Молитва есть общение с Богом. Истинная молитва совершается без рассеяния и мечтательности; в ней упражняются усердно, с душевной болью и сосредоточенным умом. Молитва состоит не из красивых слов, а из вещей благословенных. Наиболее надежный инструмент молитвы — смиренное расположение. «Молитва — признак смирения. Ведь мы призываем силу Божию, признавая свое бессилие»[1].
Проводящие целомудренную жизнь имеют перед глазами только Христа и Его Отца, прося в молитве о просвещении Святым Духом. Если во время молитвы вы не беседуете с Богом, то как Он вас услышит? Молитва соединяет нас с Богом и приближает к Нему, ибо она своего рода Божественное общение и мысленная встреча с Тем, Кто превосходит все по красоте и великолепию.
Молитва — наша помощница в жизни, общение с Богом, забвение вещей земных и восхождение к небу. Через молитву мы переносимся к Богу. Пока мы осознаём, что во время молитвы предстоим Самому Богу, будем молиться не рассеиваясь.
Молитва — солнце мысленных очей души. Как солнце есть светильник для тела, молитва — светильник для души, а внимательная молитва — неугасимый и непрестанно горящий светильник для ума и души. Божественная молитва поистине небесная броня, и она сама по себе способна защитить тех, кто предал себя Богу.
Молитва — универсальное средство, панацея от страстей. Молитва порождает жизнь, она обещает цельность, она словно несущий надежду цветок. Она мощное оружие, сильная защита, ценное сокровище, просторное пристанище, место укрытия. Молитва — восстановительная медицина, помогающая предотвратить грехи и исправить ошибки.
И вправду она непобедимое оружие, нетленное сокровище, неисчерпаемое богатство, удаленная от морских волн гавань, источник мира и начало множества благ, превосходящее по могуществу власть царей.
Молитва — пристань для сокрушенных бурями; якорь для терпящих крушение в море; посох, который поддерживает стоящих нетвердо; сокровище, что надлежит обрести нищим; источник уверенности для богатых; средство, сдерживающее заболевания; гарантия здоровья; убежище от всякой печали; источник радости; причина бесконечного наслаждения; матерь любомудрия.
Молитва «нужна, какого же порицания достойны мы, оставляющие это спасительное наставление в нерадении, ибо оно не таково, чтобы одним только грешникам было наставлением, а праведникам более не нужно, но обоим чинам источает пользу: праведных утверждает в правде [грешникам же дарует грехов отложение]»[2].
«Взывание праведных [к Богу] есть мысленное, и оно в потаенности сердца раздается велегласно и может достигать до самого слуха Божия. Ибо кто просит великого и молится о небесном, тот взывает и воссылает к Богу молитву, которая бывает услышана»[3].
Богу «не нужно ждать, пока речь будет произнесена, чтобы понять ее, как это случается с переводчиками. Он понимает всю мысль разом. И все то, что нам сообщает речь, Богу говорит наша мысль, которая пришла нам в голову сейчас, но Ему была известна еще до сотворения мира. Молитва, таким образом, произносится и беззвучно, только лишь силою внутренней концентрации нашей духовной природы для выражения мысли, неуклонно направленной к Богу»[4].
«Это есть в особенности молитва, когда вопли раздаются извнутри; это особенно свойственно душе страждущей — произносить молитву не напряжением голоса, а устремлением ума. Так молился и Моисей. Когда он ничего не говорил, Бог сказал ему: Что вопиеши ко Мне? (Исх. 14, 15). Люди слышат только звук голоса, а Бог прежде этого слышит внутренний вопль. Так можно быть услышанным, не произнося слов; и ходя по площади, можно молиться мысленно с великим усердием; и, сидя с друзьями и делая что бы то ни было, можно призывать Бога с великим воплем, — разумею внутренний вопль, — не делая его известным ни для кого из присутствующих»[5].
«Будем творить молитвы не с движениями тела и не с воплем гласа, но с благим и искренним расположением; не с шумом и гамом, не для показа, способного отогнать ближних, но со всей кротостью, сокрушением сердца и непритворными слезами»[6].
Из Слова 106 Антония, монаха лавры святого Саввы: «Проводить время в непрестанной молитве необходимо и полезно для нас. Посему будем просить Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа (Кол. 1, 3) дать нам духовное разумение, чтобы трезвиться и бодрствовать (см.: 1 Пет. 5, 8), и просить у Него, чтобы воля Его была в нас (см.: Мф. 6, 10). Ибо именно этого Бог и Спаситель наш, духовный Свет Сущий и истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир (Ин. 1, 9), заповедал нам просить. Посему когда призываем Святую и Единосущную Троицу во всесвятых молитвах незамутненным умом и готовностью к соединению с Богом, тогда и мы сами присутствуем и принимаем все добродетельные дары Божии, вокруг Нее утвержденные; молитва же выше всех добродетелей, когда она чиста и приближает к Богу. Ибо молитва есть произращение кротости и безгневия, молитва есть оплот радости и благодарения, защита от печали и подавленности. Посему следует во время молитвы утверждать ум и глас немногословный, тогда-то и можно молиться, ибо молитва есть беседа с Богом. В каком же устроении нуждается ум, чтобы быть в состоянии беседовать со своим Владыкой, ни в чем не претыкаясь от чуждых помыслов? Молитва, которая с плачем и в Духе, есть пища для ума, так же как хлеб для тела. Так что блажен ум, который во время молитвы, не развлекаясь, беседует с Богом. Посему таковой, словно орленок, взлетает в высоту и, весь изменяясь Божественным изменением, становится совершенным. И когда мы стоим на молитве, будем молиться так, чтобы, как сказано, была бы не наша воля, но Божия. Как мы и научены: Да будет воля Твоя (Мф. 6, 10) во мне и во всяком деле, чтобы мы так Его просили, чтобы Его была воля. Ибо Он желает блага и пользы для души. Мы же необязательно этого ищем, но лучше пожалеем себя со многим плачем, потому что, будучи столь нечисты, дерзаем приступить к Господу Саваофу (см.: Ис. 6, 5). Так что желающий чисто молиться пусть прежде всего молится о содействии слез, чтобы через плач облагородить дикость души и достичь чистой молитвы. Ибо настойчивая и непрерывная молитва через беседу с Богом исхищает ум от мирских помыслов и поставляет его пред Богом и через эту близость к Богу преисполняет благоговением и добротой. Без смиренномудрия же молитва неблагоприятна, ибо призре на молитву смиренных и не уничижи моления их (Пс. 101, 18). Посему желающий очистить свое сердце пусть всегда возгревает его памятью Господней, только это и имея непрестанной заботой и деланием. Ибо желающим избавиться от грязи в собственной душе не дóлжно когда-то молиться, а когда-то нет, но [дóлжно] всегда заниматься молитвой в хранении ума, хотя бы мы оказались и вне молитвенных зданий»[7].
Фрагмент из книги "Познай самого себя"
под авторством святителя Нектария Эгинского
[1] Иоанн Дамаскин, прп. Против манихеев, 86 // Творения преподобного Иоанна Дамаскина / пер. и коммент. свящ. Максима Козлова, Д. Е. Афиногенова. М., 1997. С. 73.
[2] Василий Селевкийский, еп. Поучительные слова (Слово 20). СПб., 1802. С. 77–78.
[3] Василий Великий, свт. Беседа на псалом 33, 18 // Василий Великий, свт. Беседы на псалмы. М., 2000. С. 161–162.
[4] Климент Александрийский. Строматы. Кн. 7 (VII; 43, 4–5). С. 221.
[5] Иоанн Златоуст, свт. Пять слов об Анне (Слово 2, 2–3). СПб., 1898. Т. 4. Кн. 2. С. 794.
[6] Он же. Беседы на Евангелие от Матфея (Беседа 19, 3). СПб., 1901. Т. 7. Кн. 1. С. 220.
[7] Антоний Монах, прп. Всеобъемлющее собрание (Пандекты) Богодухновенных Святых Писаний (Слово 106) / пер. и коммент. П. К. Доброцветова. М., 2015. С. 572–575.