– Ой, да ладно тебе жадничать! У вас холодильник двухкамерный, что, для родни куска колбасы жалко? И вообще, мы не напрашивались, мы проездом. Просто переночевать, да город посмотреть пару дней. Ну, может, неделю. Как пойдет.
Этот голос, визгливый и безапелляционный, словно звук пенопласта по стеклу, раздался в прихожей, когда Ольга только переступила порог собственного дома. Она замерла с ключами в руках, чувствуя, как внутри, в районе солнечного сплетения, начинает закипать тяжелый, горячий ком раздражения. В прихожей, заставленной чужими баулами, клетчатыми сумками и разбросанной обувью, стояла троюродная сестра мужа, Света, и ее муж, кажется, Толик. Или Виталик. Ольга видела их всего раз в жизни, на свадьбе десять лет назад, но они вели себя так, словно владели этим домом по праву первородства.
Из кухни выглянул муж, Андрей. Вид у него был виноватый и растерянный. Он держал в руках полотенце и пытался улыбаться, но улыбка выходила жалкой.
– Оля, ты пришла? А у нас вот... гости. Сюрприз.
– Сюрприз, – глухо повторила Ольга, глядя на грязные следы от ботинок на светлом ламинате, который она намывала вчера до часу ночи. – И правда, неожиданно.
– Ну а что звонить-то? – Света по-хозяйски поправила халат, который Ольга узнала – это был её махровый халат, висевший в ванной. – Родня же не по записи должна ходить. Мы вот решили столицу покорить, детям зоопарк показать. А гостиницы нынче дорогие, жуть. Барыги одни. А у вас дом большой, места всем хватит.
Ольга молча разулась, аккуратно поставила туфли на полку, отодвинув чей-то грязный кроссовок сорок пятого размера, и прошла на кухню. Там царил хаос. На столе стояли открытые банки с соленьями, которые она берегла к Новому году, хлеб был накрошен прямо на скатерть, а в раковине уже громоздилась гора посуды. Двое детей, мальчики лет семи и девяти, носились по гостиной, и Ольга слышала, как они прыгают на новом диване.
– Андрей, можно тебя на минуту? – тихо спросила она, стараясь не повышать голос.
Они вышли на веранду. Вечерний воздух был прохладным, пахло осенней листвой и дымком от соседей. Этот дом они строили пять лет. Пять лет жесткой экономии, кредитов, отказов от отпусков. Каждая плитка, каждый куст в саду были оплачены их трудом и нервами. Они мечтали о тишине, о загородном уюте, где можно спрятаться от городской суеты. Но вместо тишины они получили филиал вокзала.
– Почему ты не сказал, что они приедут? – спросила Ольга, глядя мужу в глаза.
– Я сам не знал, Оль. Честно. Они позвонили, когда уже стояли у калитки. Сказали, адрес помнят, такси взяли. Ну не выгонять же мне их? Родня все-таки. Света говорит, у них там в деревне работы нет, они отдохнуть приехали, развеяться.
– Родня... – горько усмехнулась Ольга. – Андрей, за последние полгода это уже пятый визит твоей "родни". То дядя Вася зубы лечить приезжал, жил две недели. То племянница поступать, месяц жила, пока общежитие не дали. То твоя мама с подругой "на экскурсию". Мы когда жить для себя будем?
– Ну потерпи немного, они же не навсегда, – Андрей попытался обнять жену, но она отстранилась. – Дней пять побудут и уедут. Неудобно отказывать, люди обидятся. У нас же, как они говорят, "хомы" большие, нам бог велел делиться.
– Бог велел делиться тем, что есть лишнее. А у меня лишних нервов и сил нет. Я работаю главным бухгалтером, у меня отчетный период. Я прихожу домой и хочу тишины, а не жарить котлеты на ораву людей, которых я не знаю.
– Я сам пожарю, – пообещал Андрей. – И уберу все сам. Честное слово. Ну, Оленька, не начинай. Семья – это святое.
Ольга вздохнула. Она любила Андрея. Он был добрым, надежным, рукастым. Но его неумение сказать "нет" наглым родственникам было его ахиллесовой пятой. Он вырос в большой семье, где границы личности были понятием абстрактным, и теперь страдал от комплекса вины, если не мог помочь каждому встречному-поперечному, носящему ту же фамилию.
Вечер прошел в тумане. Ольга закрылась в спальне, сославшись на головную боль. Снизу доносился хохот, звон посуды и крики детей. Телевизор работал на полную громкость. Света, видимо, чувствовала себя полноправной хозяйкой: Ольга слышала, как она командует Андреем, требуя достать "что-нибудь покрепче" и сетуя, что в доме нет "нормальной еды", а только "трава какая-то" (так она называла салаты, которые любила Ольга).
Утром Ольга встала в шесть, чтобы успеть в душ до того, как проснется табор. Но ванная уже была занята. Там плескался Толик, напевая какой-то шансон. Дверь он не закрыл на защелку, и когда Ольга по инерции толкнула её, он лишь весело гаркнул:
– О, хозяйка! Спинку потрешь?
Ольга захлопнула дверь, чувствуя, как краска стыда и гнева заливает лицо. Она умылась на кухне над раковиной, наспех выпила кофе и уехала на работу, даже не попрощавшись.
Дни потянулись один за другим, сливаясь в сплошной кошмар. "Пять дней", о которых говорил Андрей, плавно перетекли в неделю, потом во вторую. Света и Толик никуда не спешили. Они целыми днями гуляли по городу, возвращаясь к вечеру голодными и требующими развлечений. Дети разбили вазу – подарок Ольгиной мамы. "Ой, да она старая была, китайская небось", – отмахнулась Света. На замечание Ольги, что не стоит прыгать с ногами на диван, Света поджала губы: "Ты чего на детей шипишь? Они же дети! Им энергия нужна. Жалко дивана? В могилу его с собой не заберешь".
Андрей ходил мрачнее тучи. Он тоже устал, но природная деликатность не позволяла ему указать гостям на дверь. Он пытался намекать, что "отпуск, наверное, заканчивается", но Толик хлопал его по плечу: "Да ладно, Андрюха! Мы, может, работу тут присмотрим. В деревне ловить нечего. Пока у вас поживем, осмотримся".
Чаша терпения Ольги переполнилась в пятницу. Она отпросилась с работы пораньше, чувствуя, что заболевает – горло першило, ломило кости. Она мечтала о горячем чае, шерстяных носках и тишине. Подъезжая к дому, она увидела у ворот чужую машину. Старенькая "Лада" стояла прямо на газоне, который Андрей стриг и поливал все лето.
Ольга вошла в дом. В гостиной сидели Света, Толик и еще двое незнакомых людей – мужчина и женщина, явно навеселе. Стол был заставлен бутылками и закусками. Дым стоял коромыслом – курили прямо в форточку, хотя в доме было категорически запрещено курить.
– О, Олька пришла! – радостно возвестила Света, уже изрядно подвыпившая. – Знакомься, это мои кумовья, Ленка и Васька. Они тоже в город приехали, машину покупать. Я им говорю: чего вы по хостелам мыкаться будете? У нас дом огромный, места всем хватит! Заходите, посидим!
Ольга медленно поставила сумку на пол. Внутри у нее стало пугающе тихо и холодно. Это было то состояние ледяного спокойствия, которое наступает, когда человек переходит грань нервного срыва.
– Кто вам разрешил приглашать посторонних людей в мой дом? – спросила она тихо, но так, что гомон за столом стих.
– Тю, ты чего такая важная? – Света нахмурилась. – Какой "твой" дом? Это Андрюхин дом тоже. А мы его родня. Значит, и наш немного. И вообще, мы же не чужих позвали, а кумовей. Что тебе, жалко?
– Вон, – сказала Ольга.
– Чего? – переспросил Толик, жуя огурец.
– Вон отсюда. Все. Немедленно. У вас пять минут на сборы.
– Ты чего, белены объелась? – взвизгнула Света. – Андрюха придет, я ему расскажу, как ты гостей встречаешь! Ишь, барыня! Мы никуда не пойдем. Мы тут живем.
Ольга достала телефон.
– Я вызываю полицию. Незаконное проникновение в жилище посторонних лиц. У меня документы на дом на руках. Вы здесь никто. Пять минут.
Кумовья, почуяв неладное, быстро засобирались.
– Да ладно, Светка, мы пойдем... Неудобно как-то, – пробормотал "Васька", хватая куртку.
– Сидите! – рявкнула Света. – Никто вас не выгонит! Она блефует!
Ольга не блефовала. Она набрала номер участкового, который жил на соседней улице и которого они с Андреем хорошо знали.
– Сергей Петрович? Добрый вечер, это Ольга с Цветочной. Да. У меня в доме посторонние, пьяные, ведут себя агрессивно. Отказываются уходить. Да, жду.
Услышав разговор, Света вскочила. Лицо ее пошло красными пятнами.
– Ах ты стерва! Родню мусорам сдаешь? Да я тебя... Да тебя проклянут все! Андрею жизни не дадим!
– Собирайте вещи, – монотонно повторила Ольга, глядя сквозь нее. – Ваше время вышло.
В последующие полчаса дом напоминал растревоженный улей. Света швыряла вещи в сумки, не переставая поливать Ольгу грязью. Толик угрюмо молчал, понимая, что "халява" кончилась. Детей одели кое-как. Когда подъехал участковый, компания уже стояла на крыльце.
– Что у вас тут, Ольга Николаевна? – спросил участковый, строго глядя на насупленных гостей.
– Уже ничего, Сергей Петрович. Гости уезжают. Просто возникло недопонимание. Проследите, пожалуйста, чтобы они покинули территорию поселка.
Когда за последней сумкой закрылась калитка, Ольга закрыла дверь на все замки. Но этого ей показалось мало. Она знала: они вернутся. Или пожалуются Андрею, и он, мягкотелый, начнет уговаривать ее пустить их обратно "хоть на ночку". Или, что еще хуже, у них могли остаться ключи. Она вспомнила, как однажды видела связку ключей Андрея лежащей на комоде в прихожей, когда Света крутилась рядом.
Ольга набрала номер службы вскрытия и замены замков.
– Срочный вызов. Замена личинок во входной двери и на воротах гаража. Да, прямо сейчас. Я заплачу двойной тариф.
Мастер приехал через сорок минут. Пока он работал, Ольга сидела на кухне и пила чай, глядя в одну точку. Руки у нее дрожали. Она чувствовала себя опустошенной, словно после тяжелой болезни.
Андрей вернулся через час после ухода мастера. Он попытался открыть дверь своим ключом, но тот не проворачивался. Он позвонил в звонок.
Ольга открыла.
– Что с замком? – удивился Андрей. – Ключ не подходит.
– Я сменила замки, – спокойно сказала она, пропуская его внутрь. – И отдала тебе новый комплект.
– Зачем? Сломался?
– Нет. Чтобы твои родственники больше не смогли сюда войти. Никогда.
Андрей замер, не разуваясь.
– В смысле? Где они?
– Я их выгнала. Они пригласили сюда своих пьяных друзей, устроили притон. Я вызвала полицию.
Андрей опустился на пуфик. Вид у него был потрясенный.
– Оля... Но так же нельзя... Света звонила мне, кричала, плакала, говорила, ты их на улицу вышвырнула в ночь... Я думал, она преувеличивает.
– Она не преувеличивает. Я вышвырнула их. И знаешь что? Я ни капли не жалею.
– Но куда они пойдут? У них денег нет!
– Найдутся. На водку и сигареты у них деньги были. На такси тоже. Андрей, послушай меня внимательно. – Ольга подошла к мужу и взяла его за плечи. – Я люблю тебя. Но я больше не позволю превращать наш дом в ночлежку. Я устала бояться приходить домой. Устала прятать еду и деньги. Устала от чужих людей в своей ванной. Или мы живем здесь вдвоем, и гости приходят только по приглашению и на один вечер, или я продаю этот дом, развожусь и покупаю себе квартиру, адрес которой никто не будет знать.
Андрей смотрел на нее, и в его глазах боролись обида за родню и понимание правоты жены.
– Ты серьезно? Про развод?
– Абсолютно. Я на грани, Андрей. Сегодня они привели "кумовей". Завтра они спалят нам дом. Ты этого хочешь? Тебе их "обидки" дороже нашего благополучия?
Андрей молчал долго. Потом медленно снял куртку, повесил ее на вешалку.
– Нет. Не дороже. Ты права. Я... я сам виноват. Распустил их. Не умею отказывать, все боюсь плохим казаться. А в итоге для тебя плохим стал.
Он прошел на кухню, увидел гору грязной посуды, пустые бутылки, пепел на полу.
– Господи, какой свинарник... – прошептал он. – Они же обещали убирать.
– Обещать – не значит жениться, – горько усмехнулась Ольга. – Садись, я чай налью. А убирать завтра будем. Вместе.
Но история на этом не закончилась. На следующее утро, в субботу, телефон Андрея начал разрываться. Звонила Света, звонила тетка из деревни, звонила даже мать Андрея.
– Андрюша, как ты мог?! – кричала мать в трубку так, что Ольга слышала каждое слово. – Светка с детьми на вокзале ночевала! Твоя жена – ведьма, но ты-то куда смотрел? Ты же мужик! Ты должен был кулаком по столу стукнуть!
Андрей побледнел, но на этот раз не стал оправдываться.
– Мама, – сказал он твердо, глядя на Ольгу, которая в этот момент демонстративно спокойно резала сыр на завтрак. – Света с Толиком вели себя как свиньи. Они привели в наш дом чужих пьяных людей. Они оскорбляли Олю. Я не позволю так вести себя в моем доме. Если они хотели уважения, надо было уважать нас.
– Да какая разница! Это же родная кровь! – не унималась мать. – А жена сегодня одна, завтра другая!
– Не говори так, – оборвал ее Андрей. – Оля – моя жена. И она у меня одна. А нахлебников мне больше не надо. Света взрослый человек, пусть идет работать и снимает жилье. Больше я ни копейки им не дам и на порог не пущу.
Он положил трубку и выключил телефон. В кухне повисла звенящая тишина, нарушаемая только шипением чайника.
– Спасибо, – тихо сказала Ольга.
– Прости меня, – ответил он, накрывая ее руку своей. – Я дурак был. Думал, все само рассосется.
Они провели выходные, вычищая дом. Андрей сам, с остервенением, драил ковер от пятен вина, выносил мешки с мусором, который оставили "гости". Они вымыли окна, проветрили комнаты, выстирали все белье. С каждым выброшенным мешком мусора из дома уходил дух казенного общежития, возвращался уют и покой.
Прошел месяц. Родственники, конечно, объявили им бойкот. По деревне пошли слухи, что Ольга – "мегера городская", которая "родного брата на мороз выгнала" (хотя на улице был сентябрь и плюс пятнадцать). Но странное дело: жизнь Ольги и Андрея от этого стала только лучше. Исчезли бесконечные просьбы "займи до получки", прекратились визиты "проездом".
А потом случилось то, что окончательно убедило Андрея в правильности поступка жены.
В конце октября, когда выпал первый снег, Андрей встретил в городе своего давнего знакомого, который жил в соседнем районе.
– Слушай, Андрюха, – сказал тот. – А твои родственнички, Света с мужем, они у тебя жили?
– Было дело, – нахмурился Андрей.
– Так они после тебя к моему соседу, деду Паше, напросились. Сказали, дальние племянники. Дед добрый, пустил. Так они его обокрали. Вынесли пенсию, старые иконы и исчезли. Дед сейчас с сердцем в больнице, полиция их ищет. Говорят, они гастролеры, по всей области так ездят.
Андрей пришел домой бледный. Он рассказал все Ольге.
– Представляешь? – его трясло. – А если бы они нас... Ну, деньги ладно, но они же могли что угодно сделать. А я уши развесил: "работы нет", "бедная родня".
Ольга обняла его.
– Все обошлось. Мы вовремя их остановили.
– Ты остановила, – поправил он. – Если бы не твои замки... Я бы, наверное, снова дал слабину.
С тех пор в их доме действовало негласное правило: гости – только желанные и только по предварительной договоренности. Ключи от дома были только у Ольги и Андрея. Даже запасной комплект, который раньше лежал под ковриком в гараже "на всякий случай", перекочевал в сейф.
А тот случай стал для Андрея хорошим уроком. Он научился говорить "нет". Оказалось, что это слово не разрушает отношения с нормальными людьми, а отсеивает тех, кто хочет просто использовать тебя.
Зимой к ним приехала мама Андрея. Она долго не хотела ехать, обижалась, но рождение внука (Ольга к тому времени уже была беременна) растопило лед. Она вошла в чистый, уютный дом, увидела счастливого сына, спокойную невестку.
– Хорошо у вас, – сказала она, присаживаясь на диван. – Тихо.
– Тихо, мама, – улыбнулась Ольга, ставя перед ней чашку с чаем. – У нас теперь всегда тихо. Это наш дом, и мы его бережем.
Свекровь помолчала, потом вздохнула.
– Прав был Андрей. Нельзя всех подряд привечать. Я тут узнала... Светку-то посадили. Поймали их в Твери.
Ольга и Андрей переглянулись. Им не нужно было слов. Они знали, что их крепость теперь неприступна. И дело было не в железных дверях и новых замках, а в том, что они наконец-то научились защищать свой мир от тех, кто не умеет его ценить.
Вечером, когда свекровь ушла спать в гостевую комнату (которую теперь содержали в идеальном порядке), Андрей подошел к входной двери и еще раз проверил замок. Щелчок механизма прозвучал в тишине как символ надежности.
– Знаешь, – сказал он. – А ведь это лучшее вложение денег за последний год. Эти замки.
– Не замки, – ответила Ольга, поглаживая живот. – А твое решение быть на моей стороне.
Она выключила свет в прихожей. Дом погрузился в сон, охраняя покой своих хозяев. Больше никто не посмеет назвать его "бесплатной гостиницей". Это был Дом. С большой буквы. И в этом доме жили любовь и уважение, а для наглости и хамства здесь просто не осталось места.
Если вам понравилась эта жизненная история, буду благодарна за лайк и подписку на канал. Пишите в комментариях, приходилось ли вам отстаивать границы своего дома перед родственниками?