Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Цикл времени

Рискованная игра с двойным агентом, где ставкой были наши жизни • Контракт на счастье

Тишина в пентхаусе после разоблачения Кирилла была звенящей, как после взрыва. Предательство выжгло последние островки наивной веры в нашем маленьком мире. Эльза, узнав о случившемся (Максим сообщил ей вкратце, без деталей, но достаточно, чтобы она поняла серьёзность положения), стала похожа на часового — её движения стали ещё более чёткими, взгляд — сканирующим пространство на предмет угроз. Даже Вика, которой сказали, что «у Кирилла проблемы», замкнулась в себе, чувствуя атмосферу надвигающейся грозы. Максим заперся в кабинете на несколько часов. Когда он вышел, его решение было написано на лице — оно было жёстким, окончательным и… самоубийственным. — Я отменяю сделку, — объявил он мне и Эльзе, стоя посреди гостиной. Его голос не допускал возражений. — Сегодня же свяжусь с Семёном Игнатьевичем, сославшись на непреодолимые разногласия. Мы с тобой, — он посмотрел на меня, — и Вика уезжаем. Не из Москвы. Из страны. Пока не разберусь с этим окончательно. Эльза, нарушив свой принцип молча

Тишина в пентхаусе после разоблачения Кирилла была звенящей, как после взрыва. Предательство выжгло последние островки наивной веры в нашем маленьком мире. Эльза, узнав о случившемся (Максим сообщил ей вкратце, без деталей, но достаточно, чтобы она поняла серьёзность положения), стала похожа на часового — её движения стали ещё более чёткими, взгляд — сканирующим пространство на предмет угроз. Даже Вика, которой сказали, что «у Кирилла проблемы», замкнулась в себе, чувствуя атмосферу надвигающейся грозы.

Максим заперся в кабинете на несколько часов. Когда он вышел, его решение было написано на лице — оно было жёстким, окончательным и… самоубийственным.

— Я отменяю сделку, — объявил он мне и Эльзе, стоя посреди гостиной. Его голос не допускал возражений. — Сегодня же свяжусь с Семёном Игнатьевичем, сославшись на непреодолимые разногласия. Мы с тобой, — он посмотрел на меня, — и Вика уезжаем. Не из Москвы. Из страны. Пока не разберусь с этим окончательно.

Эльза, нарушив свой принцип молчания, осторожно возразила:

— Господин Орлов, это вызовет цепную реакцию. Падение акций, суды, репутационные потери…

— Я знаю, — резко перебил он. — Но я не могу рисковать ими. — Его взгляд снова вернулся ко мне. В нём была нежность, смешанная с леденящим страхом. — Они знают о тебе. После той истории с анонимкой и через Кирилла. Ты — моё уязвимое место. И они это используют. Лучше потерять всё, но знать, что вы в безопасности.

Его слова были благородными. Героическими. И абсолютно неправильными. Потому что бегство не решало проблему. Оно лишь откладывало её, оставляя врага в тылу с разрушенной, но всё ещё могущественной империей. А мы превращались в беглецов, которых можно было выследить и уничтожить в любой точке мира.

— Нет, — тихо, но чётко сказала я.

Он уставился на меня, не веря своим ушам.

— Что?

— Я сказала: нет. Ты не откажешься от сделки. И мы никуда не уедем.

— Аня, ты не понимаешь…

— Понимаю, — перебила я, подходя к нему ближе. — Понимаю лучше, чем ты думаешь. Убежать — значит признать поражение. Отдать им всё, что ты строил, ради чего боролся. И стать мишенью на всю оставшуюся жизнь, потому что ты будешь для них вечной угрозой — тем, кто знает правду и может вернуться. А они не оставляют угроз.

Он молчал, сжав челюсти, но я видела, что мои слова находят отклик. Где-то в глубине его рациональный ум понимал их правоту, но страх заглушал всё.

— Так что же, по-твоему, делать? Ждать, пока они нанесут удар? — спросил он с горечью.

— Нет. Нанести удар первыми. Но не в лоб. — Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. План, который начал вырисовываться у меня в голове после поимки Кирилла, казался безумным. Но другого выхода не было. — У нас есть их агент. Контролируемый. Мы знаем, что они жаждут информации о твоём «эмоциональном упадке» и готовности на уступки. Дадим им её. Но не ту, которую они ждут.

Эльза смотрела на меня с растущим интересом. Максим нахмурился.

— Продолжай.

— Кирилл продолжает с ними общаться. Он передаёт им, что наша «ссора» была настоящей. Что я ушла. Что ты в глубоком ступоре, не справляешься, пьешь, что угодно. Что сделка висит на волоске, и ты готов подписать что угодно, лишь бы поставить точку. Мы подсовываем им через Кирилла «секретный» протокол к сделке — полностью сфальсифицированный, но такой, от которого они не смогут отказаться. Что-то, что даёт им почти полный контроль, но с одной маленькой, скрытой лазейкой. Ловушкой.

Я говорила быстро, увлекаясь, видя схему как на карте.

— Они, уверенные в своей победе, клюнут. Они придут на подписание, чтобы триумфально завершить то, что начали двадцать лет назад. А там… там мы и предъявим им всё. И блокнот отца, и расшифровки переговоров Кирилла, и связь «Меркурия» со старыми делами. Прямо перед Семёном Игнатьевичем и всеми остальными уважаемыми партнёрами. Мы вытащим их на свет. Не мы будем беглецами. Они станут изгоями.

В гостиной повисла тишина. План был авантюрным, сложным, требовал безупречного исполнения и железных нервов. Одна ошибка — и мы проигрывали всё.

— Это безумие, — наконец произнёс Максим. Но в его глазах уже не было отказа. Горел азарт. Опасный, смертельный азарт игрока, который видит шанс поставить на кон всё и выиграть. — Риск колоссальный. Если они заподозрят Кирилла…

— Они не заподозрят, — уверенно сказала я. — Потому что мы дадим им то, что они хотят — твоё унижение. Я действительно «уеду». На пару дней. К Кате, например. Ты будешь «искать» меня, «страдать» на публику. Кирилл будет подтверждать это. Они поверят, потому что это соответствует их картине мира: ты — слабак, сломленный потерей любимой женщины. Они презирают слабость. И это их ослепит.

Максим медленно кивнул, обдумывая. Потом повернулся к Эльзе.

— Мнение?

Эльза, всегда безупречно нейтральная, позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку.

— Стратегически безупречно, господин Орлов. Психологически выверено. Риск управляемый, если мы полностью контролируем каналы связи Кирилла. И… это достойный ответ. Не бегство, а разгром.

Её поддержка стала решающей. Максим вздохнул, и в этом вздохе было прощание с последними сомнениями.

— Хорошо. Принимаем твой план. Но с условиями. — Он взял меня за руки. — Во-первых, твой «отъезд» будет максимально безопасным. С охраной, на машине с тонировкой, по заранее проверенному маршруту. Во-вторых, ты остаёшься на связи 24/7. В-третьих, если что-то пойдёт не так, ты немедленно выполняешь план «Б» — эвакуацию с Викой по заранее подготовленному каналу. Без дискуссий. Договорились?

В его условиях не было мужского высокомерия. Была трезвая оценка рисков и отчаянное желание сохранить то, что стало для него важнее любой мести.

— Договорились, — кивнула я.

Началась самая сложная часть — подготовка. Мы с Максимом, вместе с Батёй и доверенным юристом, стали разрабатывать тот самый «подставной» протокол. Он должен был выглядеть как отчаянная попытка Максима спасти сделку любой ценой: передача контроля над ключевыми советами директоров, изменение условий голосования, запутанные, но выгодные для «Меркурия» финансовые схемы. Но внутри, как мины замедленного действия, были заложены юридические ловушки — пункты, которые при определённых условиях (например, при предоставлении доказательств противоправных действий одной из сторон) аннулировали бы всё соглашение и возлагали всю ответственность на «Меркурий».

Параллельно мы готовили нашу «легенду». Я позвонила Кате, предупредила, что буду у неё пару дней, и попросила никому ничего не говорить. Мы с Максимом устроили ещё одну «громкую ссору» на кухне, на этот так, чтобы «случайно» подслушала горничная (мы были уверены, что у неё тоже есть уши). Потом я, с наспех собранной сумкой и в солнечных очках, вышла из дома, села в поданную машину и уехала, оставив Максима стоять в дверях с видом абсолютно разбитого человека.

Мои два дня у Кати были самыми тревожными в жизни. Я постоянно была на связи с Максимом, получая сводки: Кирилл передал первую порцию информации о его «упадке», реакция последовала быстро — «Меркурий» стал настаивать на ускорении подписания. Они клюнули. Аппетит приходит во время еды, и их уверенность росла.

Вечером второго дня Максим позвонил мне. Его голос звучал устало, но собранно.

— Всё готово. Протокол отправлен Кириллу для «утечки». Завтра утром — финальная встреча по сделке в офисе у Семёна Игнатьевича. Ты вернёшься сегодня ночью. Без света. Через чёрный вход. — Он помолчал. — Аня… спасибо. За то, что не дала мне сбежать. За то, что сражаешься вместе со мной.

— Мы команда, — просто сказала я. — Я возвращаюсь. И завтра мы закончим это.

Ночью, как по щелчку, я вернулась в пентхаус. Максим ждал меня в темноте гостиной. Мы не стали говорить. Мы просто обнялись — долго, крепко, как два солдата перед решающим боем. Страх был, но его заглушала ясная, холодная решимость. Мы перешли Рубикон. Оставалось только выиграть сражение или погибнуть. Но погибать мы собирались вместе, сражаясь, а не в бегстве. И в этом была своя, горькая и безумная, правда.

⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.

📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉
https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e