– Ну, ты, Ирка, конечно, барыня! Спишь до десяти, а в доме шаром покати, ни пирогов, ни борща, – громкий, как корабельная сирена, голос тетки Вали прорезал утреннюю тишину квартиры. – Мы с дядей Петей уже час как на ногах, чаю хотим, а у тебя только эта ваша... трава сушеная в банках.
Я с трудом разлепила глаза и посмотрела на электронные часы. Было 7:15 утра. Вчера я закончила сложный отчет в два ночи, надеясь отоспаться перед сегодняшней видеоконференцией, но, видимо, не судьба. За дверью спальни слышалось шарканье ног, звон посуды и бубнеж работающего телевизора, который включили на полную громкость.
– Тетя Валя, сейчас встану, – крикнула я, накидывая халат. – Чайник же электрический, кнопку нажать – и все.
Выйдя в коридор, я тут же споткнулась о мешок с картошкой. Этот «гостинец» стоял здесь уже неделю, загораживая проход к ванной, и источал характерный земляной запах, смешиваясь с ароматом жареного лука, который уже плотно оккупировал всю квартиру.
– Осторожнее, ноги-то поднимай! – хохотнул дядя Петя, выходящий из туалета в одних семейных трусах и майке-алкоголичке. – Картошечка своя, домашняя, не то что ваша магазинная «химия». Мы вам три мешка привезли, куда ж вы без нас?
Я выдавила улыбку. Гости из деревни – дальние родственники моего мужа Олега – приехали «на недельку, город посмотреть, да в больницу сходить». Неделя закончилась вчера. Но судя по тому, как основательно тетка Валя расположилась на моей кухне, переставив все баночки со специями «по-людски», уезжать они не собирались.
На кухне царил хаос. На моей идеальной столешнице из искусственного камня, которую я берегла как зеницу ока, лежала разделочная доска с салом, а рядом – крошки хлеба прямо на поверхности. Тетка Валя в своем цветастом халате стояла у плиты и жарила что-то шкворчащее на моей любимой сковороде с антипригарным покрытием. Я с ужасом заметила, что она мешает еду железной вилкой.
– Тетя Валя! – ахнула я, подбегая к плите. – Пожалуйста, возьмите лопатку! Силиконовую! Вы же покрытие поцарапаете!
Родственница удивленно посмотрела на меня, не прекращая елозить вилкой по дну сковороды.
– Да что ему сделается? Железо оно и есть железо. Ты, Ирочка, слишком уж трясешься над вещами. Вещи – они для человека, а не человек для вещей. Садись лучше, я вот гренок с яйцом нажарила, жирненькие, сытные. А то ты худая, как вобла, смотреть страшно. Мужику справная жена нужна.
В этот момент на кухню зашел Олег. Вид у него был помятый. Он поцеловал меня в макушку и тоскливо посмотрел на пустую кофемашину.
– Доброе утро, теть Валь, дядь Петь.
– О, кормилец встал! – обрадовалась тетка. – Садись, Олежек, я тебе сейчас сметанки деревенской положу. Ложка стоит!
Олег виновато глянул на меня. Мы оба знали, что он терпеть не может жирную деревенскую сметану, но обижать родню не умел. Он вообще был мягким человеком, и когда неделю назад позвонила его тетка и сказала, что они «тут проездом, навестить хотят», он не смог отказать.
За завтраком я решила деликатно поднять тему отъезда.
– Тетя Валя, а как у вас с билетами? Вы же говорили, что на неделю планировали. Сегодня как раз седьмой день. Может, нам с Олегом посмотреть расписание поездов в интернете? Сейчас билеты быстро разбирают.
В кухне повисла тишина, нарушаемая только чавканьем дяди Пети. Тетка Валя отложила хлеб, вытерла губы тыльной стороной ладони и вздохнула так тяжко, словно несла на плечах весь груз мира.
– Ой, Ирочка... Тут такое дело. В больницу-то мы сходили, к этому, как его... кардиологу. Так он сказал, что Пете надо еще обследование пройти. Анализы там, узи-шмузи. А запись только через три дня. Не можем же мы здоровье бросить на полпути? В деревне нашей фельдшер только зеленкой мазать умеет, а тут – цивилизация. Вы уж потерпите нас, стариков, еще немного? Мы не помешаем.
Олег тут же закивал, пряча глаза в тарелку:
– Конечно, конечно. Здоровье – это главное. Оставайтесь, сколько нужно. Места хватит.
Я почувствовала, как внутри закипает раздражение, но промолчала. Ну не выгонять же больных людей на улицу? Три дня – это не страшно. Переживем.
Прошло три дня. Потом еще три. Потом неделя.
Жизнь в нашей уютной «трешке» превратилась в ад. Моя удаленная работа, которая требовала тишины и сосредоточенности, стала невыносимой. Дядя Петя любил смотреть новости на полной громкости, комментируя каждый сюжет с экспрессией спортивного комментатора.
– Ира, ты чего в комнате сидишь? – заглядывала ко мне тетка Валя каждые полчаса. – Пошли чай пить! Что ты все в экран пялишься? Глаза испортишь. Это разве работа? Вот я в колхозе работала – это работа. А ты сидишь, клацаешь. Безделье одно.
– Тетя Валя, я работаю! – срывалась я. – Мне платят за результат. Пожалуйста, закройте дверь и не входите без стука!
Она обиженно поджимала губы и уходила, громко шаркая тапками, чтобы потом на кухне жаловаться дяде Пете:
– Городские совсем одичали. Слова ей не скажи. Нервная какая-то. Это все от компьютеров этих. Излучение.
Но самым сложным испытанием стала ванная комната. У нас был совмещенный санузел. Дядя Петя любил заседать там с газетой по сорок минут, и никакие стуки и просьбы на него не действовали.
– Имею я право в туалете подумать? – кричал он из-за двери. – Не в кустах же сижу!
Однажды вечером я обнаружила, что мой дорогой французский шампунь, который я экономила, пуст.
– Тетя Валя, вы не видели мой шампунь? В синем флаконе?
– А, мыло это жидкое? – отозвалась она из гостиной. – Так я им носки Пете постирала. Хорошо пенится, пахнет приятно. А то порошок у вас какой-то слабый, пятна не берет.
Я медленно сползла по стене. Флакон стоил три тысячи рублей.
– Это был шампунь для волос, профессиональный...
– Да какая разница? Мылится и мылится. Ты, Ирка, жадная стала. Мы вам картошки, солений, варенья привезли, а ты шампуня пожалела. Эх...
Олег пытался сглаживать углы. Вечерами, когда мы закрывались в спальне, он шептал:
– Ленусь, ну потерпи. Они же простые люди, не понимают. Ну купят они билеты скоро. Неудобно выгонять, родня все-таки. Мама моя потом обидится, скажет, что мы зазнались.
– Олег, они живут у нас уже три недели! – шипела я. – Они съели все наши запасы. Я вчера купила сыр с плесенью и хамон к вину, хотела романтический вечер устроить. Прихожу – дядя Петя ест хамон с хлебом и майонезом, а сыр выкинули, потому что «он испортился, позеленел весь».
– Я куплю новый сыр, обещаю. Ну еще пару дней.
Ситуация накалилась до предела в пятницу, когда я вернулась из офиса (пришлось сбежать туда работать, так как дома было невозможно). Я мечтала только об одном: лечь в горячую ванну и побыть в тишине.
Открыв дверь своим ключом, я услышала громкий смех, музыку и звон бокалов. В прихожей стояла чужая обувь – пары три, не меньше. Пахло дешевыми духами и табаком.
Я прошла в гостиную и застыла на пороге.
За моим столом, накрытым моей праздничной скатертью (той самой, льняной, ручной работы!), сидела тетка Валя, дядя Петя и еще четверо незнакомых мне людей. На столе стояли тарелки с закусками, батарея бутылок водки и наливки.
– О, хозяйка явилась! – радостно провозгласил дядя Петя, лицо которого уже приобрело пунцовый оттенок. – Ируська, проходи, штрафную тебе! Познакомься, это наши земляки, тоже в городе живут, мы их в «Одноклассниках» нашли! Решили встретиться, посидеть по-семейному!
Я смотрела на пятно от кетчупа, расплывающееся по бежевой обивке моего дивана. Смотрела на незнакомую грузную женщину, которая курила в открытую форточку, стряхивая пепел в мой любимый цветок – спатифиллум. Смотрела на тетку Валю, которая разливала сок в мои хрустальные бокалы, подаренные на свадьбу.
Внутри меня что-то щелкнуло. Спокойно и необратимо. Словно перегорел предохранитель, отвечающий за вежливость, терпение и «хорошее воспитание».
– Музыка стоп! – сказала я негромко, но так, что все замолчали.
Я подошла к музыкальному центру и выдернула шнур из розетки.
– Ира, ты чего? – удивилась тетка Валя. – Люди отдыхают, общаются. Невежливо так.
– А вежливо устраивать пьянку в чужом доме без спроса хозяев? – мой голос дрожал от ярости. – Вежливо приглашать незнакомых мне людей в мою квартиру, пока я на работе?
– Да что ты заладила: моя, моя! – возмутился один из гостей, мужичок с бегающими глазками. – Мы к Петру пришли, имеем право.
– У вас есть ровно пять минут, чтобы собраться и покинуть это помещение, – отчеканила я, глядя на гостей. – Иначе я вызываю полицию. И поверьте, я напишу заявление о незаконном проникновении.
– Ирка, ты сдурела? – ахнул дядя Петя. – Своих гонишь?
– Пять минут! – рявкнула я так, что спатифиллум на окне, казалось, прижал листья. – Время пошло.
Гости, видя мой бешеный взгляд и, видимо, понимая, что шутки кончились, начали поспешно собираться, прихватив недопитые бутылки. Через три минуты в квартире остались только мы и родственники.
Тетка Валя стояла посреди разгромленной гостиной, уперев руки в бока.
– Ну, спасибо, удружила! Опозорила нас перед людьми! Мы к ней со всей душой, а она... Тьфу! Змея подколодная! Олег! Где Олег? Пусть он скажет!
– Олега здесь нет, – ответила я ледяным тоном. – Он на тренировке. Но когда он придет, вас здесь уже не будет.
Я достала телефон, открыла приложение банка и зашла на сайт РЖД.
– Поезд до вашей станции отправляется сегодня в 23:40. У вас есть три часа на сборы. Билеты я сейчас куплю. Это мой вам прощальный подарок.
– Не поедем мы никуда! – взвизгнула тетка. – Ночь на дворе! И у Пети спина болит!
– Вызовете такси до вокзала. А спина у Пети не болела, когда он водку пил. Я больше не намерена это терпеть. Вы превратили мою жизнь в кошмар. Вы испортили мои вещи, вы живете за наш счет, вы не уважаете ни меня, ни мой дом. Хватит.
– А если мы не уйдем? – прищурился дядя Петя. – Выгонишь? Родную тетку мужа? Да он тебя саму выгонит, когда узнает!
– Квартира куплена мной до брака, – спокойно ответила я, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Собственник я. Юридически вы здесь – никто. И если вы не начнете собирать вещи прямо сейчас, я действительно вызову наряд. И они вас выведут. Со скандалом. Вам это нужно?
Дядя Петя и тетка Валя переглянулись. Они поняли, что я не шучу. В моих глазах больше не было той мягкой Ирочки, которой можно понукать.
– Собирайся, Валь, – буркнул дядя Петя. – Больная она, эта Ирка. Истеричка городская. Ноги моей здесь больше не будет.
Они собирались шумно, демонстративно хлопая дверцами шкафов, причитая и проклиная «неблагодарную родню». Тетка Валя пыталась прихватить с собой полотенца («мы свои забыли, а эти нам понравились»), но я молча отобрала их.
Когда в замке наконец повернулся ключ и за ними закрылась дверь, я сползла по двери на пол и разрыдалась. Это были слезы облегчения.
Через час пришел Олег. Он увидел разгром в гостиной, пятно на диване, пепел в цветке и меня, сидящую на полу с бокалом вина.
– Что случилось? Где все? – испуганно спросил он.
– Уехали, – сказала я, делая глоток. – Домой. Срочные дела в деревне.
Олег прошел по квартире, заглянул в пустую спальню, на кухню, где наконец-то не пахло жареным луком. Он вернулся ко мне, сел рядом на пол и обнял за плечи.
– Ты их выгнала? – тихо спросил он.
– Да.
Он помолчал минуту, глядя на испорченную скатерть.
– Сильно ругались?
– Сильно. Они сказали, что я змея и истеричка. И что ты меня бросишь, потому что я не уважаю семью.
Олег вздохнул, притянул меня к себе и поцеловал в висок.
– Знаешь... я, наверное, трус. Я сам хотел это сделать еще неделю назад, но духу не хватало. Мама бы меня запилила. А так... вроде как я и ни при чем, и дома наконец-то тихо. Прости меня, Лен. Я должен был сам защитить наш дом.
– Ты мне должен новый диван и химчистку ковра, – улыбнулась я сквозь высохшие слезы.
– Договорились. И ужин в ресторане. Завтра.
– Нет, завтра я буду спать. Весь день. И никто не будет включать телевизор в семь утра.
Мы сидели в тишине, наслаждаясь тем, что квартира снова принадлежит нам. Больше никаких чужих тапок в коридоре, никаких советов, как жить, и никаких мешков с картошкой.
Прошел месяц. Тетка Валя звонила Олегу пару раз, жаловалась на меня, говорила, что я «ведьма», но он мягко переводил тему. А потом они и вовсе перестали звонить – обиделись всерьез.
И знаете, что я поняла? Гостеприимство – это прекрасно. Но личные границы – еще лучше. Иногда нужно быть «плохой» и «злой», чтобы сохранить свою семью и рассудок. И если цена спокойствия – это обида наглой родни, то я готова платить эту цену.
Кстати, картошку мы так и не съели. Она сгнила, и Олегу пришлось выносить эти мешки на помойку. Зато запах земли выветрился, и теперь в нашем доме снова пахнет кофе и свежестью.
Спасибо за то, что уделили время этой истории. Буду признательна, если вы подпишетесь на канал и оставите свой лайк – это очень помогает развитию блога.