Мария ясно осознавала, что такая ситуация не сможет тянуться вечно. Она ведь уже вкалывала на двух местах, и оба были далеко не лёгкими: днём вела уроки в шумной школе, а по вечерам бралась за уборку в пустых офисах. Финансовые трудности в семье начались не сразу после аварии, а примерно за три года до неё. Алексей лишился работы после того, как разбил машину, работая в такси, и с тех пор ничего подходящего так и не нашёл. Точнее, всего за пару дней до той аварии он наконец устроился в фирму, где можно было ездить на служебной машине. Но это не решило накопившиеся проблемы, а только добавило новых хлопот.
В государственной больнице Марию сильно напугала лечащий врач. Она предупредила, что если не перевести Алексея в платную клинику, то шансов на выживание у него почти не останется.
— Но он же может разговаривать, и ноги двигаются нормально, — попыталась возразить Мария, стараясь уцепиться за хоть какую-то надежду. Для неё это была последняя соломинка.
— Какая же вы бесчувственная, — отрезала Ольга, строго глядя на неё. — Здесь речь о жизни мужа, а вы только оправдания ищете.
Мария чувствовала, как земля уходит из-под ног от этих слов, но собралась с силами и попробовала объяснить свою ситуацию.
— Понимаете, у нас совершенно нет никаких сбережений, — тихо произнесла она, опустив глаза. — Так уж получилось, что всё разошлось по мелочам, и ничего не осталось.
Было неловко рассказывать подробности: муж последние годы не работал и вложил все общие деньги в сомнительное дело, которое полностью прогорело. А сразу после свадьбы им пришлось оплачивать лечение мамы Алексея, и Мария даже взяла кредит на себя, потому что у мужа была испорченная кредитная история. Этот долг она до сих пор выплачивала по частям, а теперь ещё и за платную клинику нужно было выкладывать огромные суммы.
— Ну, не знаю, решайте сами, как хотите, — отрезала врач, скрестив руки на груди. — Но я бы на вашем месте обязательно нашла способ раздобыть деньги.
"Да у меня уже висит один кредит, и это как камень на шее", — подумала Мария, но вслух только пробормотала это, не поднимая взгляда. Ольга, эта смуглая высокая брюнетка с длинными ногами и ухоженным видом, посмотрела на неё с неожиданным сочувствием.
— Ну, здесь я могу вам чем-то посодействовать, — добавила она, смягчая тон. — У меня есть подруга в банке, она наверняка поможет оформить заём. Я же вижу, как вы переживаете за мужа и хотите ему помочь.
Мария чувствовала себя под каким-то непонятным гипнозом. Ольга казалась такой уверенной в себе: высокая, полная жизненной силы, с огромными зелёными глазами, которые будто могли диктовать правила окружающим. Сама Мария была хрупкой, с карими глазами и мальчишеской фигурой, всегда чувствовала себя незаметной, как маленькая серая мышка на фоне ярких людей. Даже образование она получила с огромным трудом, подрабатывая ночами в цветочном магазине, потому что некому было её поддержать — она выросла в детском доме и привыкла полагаться только на себя.
Мария вообще-то не относилась к завистливым натурам, но у неё имелся свой слабый пункт: она всегда подчинялась тем, кто излучал уверенность, старалась им потрафить. Именно поэтому вышла замуж за Алексея — его мать просто обожала сына, и Мария не хотела её разочаровывать. А в Ольге она видела то недоступное для себя изобилие, какую-то магическую притягательность, которая открывала перед этой женщиной любые двери. В душе Марии шевельнулось нечто вроде преклонения, смешанного с лёгкой завистью.
К тому же Ольга была врачом, вершила человеческие судьбы и спасала жизни, что только усиливало её авторитет. В итоге Мария даже не усомнилась и решила поступить так, как посоветовала доктор. Алексей поддержал эту мысль, когда она рассказала ему о разговоре.
— Родная, я понимаю, это тяжело, — сказал он, беря её за руку. — Ты и так для меня всё делаешь, но я вижу, как ты хочешь меня вытащить. Не могу тебя остановить.
Мария, хотя и преподавала русскую литературу, никогда не умела так красиво и убедительно выражать свои чувства, а муж, который бросил институт после первого курса, всегда находил нужные слова, чтобы облечь в них то, что ему было выгодно. Она искренне считала Алексея талантливее и лучше себя во всём. Даже внешне он казался ей идеальным: крепкий, широкоплечий, с тёплыми карими глазами.
Самой заветной мечтой Марии было, чтобы у них с Алексеем появились дети и чтобы все они пошли в отца. Она верила, что в этом случае они обязательно унаследуют его уверенность и удачу, а она сама сделает всё возможное, чтобы окружить их той полнотой любви, которой ей так не хватало в собственном детстве.
А что хорошего могли бы дети взять от неё? Мария попала в детский дом при живой матери, когда ей было всего три года. Мама навещала её редко, раз или два в год, приносила небольшие подарки в потрёпанных пакетах. Один раз даже красивое праздничное платье. Обещала, что когда-нибудь заберёт дочь, как только отец бросит пить и исправится. Мария очень ждала этого момента и жалела мать, которая иногда появлялась с синяками — отец явно любил применять силу, и мама защищала от него дочь.
— Папа на самом деле хороший, просто когда выпьет, меняется, — объясняла мама в один из визитов, когда Марии исполнилось двенадцать. — Это как болезнь, он не виноват, не может справиться.
Но Мария, накопившая обиду от постоянных ожиданий, не выдержала и выпалила, чувствуя, как внутри всё кипит.
— Мама, пожалуйста, не приходи больше, — произнесла она. — Мне тяжело надеяться, а ты не забираешь. Девочки говорят, если любила бы, ушла от папы и забрала меня. Почему я страдаю из-за него?
Мать разозлилась, затопала ногами и закричала, что она прекрасная мать, а дочь клевещет на неё несправедливо. Мария пыталась её успокоить, но всё было бесполезно.
— Значит, так, да? — выкрикнула мать напоследок. — Ну тогда живи, как знаешь, раз ты такая умная.
Мария тогда надеялась, что мама сказала это сгоряча, но та больше не появилась. Только позже Мария осознала, что дело было не в её словах, а в том, что матери просто удобнее жилось без ребёнка. Нужен был лишь повод, чтобы прекратить визиты. С тех пор Мария окончательно убедилась, что с ней что-то не так. Нормальные родители так просто от детей не отказываются.
Она начала считать себя человеком второго сорта, а потом и вовсе третьего. В ней скрывался какой-то скрытый изъян, который она сама не видела, но он делал её хуже всех и недостойной хорошего. Поэтому она без колебаний взяла кредит для Алексея, довольно крупный, под залог той крошечной квартиры, которую ей выделили после детского дома.
Сначала Мария хотела заложить квартиру, где они жили с мужем, но Алексей объяснил, что она записана на его мать, и расстраивать её ни в коем случае нельзя, это как ножом по сердцу. Мария согласилась с ним и вообще старалась держать Людмилу Васильевну в неведении относительно их проблем. Свекровь не особенно расспрашивала, относилась к невестке прохладно и даже на дни рождения или праздники приглашала только сына.
— Она очень ждёт внуков, но не хочет напоминать и огорчать тебя, — объяснял Алексей, обнимая жену. — А если придёшь, может заговорить, мама не всегда деликатна.
Мария верила ему и иногда думала, что свекровь могла бы вести себя потеплее, учитывая, сколько Мария работала после свадьбы, чтобы оплатить её лечение и операции в платной клинике. Да и вряд ли Людмила Васильевна совсем ничего не знала о проблемах сына, которые постоянно решала невестка. Но Мария отгоняла эти мысли, считая их недостойными и неблагодарными. Она предпочитала думать о людях только хорошее. Ведь это её семья, и другой у неё нет. Мария верила, что однажды свекровь признает её хотя бы немного своей.
Прошло уже почти полгода с тех пор, как Алексея перевели в эту дорогую клинику, но заметных улучшений не наблюдалось. Он продолжал стонать и жаловаться, что выздоровление идёт слишком медленно.
— Опять эту еду притащила? — проворчал он, вяло тыкая вилкой в пюре с котлетой. — Это даже хуже больничной еды, убирай.
Мария почувствовала укол обиды, но промолчала. Она была самокритична, но точно знала, что готовит вкусно. Просто муж стал очень привередливым в последнее время. В прошлый визит он отчитал её за то, что она похудела и потеряла привлекательность, будто не понимая, как тяжко ей приходится.
— Ты мне лучше расскажи, как это получилось, что Ольга теперь здесь работает и почему она так часто тебе улыбается? — спросила Мария, не в силах сдержать мучившую её мысль.
Ведь врач раньше была в обычной больнице, а потом внезапно перевелась сюда. Мария не раз заставала её за оживлённой беседой с мужем, а однажды они даже, кажется, держались за руки.
— Да совпадение, Маш, серьёзно, — раздражённо бросил Алексей, откидываясь на подушку. — Ольгу давно сюда звали, вот и согласилась. Ты что, правда думаешь, из-за меня?
— Прости, но вы с ней улыбались и держались за руки, — продолжила Мария, стараясь говорить спокойно. — Она постоянно к тебе заходит, это странно выглядит.
Язык еле слушался её, она боялась сказать что-то слишком резкое и потерять мужа, который мог найти повод бросить такую скучную и неудачливую, как она. Так же, как мать нашла повод и исчезла из её жизни.
— Ну что ты там бормочешь под нос, я ничего не понимаю, — отмахнулся Алексей, морщась. — Давай закроем эту тему раз и навсегда, я устал от твоих подозрений. Слушай, оставь меня в покое и унеси этот кошмар.
Он фактически прогнал её вместе с контейнерами. Мария не стала спорить, собрала вещи и вышла. Она прошлась по коридору туда-сюда, и вдруг стало плохо — закружилась голова, подступила тошнота. Она решила вернуться, сказать мужу, как сильно его любит, и извиниться. Ей стало стыдно за свою подозрительность: ведь ясно, что ему тяжело, и нужно просто пожалеть его, поддержать.
Мария приободрилась от этой мысли, решив, что они не расстанутся на такой неприятной ноте, и быстро направилась обратно в палату. Она распахнула дверь и неожиданно увидела пожилую женщину, сидящую у окна.
— Ой, извините, кажется, я ошиблась палатой, — произнесла Мария, отступая назад. — Муж лежит в соседней, а у меня голова закружилась, вот и запуталась.
Она смотрела в грустные глаза женщины и пыталась извиниться за то, что потревожила её.
— Да ничего страшного, милочка, ко мне всё равно никто не приходит, — отозвалась женщина, слабо улыбаясь. — Сын пропал пару месяцев назад, и скоро мой срок здесь закончится, а Дмитрий так и не объявился. Вообще-то он хороший мальчик, просто жизнь у него сложная. А ты что-то совсем бледная, присядь-ка вот сюда. Вон, налей воды из графина.
Женщина кивнула на пластмассовый стаканчик и графин на тумбочке. Мария послушно налила воды и сделала глоток. Паника постепенно отступила.
— А может, вы хотите перекусить? — предложила Мария, заметив, как женщина жадно вдыхает запах еды, хотя и старается отвести взгляд. — Говорят, здешняя еда не очень вкусная, а у меня тут домашняя.
Это было знакомо Марии по детству: когда к другим детям приходили посетители с угощениями, а к ней нет, она тоже делала вид, что не голодна. Просить было унизительно.
— Ты, наверное, это для мужа приготовила, да? — возразила женщина, явно отказываясь из последних сил, но с ноткой желания в голосе.
— Ну да, но он стал таким капризным в последнее время, — ответила Мария, деликатно открывая один из контейнеров, к которому муж даже не прикоснулся. — Может, вам понравится, попробуйте.
Екатерина Ивановна не стала себя уговаривать и с явным удовольствием, хоть и мелкими порциями, съела всё до крошки, не переставая при этом расхваливать каждую ложку.
— А тут такое дело, в больнице кормят только утром и вечером, обеда вообще не дают, — объяснила она, вытирая рот салфеткой. — Обычно пациенты едят за свои деньги или ждут, пока кто-то из родных принесёт, так что мне даже неловко, но я правда сильно проголодалась.
— А ваш муж — это тот крепкий парень с карими глазами по имени Алексей? — поинтересовалась она, меняя тему.
Мария кивнула в ответ, и Екатерина Ивановна почему-то взглянула на неё с сочувствием, а потом тяжело вздохнула.
— А почему вы так расстроились? — спросила Мария, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Может, что-то слышали о нём? У него дела идут плохо? Пожалуйста, расскажите, если знаете.
— Ой, нет, что ты, милая, ничего подобного, — поспешила заверить Екатерина Ивановна, отводя взгляд. — Всё в полном порядке, я ничего не слышала, просто задумалась о своём.
Она постаралась перевести разговор в другое русло и начала рассказывать о сыне. По её словам, он владел несколькими маленькими магазинчиками, раньше навещал её ежедневно, но потом якобы уехал в командировку и пропал без вести.
Екатерина Ивановна вначале сильно встревожилась, но жена сына Наталья уверила, что он просто решил отдохнуть от матери, а сказать об этом напрямую было неловко.
— А она-то сама вас не навещает? — спросила Мария с искренним удивлением, не понимая, как можно так относиться к свекрови.
— Где ж такую невестку найдёшь, чтоб свекровь любила? — ответила женщина. — С Натальей мы не поладили с самого начала, она всегда в стороне держалась, а теперь совсем.
— Знаете что? — предложила Мария, внезапно решившись. — Я буду к вам приходить почаще, может, и сын ваш объявится, и всё у вас наладится постепенно.
Она вдруг подумала, что не стоит возвращаться к мужу прямо сейчас, пусть сам подумает и пообижается. Нужно и себе цену знать — она и так делает для него всё возможное и даже сверх того.
Продолжение: