– А где деньги, которые лежали в синей папке под документами? – голос Елены дрогнул, но она постаралась сохранить спокойствие, хотя внутри уже все холодело от нехорошего предчувствия.
Олег замер с чашкой чая в руках, не донеся ее до рта. Его плечи, обычно расправленные и уверенные, вдруг как-то виновато ссутулились. Он медленно поставил чашку на стол, звякнув ложечкой, и отвел взгляд в сторону окна, где серый осенний дождь настойчиво барабанил по стеклу. Елена знала этот взгляд. Так он смотрел, когда в пятом классе их сын разбил соседское окно, а Олег пытался это скрыть.
– Лена, ну ты только не начинай сразу кричать, ладно? – начал он, и от этих слов у женщины перехватило дыхание. – Я все объясню. Это ненадолго. Буквально на пару месяцев.
Елена медленно опустилась на стул напротив мужа. Ноги вдруг стали ватными. В той папке лежали полтора миллиона рублей. Пять лет жизни. Пять лет без нормального отпуска, без новой шубы, экономия на продуктах, подработки по выходным. Они копили на первоначальный взнос для квартиры старшему сыну, который вот-вот должен был вернуться из армии.
– Кому? – тихо спросила она, чувствуя, как в висках начинает стучать кровь. – Кому ты отдал наши деньги?
Олег набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду.
– Витьке. У него там проблемы серьезные, Лен. Коллекторы насели, угрожали уже. Ему срочно нужно было закрыть просрочки по микрозаймам, иначе бы квартиру описали, а у них же дети... Ну не мог я брата бросить, понимаешь? Родная кровь все-таки.
Елена закрыла глаза. Витька. Младший брат Олега, вечная головная боль всей семьи. В свои сорок лет он так и не научился жить по средствам. То он открывал "перспективный бизнес" по продаже каких-то чудо-пылесосов и прогорал через месяц, то вкладывался в финансовые пирамиды. И каждый раз семья Олега, а точнее их общий семейный бюджет, становился той подушкой безопасности, которая спасала непутевого родственника. Но раньше речь шла о десятках тысяч, а не о полутора миллионах.
– Ты отдал Вите все наши накопления? – переспросила Елена, надеясь, что ослышалась. – Все до копейки? Без расписки? Без моего согласия?
– Лен, ну какая расписка между братьями? – Олег поморщился, словно она сказала какую-то глупость. – Он слово дал. Сказал, сейчас устроился на вахту, через три месяца вернется и все отдаст с первой же большой зарплаты. Мама тоже просила, звонила, плакала... У нее давление скачет из-за него.
– А у меня давление не скачет? – Елена наконец повысила голос, и в кухне повисла звенящая тишина. – Ты подумал, что Пашка через месяц из армии придет? Мы ему обещали! Мы пять лет во всем себе отказывали! Я в старых сапогах третий сезон хожу, Олег!
Муж встал и нервно прошелся по кухне. Ему явно не нравился этот разговор, он хотел чувствовать себя героем-спасителем, а жена заставляла его чувствовать себя предателем собственной семьи.
– Не утрируй, Лен. Сапоги мы тебе купим. А Пашка молодой, подождет, с нами поживет пока. Не на улице же Витьку оставлять. Ты просто меркантильная, тебе деньги важнее людей, – бросил он фразу, которая больно резанула по сердцу.
В тот вечер они больше не разговаривали. Елена лежала в спальне, глядя в потолок, и слушала, как муж ворочается на диване в гостиной. Обида жгла грудь, но сквозь нее пробивался холодный, расчетливый гнев. Она понимала: если сейчас спустить это на тормозах, денег они не увидят никогда. Витя не отдаст. Он найдет тысячу причин: заболел, уволили, обманули, "потом отдам". А свекровь, Тамара Ивановна, будет причитать и давить на жалость, защищая младшенького.
Утром Елена встала раньше обычного. Она не стала готовить мужу завтрак, что случалось впервые за двадцать лет брака. Молча выпила кофе, оделась и ушла на работу, хлопнув дверью. В голове начал созревать план. Просто так требовать возврата бесполезно – у Вити денег нет, а у Олега совести не хватит трясти брата. Нужно действовать иначе.
Первым делом Елена позвонила своей подруге, которая работала в банке, не для того чтобы жаловаться, а чтобы уточнить некоторые нюансы. Затем она набрала номер свекрови.
– Леночка, здравствуй, – голос Тамары Ивановны был елейным, но настороженным. Она явно уже знала о вчерашнем скандале. – Ты, наверное, из-за денег звонишь? Ох, не сердись на Олега. Он же добрый, он брата спас. Витенька так страдал, так переживал...
– Здравствуйте, Тамара Ивановна. Я не сержусь, – холодно произнесла Елена, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому сухо. – Я звоню предупредить. Поскольку Олег распорядился нашими общими средствами без моего нотариального согласия, а сумма крупная, я проконсультировалась с юристом.
На том конце провода повисла тишина. Свекровь, женщина простая, но пугливая до всяких казенных дел, затаила дыхание.
– С каким юристом? Зачем? – пролепетала она.
– Затем, что эти деньги – совместно нажитое имущество. Половина принадлежит мне по закону. Если Витя не вернет деньги в течение недели, я подаю заявление в полицию по факту мошенничества и неосновательного обогащения. И на Олега подаю на раздел имущества. Машину, гараж и дачу придется продать, чтобы возместить мне ущерб.
Это был блеф чистой воды. Елена знала, что подавать заявление на мужа и его брата – дело долгое, грязное и с туманными перспективами, учитывая, что деньги передавались наличными. Но ей нужно было напугать их. Свекровь дорожила дачей больше жизни, это было ее родовое гнездо, хоть и оформленное на Олега.
– Лена, ты что, с ума сошла? – взвизгнула свекровь. – Родню по судам таскать? Сына без машины оставить? Да как у тебя язык поворачивается!
– А как у вашего сына повернулся язык оставить моего сына без жилья? – жестко отрезала Елена. – Передайте Вите: у него неделя. И пусть ищет где хочет.
Она положила трубку, чувствуя, как дрожат руки. Первый шаг сделан. Теперь нужно было заняться мужем.
Вечером Олег пришел домой мрачнее тучи. Мать, очевидно, уже успела ему позвонить и в красках расписать угрозы невестки.
– Ты что устроила? – с порога начал он. – Матери сердце прихватило! Какой суд? Какая полиция? Ты хочешь меня опозорить на весь город?
Елена спокойно сидела за кухонным столом, перебирая счета за квартиру.
– Я хочу вернуть свои деньги, Олег. И поскольку ты решил поиграть в благотворительность за мой счет, теперь мы будем жить по новым правилам.
Она пододвинула к нему лист бумаги, исписанный цифрами.
– Вот расчеты. Твоей зарплаты хватает ровно на оплату коммуналки, бензин и еду для тебя самого. Моя зарплата теперь полностью уходит на мой личный счет, к которому у тебя не будет доступа. Я больше не покупаю продукты на всех, не оплачиваю твои страховки, не даю денег на ремонт машины. Хочешь быть щедрым дядюшкой – будь им на свои.
– Ты меня голодом морить собралась? – опешил Олег.
– Нет, в холодильнике есть суп и макароны. Деликатесы, мясо, пиво – за свой счет. И еще. Раз мы теперь экономим, давай продадим твою лодку. Все равно она стоит без дела. Хоть какая-то компенсация.
– Лодку не тронь! – взревел Олег. Рыбалка была его единственной отдушиной.
– Тогда верни полтора миллиона.
Жизнь в квартире превратилась в холодную войну. Елена держала слово. Холодильник опустел, исчезли привычные колбасы и сыры. Когда у Олега закончился бензин, а до зарплаты оставалась неделя, он попросил у жены тысячу рублей.
– У меня нет, – спокойно ответила она, поправляя прическу перед зеркалом. – Я отложила все на счет Паши. Попроси у брата, ты же ему полтора миллиона дал, уж тысячу он тебе найдет.
Олег скрипнул зубами и поехал на работу на автобусе.
Прошло три дня. От Вити не было ни слуху ни духу. Елена понимала, что одними угрозами денег не выбить. Нужно было узнать, куда на самом деле ушли средства. История про "злых коллекторов" казалась ей подозрительной. Витя, конечно, был мот, но трус. Если бы ему реально угрожали, он бы прибежал к брату с синяками, а не просто с жалостливой историей.
В субботу Елена решила провести собственное расследование. Она знала, что жена Вити, Лариса, женщина властная и строгая, держит мужа в ежовых рукавицах. Если Витя и набрал долгов, то Лариса об этом, скорее всего, не знала. Или знала?
Елена нашла в соцсетях страницу племянницы, дочери Вити и Ларисы. Девочке было восемнадцать, и она любила выкладывать все подробности своей жизни. Листая ленту, Елена наткнулась на фото трехдневной давности. На снимке сияющая Лариса стояла рядом с новеньким серебристым кроссовером, перевязанным красным бантом. Подпись гласила: "Папа сделал маме подарок на юбилей! Мечты сбываются!"
Елену бросило в жар. Кроссовер. Китайский, но новый. Стоимостью как раз около двух миллионов. Значит, полтора миллиона Олега пошли не на закрытие долгов, а на покупку машины для Ларисы?
– Ах ты, гад, – прошептала Елена.
Пазл сложился. Витя наплел брату и матери про коллекторов, чтобы выманить деньги. Ларисе он, вероятно, сказал, что получил премию или выиграл, или занял на работе. А может, Лариса была в курсе? Нет, Лариса, при всей своей стервозности, была женщиной принципиальной и гордой. Она бы никогда не позволила мужу клянчить у родственников на роскошь, зная, что те копят на жилье сыну. Лариса любила пускать пыль в глаза, изображая "успешный успех", а подачки от родни в эту картину не вписывались.
Елена сохранила фото на телефон и стала собираться. Ей предстоял визит вежливости.
Она не сказала Олегу, куда идет. Подъехав к дому деверя, она увидела тот самый кроссовер у подъезда. Он еще даже не был на номерах. Сердце колотилось, но злость придавала сил.
Дверь открыла сама Лариса, в домашнем халате, с полотенцем на голове.
– О, Ленка? Какими судьбами? – удивилась она, не спеша приглашать гостью внутрь. Отношения у них были прохладные.
– Привет, Ларис. Да вот, мимо проезжала, дай, думаю, зайду, поздравлю с обновкой. Видела фото в интернете. Машина – огонь!
Лариса расплылась в улыбке, польщенная вниманием.
– Ой, да! Витька молодец, сюрприз сделал. Я давно хотела машину повыше. Проходи, чайку попьем.
Елена прошла на кухню. Квартира у брата мужа была обставлена дорого, но безвкусно. Вити дома не было.
– А Витя где? – спросила Елена, присаживаясь за стол.
– Да по делам умотал, обкатывает "ласточку", резину зимнюю ищет, – щебетала Лариса, наливая кипяток. – Представляешь, сказал, что ему на работе какой-то огромный бонус выплатили за закрытие проекта. Я даже не знала, что у них там такие деньги крутятся.
Елена сделала маленький глоток чая и внимательно посмотрела на невестку.
– Бонус, говоришь? Ларис, а ты уверена, что это бонус?
Лариса замерла с печеньем в руке. Ее взгляд стал колючим.
– Ты к чему клонишь? Завидуешь, что ли? У Олега-то твоего таких бонусов не бывает.
– Не завидую, Лариса. Просто этот "бонус" – это наши с Олегом накопления. Полтора миллиона рублей. Которые мы копили Паше на квартиру. Витя пришел к Олегу, наплел, что его коллекторы убивают, и выпросил все деньги. Сказал, что семью спасает. А оказывается, он просто решил жене подарок сделать за чужой счет.
Лицо Ларисы начало покрываться красными пятнами.
– Ты врешь, – тихо сказала она. – Витя не мог... Он сказал, это его деньги!
– Позвони Олегу, – спокойно предложила Елена. – Или свекрови. Она тоже в курсе, только она думает, что спасала сыночка от бандитов. А фото машины я ей сейчас отправлю. Интересно, что Тамара Ивановна скажет, узнав, что ее валидол и бессонные ночи были ради твоего комфорта.
Лариса медленно опустилась на стул. Она была женщиной жесткой, но скандалы с родней на почве воровства (а это было именно воровство доверия) в ее планы не входили. Тем более, она всегда кичилась своей финансовой независимостью перед свекровью.
– Он сказал, что это его деньги... – повторила она растерянно. – Вот скотина.
В этот момент в замке повернулся ключ. Домой вернулся счастливый обладатель новой машины.
– Ларусик, я колеса присмотрел! – крикнул Витя из коридора, но, войдя в кухню и увидев Елену, осекся. Его лицо мгновенно посерело.
– О, Лена... А ты чего тут?
– Да вот, Витя, обсуждаем твой "бонус", – зловеще произнесла Лариса. Она встала, и Витя инстинктивно вжал голову в плечи. – Расскажи-ка мне, любимый муж, как так вышло, что мы ездим на машине, купленной на деньги Пашиной квартиры?
– Лара, я все объясню, я хотел как лучше, ты же мечтала... – заблеял Витя.
– Молчать! – рявкнула Лариса так, что зазвенела посуда в шкафу. – Ты меня опозорил! Ты взял деньги у брата, наврал про долги, наврал мне про премию! Ты понимаешь, что ты сделал?
Она повернулась к Елене. В ее глазах читалась ярость, смешанная со стыдом.
– Лена, сколько точно он взял?
– Полтора миллиона.
– Значит так, – Лариса сжала губы в тонкую линию. – Машину мы продавать не будем, она уже оформлена, потеряем в цене сразу двадцать процентов. У меня есть свой вклад, там восемьсот тысяч. Я их тебе переведу сегодня же. Остальное...
Она грозно посмотрела на мужа.
– Остальное этот "бизнесмен" возьмет в кредит. Потребительский. Под бешеные проценты. И будет платить сам. С зарплаты, с таксовки, почку продаст – мне плевать. Но чтобы завтра к вечеру деньги были у Елены.
– Лара, но мне не дадут семьсот тысяч, у меня кредитная история... – попытался возразить Витя.
– Тогда продавай машину. Сейчас же. Выставляй на продажу. Мне такой подарок ценой позора не нужен.
Витя понял, что загнан в угол.
Елена вышла из дома с чувством глубокого удовлетворения, хотя ноги слегка дрожали от напряжения. Через два часа на ее телефон пришло уведомление о зачислении восьмисот тысяч рублей. В комментарии было сухое: "Возврат долга. Извини".
Однако оставалась еще половина суммы. И оставался муж, который все это допустил.
Вечером Елена рассказала Олегу о своем визите. Он слушал ее, открыв рот.
– Ты ходила к Ларисе? Сама?
– Сама. И знаешь, что выяснилось? Никаких коллекторов не было. Витя просто купил жене машину. На деньги твоего сына.
Олег сидел, обхватив голову руками. Видимо, осознание того, как нагло его использовал родной брат, наконец-то пробилось сквозь броню "родственных чувств".
– Я не знал... Лен, честное слово, я думал, у него беда.
– Беда у тебя, Олег. С головой беда и с приоритетами. Ты готов был снять последнюю рубашку ради брата, который тебя ни во что не ставит. Он даже жене не сказал, откуда деньги, чтобы героем выглядеть.
На следующий день Витя привез наличными оставшуюся часть суммы. Выглядел он помятым, видимо, разговор с женой продолжился и после ухода Елены. Деньги он занял у кого-то из друзей под расписку, плюс сдал в ломбард золотую цепь и что-то еще. Лариса умела убеждать.
Елена пересчитала деньги, сложила их обратно в синюю папку и спрятала, но уже не под документы, а в свой личный сейф на работе.
– Вот и всё, – сказала она, глядя на понурого мужа и его брата, который топтался в прихожей, не смея поднять глаз. – Деньги на месте. Но у меня есть условие.
– Какое? – спросил Олег.
– Мы идем к нотариусу. И заключаем брачный договор. Все крупные покупки, счета и накопления теперь контролирую я. И юридически они принадлежат мне. Чтобы у тебя больше никогда не возникло соблазна поиграть в спасителя за счет будущего нашего сына. А ты, Витя... – она посмотрела на деверя. – Чтобы ноги твоей в нашем доме не было, пока Паша не получит ключи от квартиры. И маме своей передайте, что если у нее опять поднимется давление из-за ваших афер, скорую я вызову, но денег больше не дам ни копейки.
Витя молча кивнул и выскочил за дверь. Олег остался стоять в коридоре.
– Ты меня совсем не уважаешь? – тихо спросил он.
– Уважение, Олег, как и деньги, легко потерять, но очень трудно заработать обратно, – ответила Елена. – Ты свой выбор сделал, когда тайком отдал наш труд. Теперь тебе придется очень постараться, чтобы я снова смогла тебе доверять.
Через месяц Павел вернулся из армии. Они купили квартиру – хорошую, просторную "евродвушку" в строящемся доме. Первоначальный взнос внесла Елена со своего счета. Олег на сделке присутствовал, но права голоса не имел, да и не пытался спорить. Он стал тише, внимательнее, начал брать подработки, чтобы наполнить семейный бюджет. История с братом его сильно отрезвила, особенно когда выяснилось, что Витя все-таки умудрился поцарапать новую машину через неделю, и Лариса устроила ему очередной разнос.
Свекровь первое время дулась на Елену, называла ее жестокой, но когда увидела внука в новой квартире, оттаяла. Правда, про деньги при ней теперь старались не говорить.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне уже в новой квартире сына, помогая делать ремонт, Олег подошел к Елене, которая красила оконную раму.
– Лен, – сказал он, протягивая ей банку с краской. – Прости меня. Я дурак был. Думал, что семья – это те, с кем вырос. А понял, что семья – это ты и дети. И что защищать надо в первую очередь вас.
Елена посмотрела на него. В его волосах прибавилось седины, а в глазах больше не было той наивной беспечности.
– Ладно, – сказала она, макая кисть в краску. – Проехали. Но доступ к счетам все равно не дам.
Олег усмехнулся.
– И правильно. Целее будут.
Они продолжили красить окно, и впервые за долгое время Елена почувствовала, что за спиной у нее не пустота, а пусть и треснувшая, но все еще стоящая стена. Она вернула деньги, но главное – она вернула мужа в реальность. А это стоило гораздо дороже полутора миллионов.
Жизнь продолжалась, сложная, полная компромиссов, но своя. И теперь Елена точно знала: никому не позволит эту жизнь разрушить, будь то хоть коллекторы, хоть родные братья.
Если рассказ нашел отклик в вашей душе, буду благодарна за лайк и подписку на канал. Пишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини.