– А шторы эти мы, пожалуй, снимем. Света мало, да и цвет у них какой-то, прости господи, больничный. Я видела на рынке отличный тюль с золотой вышивкой, он сюда идеально впишется. Сережа, ты слышишь меня? Завтра же поедем и купим, я уже присмотрела.
Женщина с пышной прической и в ярком домашнем костюме хозяйским жестом обвела гостиную, словно полководец, осматривающий захваченную территорию. Она стояла посреди комнаты, уперев руки в боки, и критически разглядывала каждый угол, морщась при виде лаконичных скандинавских светильников и однотонных стен.
Елена, стоя в дверном проеме с полотенцем в руках, глубоко вздохнула, пытаясь подавить нарастающее внутри раздражение. Это продолжалось уже четвертый день. Ровно столько времени прошло с тех пор, как сестра мужа, Лариса, приехала погостить «на недельку-другую», пока в её собственной квартире шел ремонт. По крайней мере, так звучала официальная версия.
– Лариса Анатольевна, – мягко, но с нажимом начала Елена, вытирая мокрые руки. – Эти шторы я заказывала в ателье по индивидуальному проекту. Они блэкаут, специально чтобы солнце не будило нас с Сергеем по утрам в выходные. Нам нравится этот цвет. Менять мы ничего не планируем.
Золовка медленно повернулась, и на её лице появилась снисходительная улыбка, какую обычно адресуют неразумным детям.
– Леночка, ну что ты понимаешь в уюте? – протянула она, подходя к дивану и поправляя декоративную подушку, которую сама же минуту назад и сдвинула. – Ты все время на работе, тебе некогда домом заниматься. А тут нужна женская рука, тепло, душа. Вот Сережа всегда любил, когда богато, красиво. Помнишь, Серенька, какие у мамы были портьеры? Бордовые, с кистями!
Сергей, сидевший в кресле с ноутбуком, втянул голову в плечи. Он ненавидел конфликты и сейчас старательно делал вид, что чрезвычайно занят чтением новостной ленты, хотя его глаза бегали по одной и той же строчке уже минуту.
– Ларис, ну Лене нравится так, – неуверенно пробормотал он, не поднимая глаз. – Давай не будем...
– «Нравится, нравится», – передразнила сестра, махнув рукой. – Вкус надо воспитывать! Мужчина должен приходить в дворец, а не в больничную палату. Ничего, я тут порядок наведу, пока я здесь. Вы еще мне спасибо скажете.
Елена молча развернулась и ушла на кухню. Ей нужно было выпить воды и успокоиться. Спорить сейчас было бесполезно – Лариса слышала только себя. Проблема была не в шторах. Проблема была в том, что с момента появления золовки Елена перестала чувствовать себя хозяйкой в собственной квартире.
Каждый вечер, возвращаясь с работы, она находила новые сюрпризы. То баночки со специями переставлены «по росту», и теперь соль невозможно найти, то ее любимый плед убран в дальний шкаф, потому что он «собирает пыль», то на ужин вместо запланированной легкой рыбы приготовлено жирное жаркое, от запаха которого пропиталась вся одежда в прихожей.
Елена купила эту просторную двухкомнатную квартиру за три года до брака. Она работала на двух проектах, экономила, брала подработки, выплачивала ипотеку с фанатичным упорством. Это были ее стены, ее пол, ее крепость. Сергей переехал к ней уже на все готовое. Он был хорошим человеком, добрым, но совершенно не умел выстраивать границы со своей семьей. Для него слово старшей сестры было законом, привычкой, выработанной с детства.
Вечер прошел в напряженном молчании. Лариса громко разговаривала по телефону на кухне, обсуждая с подругой какие-то медицинские диагнозы, а Елена заперлась в спальне, пытаясь сосредоточиться на отчете. Сквозь закрытую дверь доносилось: «Да она вообще готовить не умеет, все полуфабрикаты какие-то... А я вот борща наварила, Сережка аж две тарелки съел!».
Елена сжала кулаки. Сергей действительно съел две тарелки, но лишь потому, что боялся обидеть сестру. А потом тихо просил у жены таблетку от изжоги.
Следующие несколько дней превратились в холодную войну. Лариса действовала хитро. Она не шла на открытый конфликт, но методично «мешала ложкой деготь», отпуская едкие комментарии.
– Ой, Лена, а это у тебя что, крем за пять тысяч? – громко спрашивала она из ванной, роясь на полочке невестки. – С ума сойти. А эффект-то где? Я вот детским кремом мажусь и никакой разницы. Деньги только на ветер пускаешь, лучше б мужу рубашку нормальную купила, а то ходит как сирота.
Елена терпела. Она была воспитана интеллигентными родителями, которые учили, что худой мир лучше доброй ссоры, и что гость в доме – это святое. Но границы «святости» истончались с каждым часом.
Апогей наступил в пятницу. Елена отпросилась с работы пораньше, мечтая принять ванну и просто полежать в тишине. Неделя выдалась адской, заказчики нервничали, сроки горели, и единственное, чего ей хотелось – это покоя.
Она тихо открыла входную дверь своим ключом и замерла на пороге. Из гостиной доносился громкий смех, звон бокалов и незнакомые голоса. В прихожей стояли три пары чужой обуви: стоптанные мужские ботинки и женские сапоги. Пахло табаком, хотя в квартире Елены курить было категорически запрещено.
Она прошла в комнату, не разуваясь.
Картина, представшая перед ней, была достойна пера сатирика. За ее журнальным столиком, на котором красовались жирные пятна от копченой колбасы, сидела Лариса и двое незнакомых людей – грузный мужчина в растянутом свитере и женщина с ярко-красной помадой. На ковре, том самом белом пушистом ковре, который Елена чистила только в химчистке, валялись крошки чипсов.
Сергея дома не было.
– О, а вот и хозяюшка явилась! – воскликнула Лариса, ничуть не смутившись. Лицо ее раскраснелось. – Лена, познакомься, это мои друзья, Валера и Таня, проездом в городе, решили заскочить.
Гости с любопытством уставились на Елену. Мужчина, не переставая жевать, кивнул:
– Здрасьте. У вас тут ничего так, просторно.
Елена почувствовала, как внутри что-то щелкнуло. Тот самый предохранитель, который держал ее воспитание в узде, перегорел. Она медленно опустила сумку на пол.
– Добрый вечер, – ледяным тоном произнесла она. – Лариса Анатольевна, можно вас на минуту на кухню?
– Да говори тут, что за секреты! – отмахнулась золовка, разливая по бокалам какое-то дешевое вино. – Свои же люди. Присаживайся, штрафную нальем!
– На кухню. Сейчас же.
В голосе Елены прозвучало столько металла, что даже грузный Валера перестал жевать. Лариса закатила глаза, извинилась перед гостями и, шаркая тапками, поплелась за невесткой.
Как только дверь кухни закрылась, Лариса тут же пошла в атаку:
– Ты чего меня перед людьми позоришь? Лицо сделала такое, будто мы тут преступление совершаем. Это мои друзья, имеют право зайти в гости!
Елена подошла к окну, открыла створку, впуская морозный воздух, чтобы выветрить запах табака, который уже успел просочиться и сюда. Потом повернулась к золовке. Спокойствие накрыло ее внезапно, принеся с собой ясность мысли.
– Лариса Анатольевна, у вас есть ровно десять минут, чтобы проводить ваших гостей. И еще час, чтобы собрать свои вещи.
Золовка опешила. Она открыла рот, закрыла его, а потом рассмеялась – нервно и визгливо.
– Ты что, белены объелась? Какие вещи? Я никуда не поеду. Сережа сказал, я могу жить сколько нужно. У меня ремонт, там дышать нечем! И вообще, это квартира моего брата, я имею такие же права здесь находиться, как и ты! Мы семья, а ты...
– А теперь послушайте меня внимательно, – Елена говорила тихо, но каждое слово падало тяжело, как камень. – Давайте оставим лирику про семью и обратимся к фактам.
Она подошла к ящику стола, где лежала папка с документами. Достала плотный файл.
– Эта квартира куплена мной за три года до регистрации брака с вашим братом. Ипотека выплачена мной лично, все платежные поручения сохранены. Согласно Семейному и Гражданскому кодексу Российской Федерации, это имущество не является совместно нажитым. Сергей здесь только зарегистрирован по месту жительства, но права собственности не имеет. Вы же здесь – просто гость. И, к сожалению, гость, который забыл правила приличия.
Лариса побледнела, красные пятна на щеках стали еще ярче.
– Ты... Ты попрекаешь меня метрами? С родней так не поступают! Сережа придет, он тебе устроит! Он мужик в доме или кто?
– Вот именно потому, что я уважаю своего мужа, я терпела ваши выходки неделю. Но курить в моей квартире, пачкать мебель и приводить посторонних людей без согласования с собственником – это нарушение моих прав. И если вы начнете сейчас скандалить, я вызову участкового. По закону, нахождение посторонних лиц в жилом помещении после 23:00 без согласия всех собственников запрещено. А поскольку собственник здесь один – я, то мое слово решающее. А сейчас еще нет одиннадцати, но я имею полное право потребовать удаления из моего жилья любых лиц, которые не имеют здесь регистрации.
– Да я Сереже позвоню! – взвизгнула Лариса, хватаясь за телефон. – Он тебе покажет, кто тут хозяин!
– Звоните, – кивнула Елена, скрестив руки на груди. – Включайте громкую связь. Мне тоже интересно послушать, что он скажет.
Лариса дрожащими пальцами набрала номер. Гудки шли долго, наконец Сергей ответил. На фоне был слышен шум офиса – он задерживался.
– Сережа! – закричала в трубку сестра. – Твоя жена меня из дома выгоняет! Среди ночи! С друзьями! Говорит, квартира ее, а ты тут никто! Скажи ей! Скажи, чтобы она заткнулась!
В трубке повисла пауза. Елена смотрела на телефон бесстрастно. Она знала, что сейчас решается судьба не только этого вечера, но и их брака.
– Ларис, подожди, не кричи, – голос мужа был уставшим. – Какие друзья? Ты кого-то привела?
– Валера с Таней зашли! А она... Она документами трясет! Участковым грозит! Сережа, поставь ее на место!
Елена подошла ближе к телефону и громко произнесла:
– Сережа, в нашей гостиной курят. Твоя сестра переставила мебель, а сейчас пьет вино с незнакомыми мне людьми на белом ковре. Я попросила их уйти. Лариса утверждает, что это ее дом. Разъясни ситуацию, пожалуйста.
Снова пауза. Елена почти физически ощущала, как в голове мужа крутятся шестеренки. Он был мягким, да. Но он не был глупым. И он прекрасно знал, сколько сил Елена вложила в этот дом. И, что немаловажно, он знал, что Елена никогда не бросает слов на ветер.
– Лариса, – твердо сказал Сергей, и тон его голоса изменился. В нем впервые за долгое время прорезались мужские нотки. – Лена права. Мы не договаривались о гостях. И курить в квартире нельзя, ты же знаешь, у Лены аллергия.
– Ты что, подкаблучник?! – ахнула сестра. – Родную кровь меняешь на эту...
– Хватит! – перебил Сергей. – Это квартира Елены. Она хозяйка. Если она просит гостей уйти – они должны уйти. И если ты не можешь уважать правила этого дома, то, наверное, тебе лучше пожить в гостинице. Я переведу тебе деньги на номер.
В кухне повисла звенящая тишина. Лариса смотрела на телефон так, будто он превратился в ядовитую змею. Она не ожидала предательства от брата, которого привыкла считать своей собственностью.
– Ну и оставайтесь! – выплюнула она, швыряя телефон на стол. – Подавитесь вы своими метрами! Ноги моей здесь больше не будет!
– Я очень на это надеюсь, – спокойно ответила Елена. – Время пошло. Девять минут.
Выпроваживание гостей прошло бурно. Валера пытался было возмущаться и качать права, называя Елену «стервой», но быстрый взгляд на телефон в ее руке, где уже был набран номер полиции, охладил его пыл. Они ушли, громко хлопнув дверью, оставив после себя запах перегара и грязные бокалы.
Лариса собиралась демонстративно. Она швыряла вещи в чемодан, причитала, проклинала «неблагодарных», и пыталась забрать с собой купленные на деньги брата продукты из холодильника. Елена не препятствовала. Пусть забирает хоть колбасу, хоть майонез, лишь бы ушла.
Когда за золовкой захлопнулась дверь, Елена закрыла замок на все обороты. Потом прислонилась спиной к холодному металлу двери и сползла на пол. Ноги дрожали. Это была не победа, это было опустошение.
Через час приехал Сергей. Он вошел в квартиру тихо, словно боясь разбудить зверя. Увидел жену, которая сидела на диване и молча оттирала пятно с ковра специальным средством. Шторы висели на месте.
Он молча снял пальто, разулся и сел рядом с ней на пол.
– Прости меня, – сказал он, глядя на пятно. – Я дурак. Я думал, само рассосется. Думал, ну потерпим немного, она же сестра... Не хотел обижать.
Елена перестала тереть ковер и посмотрела на мужа.
– Знаешь, Сереж, дело не в пятне. И не в шторах. Дело в том, что в своем доме я хочу чувствовать себя в безопасности. Я не для того пахала пять лет без отпусков, чтобы кто-то приходил и указывал мне, как жить. И самое страшное – ты позволил ей думать, что это нормально.
– Я знаю, – он взял ее руку. Его ладонь была теплой. – Я правда все понял, когда она начала орать в трубку. Я вдруг представил тебя здесь, одну, против троих... Мне стало страшно и стыдно. Ты простишь меня?
– Ремонт у нее заканчивается через месяц, – сухо констатировала Елена, не отнимая руки. – Если она позвонит завтра и начнет плакать?
– Я снял ей номер в отеле на три дня. Дальше пусть сама решает. У нее есть сбережения, я знаю. И ключи... я заберу у нее запасной комплект завтра же. Больше она сюда без твоего приглашения не придет. Обещаю.
Елена вздохнула и положила голову ему на плечо. Злость уходила, оставалась только усталость.
– Знаешь, а ведь тюль с золотой вышивкой – это действительно ужасно, – усмехнулась она.
Сергей фыркнул, а потом рассмеялся – легко и с облегчением.
На следующее утро Елена проснулась от запаха кофе. На кухне было идеально чисто. Сергей, в фартуке на голое тело, жарил сырники – её любимые, с изюмом, а не жирные оладьи, которые навязывала сестра.
– Доброе утро, хозяйка, – улыбнулся он, ставя перед ней тарелку.
Звонок телефона разорвал идиллию. На экране высветилось «Лариса». Сергей посмотрел на жену, потом на телефон. И сбросил вызов. А затем заблокировал номер.
– Поедим спокойно, – сказал он. – А потом я поеду и заберу ключи.
Елена улыбнулась, откусывая сырник. В квартире было тихо, светло и уютно. Блэкаут-шторы надежно защищали от слишком яркого солнца, скандинавские светильники радовали глаз своей геометрией, а главное – воздух был чистым. Это был ее дом. И теперь все, включая мужа, наконец-то это поняли.
История с золовкой стала хорошим уроком для всех. Лариса, пожив неделю в гостинице и поняв, что брат больше не собирается спонсировать ее капризы в ущерб семье, быстро нашла способ ускорить ремонт в своей квартире. Отношения остались прохладными – только поздравления с праздниками в мессенджерах. Но Елену это полностью устраивало.
А через полгода, когда они с Сергеем решили расширяться и покупать трешку, оформили они её сразу в долевую собственность, четко прописав все у нотариуса. Не из-за недоверия, а потому что порядок в документах – залог спокойствия в семье. И никакие родственники с их советами по поводу штор больше не могли этого покоя нарушить.
Если вам понравился рассказ, буду благодарна за лайк и подписку. Пишите в комментариях, приходилось ли вам отстаивать границы своего дома перед родней.