говорит всерьёз, из самой глубины души. Вот отрывок из его речи, который кажется взбешённому обществу не просто странным, а неприличным в своей откровенности:
«Отчего разом такое исступление? … Оттого, что он отечество нашел, которое здесь просмотрел, и обрадовался; берег, землю нашел и бросился ее целовать! … Атеистом же так легко сделаться русскому человеку, легче чем всем остальным во всем мире! И наши не просто становятся атеистами, а непременно уверуют в атеизм, как бы в новую веру, никак и не замечая, что уверовали в нуль. Такова наша жажда!»
Это речь не светского человека, а пророка, смотрящего на общество извне, из своего «частного» мира абсолютной искренности. Для одних он — жалкий идиот. Но находятся и те, кто видит в этом «идиотизме» высшую правду. Как говорит ему одна из героинь:
«…здесь все, все не стоят вашего мизинца, ни ума, ни сердца вашего! Вы честнее всех, благороднее всех, лучше всех, добрее всех, умнее всех!»
Здесь и раскрывается главный парадокс. Идиотизм Мышкина — это не недостаток ума, а избыток сердца. Не непонимание правил, а понимание чего-то большего, что делает эти правила мелкими и фальшивыми. Его «частный» мир оказывается не уже, а шире общего. Он видит боль, духовную жажду, трагедию там, где другие видят лишь нарушение этикета или политические взгляды.
Таким образом, вопрос «Так ли плохо быть идиотом?» трансформируется. Быть идиотом в смысле Мышкина — значит быть верным своей внутренней, частной правде в мире всеобщего компромисса. Это путь колоссальных страданий и отчуждения, но это и путь подлинности, который, как магнит, притягивает тех, кто измучен ложью «общего».
Вывод, который напрашивается сам собой, одновременно прост и безжалостен: всегда найдётся тот, для кого ты будешь выглядеть идиотом. Невозможно угодить всем контекстам, удовлетворить всем представлениям о норме. Поэтому единственный осмысленный выбор, который остаётся, — это выбор не быть ли идиотом, а для кого им быть.
Быть ли идиотом в глазах лицемерного света, храня верность своей правде? Или быть идиотом в своих собственных глазах, предав эту правду ради удобного места в «общем» мире? Князь Мышкин выбрал первое. И в этом выборе его трагедия, его святость и его единственно возможная свобода. Быть «ἴδιος» — частным, отдельным, своим — иногда и есть высшая форма человеческого достоинства.