– Ну, ты же понимаешь, что этот халат мне немного жмет в плечах? У тебя нет чего–то более свободного, домашнего? А то я свой постирала, а он сохнет уже вторые сутки, влажность у вас тут, конечно, как в болоте, – женщина недовольно потянула край махровой ткани, рассматривая себя в зеркале прихожей.
Ирина, стоявшая рядом с сумками, полными продуктов, только глубоко вздохнула, стараясь подавить раздражение. Прошел ровно месяц с того дня, как сестра ее мужа, Марина, переступила порог их квартиры с маленьким чемоданчиком и фразой: «Я всего на три денечка, только анализы сдам в областной клинике и назад».
Три дня растянулись в неделю, неделя – в две, и вот уже пошел второй месяц этого бесконечного «гостевания». Марина, дама сорока лет, незамужняя и весьма активная, за это время успела оккупировать не только диван в гостиной, но и, казалось, все жизненное пространство Ирины и Олега.
– Марин, это халат Олега, он самый большой в доме, – сдержанно ответила Ирина, разуваясь. – Мои вещи тебе будут малы, мы же разной комплекции.
– Вот именно! – подхватила золовка, проходя на кухню и заглядывая в пакеты. – Ты слишком худая, Ира. Мужики не собаки, на кости не бросаются. Олежке моему наверняка хочется чего–то помягче, поуютнее. О, красная рыбка! А я думала, ты опять курицу притащишь. У меня от твоей курицы уже изжога.
Ирина молча начала разбирать пакеты. Ей хотелось ответить резко, поставить на место эту беспардонную женщину, которая живет на всем готовом, не покупает даже хлеба, но при этом критикует каждый шаг хозяйки. Но она сдерживалась. Ради Олега. Муж очень любил сестру, жалел ее – мол, личная жизнь не сложилась, в родном городке работы нет, пусть развеется.
– Олег придет через час, будем ужинать, – сухо сказала Ирина. – Ты не могла бы пока почистить картошку? Я устала после работы, еще отчет сдавала.
Марина округлила глаза, словно ей предложили разгрузить вагон угля.
– Картошку? Ир, ты же знаешь, у меня маникюр свежий. Лак еще не совсем схватился, мастер сказала беречь руки. Да и вообще, я сегодня так набегалась по городу, ноги гудят. Ты уж сама как–нибудь, ты же хозяйка. А я пока сериал досмотрю, там самая развязка.
Золовка уплыла в гостиную, шурша тапочками Ирины, которые она присвоила в первый же день. Через минуту оттуда донеслись звуки телевизора, включенного на полную громкость. Ирина осталась на кухне одна. Она смотрела на гору немытой посуды в раковине – следы дневного пребывания Марины – и чувствовала, как внутри закипает глухая злость.
Вечером, когда Олег вернулся с работы, атмосфера за ужином была натянутой. Муж, уставший и голодный, с аппетитом ел запеченную рыбу, а Марина, ковыряясь вилкой в тарелке, вела светскую беседу.
– Олежка, а ты знаешь, что у вас в подъезде консьержка такая хамка? – вещала она. – Я сегодня шла, она меня спрашивает: «Вы к кому?». Я ей говорю: «Я тут живу». А она мне: «Впервые вас вижу». Представляешь? Надо бы ее на место поставить.
Ирина чуть не поперхнулась чаем.
– Марин, ты здесь не живешь, ты гостишь, – тихо, но твердо поправила она. – И консьержка Анна Петровна знает всех жильцов в лицо. Она просто выполняет свою работу.
– Ой, ну какие мы формалисты! – фыркнула золовка. – Гощу, живу – какая разница? Мы же одна семья. Кстати, Олег, я тут подумала... Мне так нравится ваш город. Парки, магазины, движение. Не то что наше болото. Я вот думаю, может, мне здесь остаться?
Олег замер с куском хлеба в руке. Он перевел взгляд с сестры на жену и обратно. В глазах его читалась паника. Он знал, что Ирина и так держится из последних сил, и перспектива вечного проживания Марины может стать последней каплей.
– Остаться? – переспросил он осторожно. – В смысле, переехать?
– Ну да! – радостно закивала Марина. – Я сегодня даже по объявлениям прошлась. Работы валом! Менеджеры, администраторы... Меня с руками оторвут.
– Это замечательно, Марина, – вступила в разговор Ирина, стараясь говорить ровно. – Если ты найдешь работу и снимешь квартиру, мы будем рады. Поможем с переездом.
Марина отложила вилку и посмотрела на невестку, как на неразумное дитя.
– Сниму квартиру? Ира, ты цены видела? Отдавать чужому дяде двадцать тысяч за бетонную коробку? Это же глупо! У вас трешка, места полно. Детей пока нет. Одна комната пустует, я в ней как раз и обосновалась. Зачем мне снимать, если можно жить у родного брата? Мы же сэкономим кучу денег! Я буду вкладываться в продукты... ну, когда зарплату получу.
– Марин, – начал Олег, видя, как бледнеет жена. – Жить вместе – это сложно. У нас свой уклад, свои привычки...
– Да какой уклад! – перебила сестра. – Вы на работе целыми днями. Я вам мешать не буду. Наоборот! Ужин приготовлю, приберусь. Будете приходить в уютный дом.
Ирина вспомнила гору посуды в раковине и «свежий маникюр», мешающий почистить картошку.
– Нет, – твердо сказала она. – Марина, извини, но это исключено. Гости – это одно, а постоянное проживание – совсем другое. Мы с Олегом привыкли жить одни.
Лицо Марины пошло красными пятнами. Она поджала губы, в глазах заблестели слезы.
– Вот, значит, как? Выгоняешь? Родную сестру мужа на улицу? Олег, ты слышишь, что она говорит? Я к вам со всей душой, а меня – за порог, как собаку шелудивую?
– Никто тебя не выгоняет, – устало сказал Олег. – Просто... ну правда, Марин, две хозяйки на одной кухне – это тяжело.
– А я не претендую на роль хозяйки! Я просто хочу пожить, пока на ноги не встану. Месяц, два... Годик.
«Годик», – эхом отдалось в голове Ирины.
– Давай обсудим это позже, – ушел от ответа Олег, явно желая погасить конфликт. – Давайте чай пить.
Эта тактика «страуса» была типична для Олега. Он ненавидел скандалы и всегда надеялся, что все рассосется само собой. Но Ирина понимала: само не рассосется.
Прошла еще неделя. Напряжение в квартире стало осязаемым, как густой туман. Марина демонстративно не разговаривала с Ириной, общаясь только с братом. Она встречала его с работы, жаловалась на «тяжелую атмосферу», на то, что Ирина ее «давит взглядом». При этом съезжать она не собиралась. Наоборот, ее вещи постепенно расползались по всей квартире: косметика в ванной заняла все полки, верхняя одежда вытеснила пальто Ирины из шкафа в прихожей.
А в пятницу вечером случился тот самый разговор, который расставил все точки над «i».
Ирина вернулась с работы пораньше. В квартире было тихо. Марина сидела на кухне и что–то увлеченно печатала в телефоне. Увидев невестку, она даже не поздоровалась, но вид у нее был торжествующий.
– А, пришла? – бросила она небрежно. – Садись, разговор есть. Серьезный.
Ирина медленно поставила сумку на стул.
– Я слушаю.
– В общем, так. Я нашла работу. Хорошее место, в торговом центре, администратором. Зарплата приличная, график удобный. Меня берут.
– Поздравляю, – искренне сказала Ирина. – Это правда хорошая новость. Значит, теперь ты сможешь подыскать себе жилье.
– Не спеши, – Марина усмехнулась. – Есть одно условие. Работодатель серьезный, требует местную прописку. Или хотя бы регистрацию. Без этого на работу не оформляют, материальная ответственность и все такое. Так что мне нужно прописаться у вас.
Ирина замерла. Она знала, что рано или поздно этот момент наступит, но надеялась, что здравый смысл возобладает.
– Прописаться? Ты имеешь в виду временную регистрацию?
– Нет, зачем временную? – Марина махнула рукой. – Временную надо продлевать, бегать по МФЦ, очереди эти... Пропиши меня постоянно. Вам же это ничего не стоит! Квартплата сейчас по счетчикам, лишнего не заплатите. Зато у меня будет спокойствие и социальные гарантии. Поликлиника там, кредит если взять...
– Марина, – Ирина старалась говорить спокойно, хотя сердце колотилось. – Постоянная регистрация – это право проживания. Это серьезный юридический шаг. Никто не прописывает родственников, приехавших погостить, на постоянной основе.
– Опять ты за свое! «Юридический шаг», «право проживания»... Ты чего боишься? Что я у вас квартиру оттяпаю? Я же сестра! Родная кровь! Олег мне никогда не откажет, я знаю.
– Квартира, Марина, куплена мной до брака, – напомнила Ирина. – Олег к ней юридически отношения не имеет, хотя мы и живем здесь семьей. Собственник я. И только я решаю, кого здесь прописывать.
Лицо золовки вытянулось. Видимо, этот нюанс она упустила или забыла.
– Ах, вот оно что... – протянула она ядовито. – Ты, значит, хозяйка положения. Купила квартиру, и теперь корона жмет? А муж твой кто здесь? Приживалка?
– Муж мой здесь хозяин, так же, как и я. Но документально риски несу я. И я не собираюсь прописывать тебя постоянно. Даже временно регистрировать тебя я не хочу, учитывая твое поведение в последний месяц.
Марина вскочила со стула, опрокинув чашку с недопитым кофе. Темная лужа растеклась по светлой скатерти.
– Мое поведение?! Да я тише воды, ниже травы! Я убираю за собой, готовлю! А ты вечно с кислой миной ходишь, будто я тебе рубль должна! Ты просто эгоистка, Ира. Ты ненавидишь родню мужа. Ты хочешь нас поссорить!
В этот момент хлопнула входная дверь. Вернулся Олег. Услышав крики, он вбежал на кухню.
– Что происходит? Вы чего кричите на весь подъезд?
Марина тут же сменила тактику. Она бросилась к брату, картинно схватившись за сердце.
– Олежка! Скажи ей! Скажи своей жене, что так с людьми нельзя! Я работу нашла, у меня жизнь налаживается, а она... она отказывается мне помочь с бумажкой! Просто штамп в паспорте поставить, и все! А она меня практически бомжом выставляет!
Олег растерянно посмотрел на жену.
– Ир, о чем речь? Какой штамп?
– Она требует постоянную прописку в моей квартире, – холодно объяснила Ирина, вытирая салфеткой кофейную лужу. – Говорит, что без этого ее на работу не берут. И жить она собирается здесь, с нами. Бессрочно.
Олег почесал затылок.
– Марин, ну постоянную прописку – это правда перебор. Зачем тебе? Можно же временную сделать, на полгода...
– На полгода?! – взвизгнула сестра. – А через полгода что? Опять на поклон идти? К этой мегере? Нет уж! Я хочу стабильности! Я твоя сестра, мы в одном доме выросли! Ты должен меня защитить!
– Олег ничего тебе не должен, – Ирина выпрямилась и посмотрела золовке прямо в глаза. – Ты взрослая женщина, Марина. Тебе сорок лет. Ты приехала на три дня. Живешь второй месяц. Ты не покупаешь продукты, не платишь за коммуналку, не помогаешь по дому, только требуешь и критикуешь. А теперь ты хочешь прописку? Мой ответ – нет. И даже временной не будет.
– Олег! – взвыла Марина. – Ты позволишь ей так со мной разговаривать? Она меня унижает! Если ты сейчас не стукнешь кулаком по столу, я... я уеду! И знать вас больше не хочу!
В кухне повисла тишина. Олег смотрел на сестру, потом на жену. Он видел усталость в глазах Ирины, видел ее решимость. И видел искаженное злобой лицо сестры, которая привыкла манипулировать им с детства. Он вспомнил, как Ирина терпела этот месяц, как молчала, когда Марина съедала их ужин, как убирала за ней волосы в ванной.
– Знаешь, Марин, – тихо сказал Олег. – Наверное, тебе и правда лучше уехать.
Марина поперхнулась воздухом.
– Что? Ты... ты меня выгоняешь? Из–за нее?
– Не из–за нее. А из–за тебя. Ты перегнула палку. Ира права, это ее квартира. Но даже если бы она была моя, я бы не стал тебя прописывать после того, что ты устроила. Ты приехала в гости, а ведешь себя как захватчик.
– Предатель! – прошипела Марина. – Подкаблучник! Мать узнает – проклянет тебя! Променял родную кровь на эту... на эти квадратные метры!
Она вылетела из кухни, и через секунду из гостиной послышался грохот чемодана.
– Я сейчас же ухожу! Ноги моей здесь не будет!
Олег хотел пойти за ней, но Ирина удержала его за руку.
– Не надо. Пусть собирается. Если ты сейчас пойдешь ее уговаривать, этот кошмар не кончится никогда.
Сборы были бурными. Марина металась по квартире, швыряла вещи в сумку, попутно прихватывая то, что считала «компенсацией» за моральный ущерб: початый флакон дорогих духов Ирины, банку кофе, полотенце. Ирина видела это, но молчала. Пусть берет. Это небольшая плата за свободу.
Через двадцать минут Марина стояла в дверях, одетая и нагруженная сумками.
– Счастливо оставаться, – выплюнула она. – Живите в своей норе, радуйтесь. Только помните: жизнь бумеранг. Когда вам помощь понадобится, ко мне не ползите.
Дверь захлопнулась с такой силой, что посыпалась штукатурка.
Олег опустился на пуфик в прихожей и закрыл лицо руками.
– Господи, как стыдно... – прошептал он. – Ира, прости меня. Я должен был раньше это прекратить.
Ирина подошла к мужу, обняла его за плечи, прижалась щекой к его голове.
– Все нормально, Олеж. Главное, что мы это пережили. Ты не виноват, что она такая. Родственников не выбирают.
– Она теперь матери такого наплетет...
– Пусть плетет. Мы знаем правду. И мама твоя, если она мудрая женщина, поймет. А если нет... ну что ж, значит, будем любить родственников на расстоянии. Это, как показывает практика, самая крепкая любовь.
Вечер прошел в тишине. Блаженной, спокойной тишине. Никто не включал телевизор на полную громкость, никто не хлопал дверцей холодильника, никто не комментировал цвет занавесок. Ирина приготовила простой ужин – омлет с сыром, и они съели его прямо на кухне, наслаждаясь обществом друг друга.
Конечно, последствия были. Свекровь звонила Олегу и плакала в трубку, обвиняя невестку в бессердечии. Марина писала гневные посты в соцсетях о «предательстве близких». Но Ирина и Олег держались вместе. Они сменили замки – на всякий случай, ведь у Марины был комплект ключей, который она так и не вернула.
Прошло два месяца. Жизнь вернулась в привычную колею. Однажды вечером, когда они гуляли в парке, Олег сжал руку Ирины.
– Знаешь, я понял одну вещь. Дом – это не место, где прописаны все твои родственники. Дом – это место, где тебя уважают и слышат. Спасибо тебе, что отстояла наш дом. Я бы сам, наверное, сломался.
– Ты не сломался, – улыбнулась Ирина. – Ты просто долго запрягал.
Она знала, что история с золовкой стала для их семьи прививкой. Болезненной, неприятной, но необходимой. Теперь они точно знали свои границы и умели их защищать. И никакие «три денечка» больше не смогут разрушить их мир, построенный на взаимном уважении, а не на манипуляциях и чувстве вины. А Марина... Марина, по слухам, теперь «гостила» у дальней тетки в соседнем районе. Но это была уже совсем другая история, к которой Ирина и Олег, к счастью, не имели никакого отношения.
Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории. Буду рада вашим лайкам и комментариям – делитесь своим мнением, как бы вы поступили в такой ситуации.