– Ну кто так посуду моет? Ты посмотри, на чашке разводы остались! А воды сколько льешь? Сразу видно, счетчики не на тебя записаны, не жалко, – грузная женщина в ярком халате демонстративно выключила кран и вытерла руки о полотенце, которое висело не на своем месте.
Марина глубоко вздохнула, глядя в окно. За стеклом бушевал май, цвела сирень, а на душе скребли кошки. Ей хотелось тишины, пения птиц и чашку кофе на веранде, которую она с такой любовью обустраивала прошлой осенью. Вместо этого в ее доме с самого утра гремели кастрюли, работал телевизор на полной громкости, а свекровь, Тамара Игоревна, проводила очередную ревизию кухонных навыков невестки.
– Тамара Игоревна, это посудомоечная машина моет, а не я. Если там разводы, значит, ополаскиватель закончился, – спокойно ответила Марина, стараясь не повышать голос.
– Вот именно! Техника за тебя все делает, а ты даже за ней уследить не можешь. Мы в свое время в тазу стирали, в проруби полоскали, и ничего, чисто было! А вы, молодежь, разленились совсем. Андрейка вон худой какой стал, одними полуфабрикатами кормишь?
В кухню вошел Андрей, муж Марины. Он выглядел сонным и помятым. Суббота для него была единственным днем, когда можно было отоспаться после тяжелой недели в логистической фирме, но с приездом мамы и сестры о сне можно было забыть.
– Мам, ну чего ты шумишь? – Андрей почесал затылок и потянулся к чайнику. – Нормально я питаюсь. Марина отлично готовит.
– Ой, защитник выискался! – всплеснула руками свекровь. – Я же добра желаю. Ладно, где там Светочка? Света! Иди завтракать, пока оладьи горячие!
С второго этажа, тяжело топая, спустилась золовка. Света была старше Андрея на пять лет, но вела себя так, будто ей все еще пятнадцать. Она плюхнулась на стул, даже не поздоровавшись, и сразу уткнулась в телефон.
– Марин, у тебя вай-фай тормозит. Я фильм скачать не могу, – буркнула она, откусывая оладушек. – И, кстати, в гостевой комнате матрас жесткий. У меня спина разболелась. Надо бы поменять.
Марина почувствала, как внутри закипает раздражение. Этот дом она купила за три года до знакомства с Андреем. Это было ее детище. Она вложила сюда все свои накопления, брала подработки, сама красила стены, выбирала каждую занавеску. Когда они поженились, Андрей переехал к ней из тесной городской «двушки», где жил с мамой. Поначалу все шло хорошо, но потом родственники мужа решили, что брак Андрея автоматически делает их совладельцами этой загородной недвижимости.
Поначалу это были редкие визиты «на шашлыки». Марина, будучи человеком гостеприимным, накрывала стол, старалась угодить. Но вежливость была воспринята как слабость. Визиты учащались. Сначала раз в месяц, потом каждые две недели, а теперь, с наступлением тепла, Тамара Игоревна и Света приезжали каждую пятницу вечером и уезжали только в воскресенье поздно ночью.
Они не привозили продукты, считая, что «на природе все растет само». Они не помогали с уборкой, ведь они «в гостях». Зато советов и критики было хоть отбавляй.
– Матрас ортопедический, новый, – сухо сказала Марина. – Если не нравится, в городе у вас свои кровати есть.
Повисла тишина. Тамара Игоревна замерла с половником в руке. Света оторвалась от телефона.
– Ты посмотри на нее, – протянула свекровь обиженным тоном. – Мы к ней со всей душой, родниться приехали, внуков будущих нянчить тренируемся, а она нас гонит! Андрюша, ты слышал? Мать родную гонят!
Андрей виновато посмотрел на жену, потом на мать.
– Мам, ну Маша просто устала. Не начинай.
– Устала она! От чего? В офисе сидеть бумажки перекладывать? Вот я на заводе тридцать лет отпахала...
Марина молча вышла из кухни. Ей нужно было проветриться. Она вышла в сад, где надеялась найти покой, но и тут ее ждал сюрприз. На ее любимой альпийской горке, среди редких карликовых хвойных, валялся детский велосипед племянника – сына Светы, которого та иногда привозила с собой, а иногда «забывала» у бабушки. Сам же племянник, десятилетний Вадик, сейчас с энтузиазмом лупил палкой по кустам пионов, сбивая еще не распустившиеся бутоны.
– Вадик! Что ты делаешь?! – закричала Марина, подбегая к мальчику.
Тот испуганно отскочил.
– Я в рыцарей играю... Это драконы были.
– Это пионы! Я их из питомника заказывала, они денег стоят! Иди в дом, немедленно!
Мальчик насупился и побрел к крыльцу, бормоча что-то про злую тетку. Марина опустилась на корточки перед искалеченным кустом. Слезы навернулись на глаза. Дело было не в цветах, а в тотальном неуважении границ. Ее дом превратился в проходной двор, в бесплатную базу отдыха.
Вечером того же дня состоялся серьезный разговор с мужем. Они сидели в спальне, пока внизу родственники смотрели какой-то сериал, гремя посудой.
– Андрей, так больше не может продолжаться, – твердо сказала Марина. – Я не нанималась обслуживать твою родню каждые выходные. Это мой дом. Я хочу отдыхать здесь, а не работать кухаркой и горничной.
Андрей потер виски. Он выглядел несчастным.
– Мариш, я понимаю. Но это же мама. Она одна, ей скучно в городе. А Света... ну ты же знаешь, у нее с мужем развод, ей тяжело. Куда им деваться? Не на улицу же.
– У них есть своя квартира. Трехкомнатная. Вполне достаточно места, – парировала Марина. – Я не против гостей, Андрей. Я против нахлебников, которые ведут себя как хозяева. Твоя мама сегодня заявила, что хочет пересадить мои розы, потому что они «сидят не по фэн-шую». Света съела весь запас дорогого сыра, который я покупала для нас, и даже не спросила. А Вадик уничтожил клумбу.
– Я поговорю с ними, обещаю, – вздохнул Андрей. – Просто потерпи немного. Лето закончится, они реже будут ездить.
Но разговор Андрея с матерью ничего не дал. Тамара Игоревна лишь расплакалась, схватилась за сердце и обвинила сына в черствости, заявив, что «ночная кукушка дневную перекуковала». В итоге Андрей снова почувствовал себя виноватым и отступил.
Ситуация достигла апогея через месяц. Марина уехала в командировку на неделю. Андрей остался на хозяйстве. Возвращаясь домой в пятницу вечером, Марина мечтала только об одном: горячей ванне и тишине. Она надеялась, что муж подготовился к ее приезду и никого не приглашал.
Подъезжая к воротам, она увидела три незнакомые машины, припаркованные на газоне перед домом. В окнах горел свет, гремела музыка. Калитка была распахнута настежь.
Марина вошла во двор. У мангала стоял незнакомый мужчина в майке-алкоголичке и раздувал угли. На веранде сидела компания из пяти человек, среди которых она узнала только Свету. Тамара Игоревна суетилась вокруг стола, расставляя тарелки.
– О, хозяйка явилась! – громко крикнула Света, поднимая бокал с вином. – А мы тут юбилей дяди Коли отмечаем! Проходи, штрафную нальем!
Марина застыла на пороге. Дядя Коля? Какой еще дядя Коля? Она видела этого мужчину впервые в жизни.
– Где Андрей? – ледяным тоном спросила она.
– Да в магазин поехал, хлеб забыли купить, – махнула рукой свекровь. – Маришенька, ты не сердись, что мы без спросу. Дядя Коля проездом из Саратова, ну где нам всех собрать? В квартире душно, тесно. А тут воздух, природа! Ты иди переоденься, я там в спальне твоей вещи на стул переложила, а то тетя Валя прилегла отдохнуть с дороги.
В спальне? На ее кровати?
Марина поднялась на второй этаж. Дверь в спальню была приоткрыта. На ее кровати, прямо на покрывале, в уличной одежде храпела полная женщина. На туалетном столике Марины стояли открытые баночки с ее кремами, валялись чужие расчески.
Это был конец. Терпение лопнуло с оглушительным звоном.
Марина не стала никого будить. Она спустилась вниз, прошла мимо ошарашенной Светы и вышла на улицу. Достала телефон и набрала номер Андрея.
– Ты где? – спросила она.
– В супермаркете, в очереди стою. Марин, ты приехала? Слушай, тут так неудобно получилось, мама позвонила в последний момент...
– Не приезжай сюда, – перебила она. – Езжай к маме в квартиру. Или к Свете. Мне все равно.
– В смысле? Марин, ты чего? Там же гости...
– Это не мои гости, Андрей. И это не твой дом, чтобы ты устраивал тут общежитие. У тебя час, чтобы забрать своих родственников. Если через час они не уедут, я вызову полицию. У меня все документы на право собственности на руках.
Она сбросила вызов. Потом подошла к мангалу, взяла ведро с водой, приготовленное на случай пожара, и выплеснула его на угли. Шипение и облако пара заставили "дядю Колю" отпрыгнуть с матерной тирадой.
– Праздник окончен, – громко объявила Марина, перекрывая музыку. – У вас пять минут на сборы. Кто не успеет – выйдет за ворота в чем есть.
Начался скандал. Тамара Игоревна кричала, что Марина неблагодарная тварь, Света пыталась лезть в драку, дядя Коля угрожал «разобраться». Но Марина стояла на крыльце с телефоном в руке, на котором уже был набран номер наряда полиции.
– Статья 139 Уголовного кодекса РФ, – спокойно произнесла она, когда гул немного стих. – Незаконное проникновение в жилище. Я собственник. Никто из вас здесь не прописан. Андрей здесь тоже не собственник, он только зарегистрирован. Но давать разрешение на проживание посторонних лиц без согласия собственника он не имеет права. Еще вопросы есть?
Вид у Марины был настолько решительный, что гости начали потихоньку собирать вещи. Тетя Валя, проснувшаяся от шума, спускалась с лестницы, прижимая к груди сумку.
Когда подъехал Андрей, дом уже почти опустел. Оставались только мать и сестра, которые сидели на чемоданах у ворот и демонстративно пили корвалол.
– Ты что устроила? – набросился на жену Андрей. – Перед людьми как неудобно! Дядя Коля...
– Дядя Коля может праздновать где угодно за свой счет, – отрезала Марина. – А ты, дорогой мой, сейчас делаешь выбор. Либо ты муж и глава своей семьи, который уважает свою жену и ее дом, либо ты хороший сын, который боится маму расстроить. Если выбираешь второе – собирай вещи и уезжай с ними.
Андрей посмотрел на разъяренную жену, на заплаканную мать, на ухмыляющуюся Свету. Он молчал долго.
– Мам, – наконец сказал он тихо. – Садитесь в машину. Я вас отвезу.
– И сам возвращайся! – взвизгнула Тамара Игоревна. – Нечего тебе с этой мегерой жить!
– Я вас отвезу, – повторил Андрей, не глядя на мать. – А потом вернусь. Нам с Мариной надо поговорить.
Марина закрыла ворота на засов, как только машина скрылась за поворотом. Руки у нее тряслись. В доме пахло чужими духами, перегаром и жареным мясом. Она открыла все окна, включила пылесос и начала методично вычищать свое пространство.
На следующий день, в субботу утром, Марина вызвала мастера. Замки во входной двери и калитке были заменены на новые, более сложные.
Андрей вернулся только к обеду. Он выглядел постаревшим лет на десять. Молча прошел на кухню, сел за стол.
– Они обиделись, – сказал он. – Мать сказала, что ноги ее здесь больше не будет.
– Это лучшая новость за последние два года, – честно ответила Марина, ставя перед мужем чашку чая.
– Марин, ну нельзя же так резко... Это все-таки родня.
– Родня – это люди, которые тебя любят и уважают, Андрей. А это – паразиты. Я не запрещаю тебе с ними общаться. Езди к ним в гости, помогай деньгами, если нужно. Но мой дом для них закрыт. Навсегда. Ключи новые я тебе дам, но если хоть один дубликат попадет к твоей маме или сестре – я сменю замки снова, но уже вместе с мужем. Ты меня понял?
Андрей посмотрел на жену. В ее глазах не было злости, только усталость и стальная решимость. Он вдруг понял, что действительно мог потерять ее вчера. И этот дом, и эту спокойную жизнь, которую она для них построила.
– Понял, – кивнул он и накрыл ее руку своей. – Прости меня. Я просто... привык. С детства привык, что маме перечить нельзя.
Прошла неделя. Наступили очередные выходные. Марина с тревогой ждала пятницы, хотя и знала, что у родственников нет ключей.
Около семи вечера у ворот раздался сигнал автомобиля. Марина выглянула в окно. У забора стояла машина Светы. Из нее выгружались Тамара Игоревна с сумками и Света с детьми. Видимо, угроза «ноги моей здесь не будет» была забыта ради бесплатного отдыха на природе.
Марина видела, как свекровь уверенно подошла к калитке, достала свой старый ключ и вставила его в скважину. Покрутила. Налегла плечом. Снова покрутила.
Андрей в это время был во дворе, поливал газон.
– Андрюша! – закричала через забор Тамара Игоревна. – Замок заело! Открой, мы приехали! Я пирожков напекла!
Андрей выключил воду. Посмотрел на мать, которая махала ему рукой через решетку забора. Потом обернулся и посмотрел на окно второго этажа, где стояла Марина.
Он медленно подошел к калитке.
– Мам, вы не предупреждали, что приедете, – сказал он, не открывая.
– Да что за новости! К сыну по записи теперь? Открывай давай, комары кусают!
– Мам, у нас планы. Мы никого не ждем.
За забором повисла пауза. Потом раздался возмущенный голос Светы:
– Ты что, совсем ошалел? Мы ехали два часа по пробкам! Вадик в туалет хочет!
– На заправке через километр есть туалет, – спокойно ответил Андрей. – И кафе там есть.
– Андрей! – голос матери сорвался на визг. – Немедленно открой! Это все она, да? Это она тебя настроила? Подкаблучник! Тряпка!
– Это мой дом тоже, мам. Ну, в смысле, я здесь живу. И мы с Мариной хотим провести выходные вдвоем. Уезжайте.
– Я прокляну тебя! – бушевала за забором Тамара Игоревна. – Я в суд подам! Я имею право видеться с сыном!
– Видеться – имеешь. А вламываться в чужую собственность – нет. Я приеду к тебе во вторник после работы, привезу продукты. А сейчас уезжайте.
Андрей развернулся и пошел к дому. В спину ему неслись проклятия и обещания всех кар небесных, но он не остановился. Он вошел в дом, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, выдыхая.
Марина спустилась по лестнице и обняла его.
– Спасибо, – тихо сказала она.
Снаружи еще какое-то время сигналила машина, кто-то стучал по металлопрофилю забора, но вскоре шум двигателя стих. Они уехали.
В доме воцарилась блаженная тишина. Только тикали часы на стене да шумел холодильник.
– Знаешь, – сказал Андрей, обнимая жену, – а ведь так действительно лучше. Спокойнее.
С того дня прошло три месяца. Отношения с родственниками перешли в формат «холодная война». Тамара Игоревна звонила сыну только для того, чтобы пожаловаться на здоровье и напомнить, какой он неблагодарный, но к дому больше не приближалась. Света пыталась пару раз прорваться под предлогом «забрать забытую панамку», но наткнулась на закрытые ворота и видеодомофон.
Марина наконец-то почувствовала себя хозяйкой в собственном доме. Она пересадила розы так, как ей нравилось, купила новый ковер в гостевую (который никто не пачкал грязной обувью) и наслаждалась утренним кофе на веранде в тишине.
Иногда, конечно, Андрей грустил. Все-таки разрыв с семьей – это тяжело. Но каждый раз, вспоминая «юбилей дяди Коли» и свою жену, готовую защищать их крепость с полицией, он понимал: семья – это не те, кто требует и потребляет, а те, кто строит и бережет. И его настоящая семья была здесь, за этим надежным забором и новыми замками.
Однажды вечером, когда они сидели у камина, Андрей вдруг сказал:
– Марин, а давай собаку заведем? Овчарку. Чтобы уж наверняка.
Марина рассмеялась.
– Давай. Только чур, воспитывать будешь ты.
– Договорились.
За окном шел дождь, но в доме было тепло и уютно. И самое главное – это было только их тепло и только их уют, на который больше никто не посягал. Право собственности, как оказалось, нужно уметь не только оформить, но и защитить. А замки – это не от людей, это от бесцеремонности, которой иногда страдают даже самые близкие родственники.
Если история нашла отклик в вашем сердце, буду рада видеть вас в числе подписчиков. Жмите лайк и пишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини.