– А ты майонеза-то не жалей, Мариш, погуще мажь, мужики сытное любят! – тетка Галина нависла над столом, критически оглядывая плоды трудов племянницы. – И огурчики потоньше режь. Что ты их кромсаешь, как дрова рубишь? Вроде взрослая баба, сорок лет скоро, а к хозяйству так и не приучилась.
Марина молча кивнула, старательно орудуя ножом. Спорить было бесполезно, да и сил не было. В доме тетки, на даче под Серпуховом, сегодня собралась вся «ближняя» родня отмечать юбилей дяди Бори. Марину позвали, разумеется, не как почетного гостя, а как бесплатную рабочую силу. Пока двоюродная сестра Светочка в шезлонге листала журнал, жалуясь на тяжелую неделю в салоне красоты, Марина с восьми утра стояла у плиты.
– Мам, ну скоро там? – капризно протянула Света с веранды. – Мы с Игорем проголодались уже.
– Сейчас, доченька, сейчас! Вот Марина салаты дорежет, и на стол накрывать будем, – елейным голосом отозвалась Галина, а потом, резко сменив тон, шикнула на племянницу: – Слышала? Шевелись давай. И смотри, сервиз доставай тот, что в серванте, парадный. Только не кохни ничего, тебе за такую чашку полгода работать придется.
Марина проглотила обиду, привычно сжав зубы. Так повелось с тех пор, как она осталась одна. Тихая, безотказная, работающая в библиотеке за копейки, она была для родни чем-то вроде удобного предмета мебели. О ней вспоминали, когда нужно было посидеть с чьими-то детьми, помочь с переездом, вскопать огород или, как сейчас, наготовить еды на ораву гостей.
Никто не спрашивал, как она живет в своей крошечной съемной студии на окраине, хватает ли ей на лекарства или на новую обувь. Разговоры с ней сводились к поучениям: «Надо было замуж выходить вовремя», «Работу нормальную найди», «Чего ты такая квёлая».
Обед прошел шумно. Родственники обсуждали покупки, кредиты Светланы на новую машину, предстоящий отпуск Галины в Турции. Марина сидела на краю стола, примостившись на шаткой табуретке, и жевала пустой лист салата – лучшие куски мяса тетка заботливо подкладывала зятю и дочери.
– А ты, Марин, чего в отпуск не едешь? – вдруг спросил дядя Боря, раскрасневшийся от наливки. – Все в пыли книжной сидишь?
– Денег нет, дядя Борь, – тихо ответила она.
– Так работать надо лучше! – хохотнула Света, поигрывая золотым браслетом. – Кто на что учился. Вот я верчусь, и у меня все есть. А ты как блаженная.
– Ладно вам, чего с нее взять, – махнула рукой тетка Галина. – Пусть хоть посуду со стола уберет, польза будет. Марин, давай, собирай тарелки, мы пока чай пить пойдем на воздух.
Когда все закончилось и Марина, перемыв гору жирной посуды, собиралась домой на электричку, тетка сунула ей в руки пакет с остатками еды.
– На вот, объедки со стола, все равно выбрасывать. Тебе на неделю хватит, ты ж малоежка. И смотри, в следующие выходные Светочке надо помочь окна помыть в квартире, у нее маникюр, ей нельзя.
Марина ехала в душном вагоне, прижимая к себе пакет с заветренной колбасой, и смотрела в темное окно. Внутри было пусто и холодно. Она знала, что не приедет мыть окна. Больше никогда. Потому что в сумке у нее лежал документ, который она получила три дня назад и о котором никто из этих людей даже не догадывался.
Жизнь Марины изменилась не в один момент, как в кино, а плавно, но неотвратимо. Началось все с визита к нотариусу месяц назад. Дальняя родственница, двоюродная бабушка Агния, о существовании которой Галина и Света предпочитали не вспоминать, потому что старуха была «с придурью» и жила замкнуто, оставила завещание.
Агния Львовна была женщиной суровой, бывшим научным сотрудником, и терпеть не могла лицемерия. Последние годы только Марина навещала её – не ради выгоды, а просто потому, что ей было жаль одинокую старую женщину. Носила лекарства, читала вслух книги, слушала истории о геологических экспедициях. Галина же называла тетку Агнию «старой грымзой» и ждала, когда освободится её жилплощадь, чтобы, как она выражалась, «поделить всё по справедливости».
Справедливость в понимании Галины означала, что всё достанется ей и Светочке.
Но у Агнии Львовны было свое мнение.
Когда нотариус, солидный мужчина в очках, огласил волю покойной, Марина сначала не поверила ушам.
– Квартира в сталинском доме на Фрунзенской набережной, дача в писательском поселке и банковские вклады переходят в полную собственность Марины Викторовны Савельевой, – буднично произнес он.
Марина помнила, как дрожали её руки, когда она подписывала бумаги. Она знала, что вступление в наследство – процесс небыстрый, нужно ждать полгода, оформлять документы. Но главное было сделано. Старушка, которую все считали нищей сумасшедшей, оказалась владелицей состояния, накопленного за долгую жизнь и удачные инвестиции мужа-профессора.
Самым сложным было молчать. Полгода Марина жила двойной жизнью. Она продолжала ходить в библиотеку, носила старое пальто и ездила к тетке «на барщину», чтобы не вызвать подозрений раньше времени. Она хотела подготовиться.
И вот, спустя время, все формальности были улажены. Свидетельства о собственности были на руках. Марина уволилась из библиотеки, аккуратно переехала из своей съемной конуры в просторную, пахнущую старым паркетом и историей квартиру на набережной. Она начала ремонт, наняла бригаду, записалась к стоматологу и косметологу.
Первой неладное заподозрила Света.
Был вторник, середина рабочего дня. Марина выходила из дорогого бутика, где купила себе, наконец, приличное кашемировое пальто и итальянские сапоги. Она не просто шла, она летела – с новой стрижкой, с прямой спиной, уверенная в себе. И нос к носу столкнулась со Светланой.
Та застыла с открытым ртом, оглядывая кузину с ног до головы.
– Ма-а-арина? – протянула она, не веря глазам. – Ты... ты откуда такая?
– Привет, Света, – спокойно ответила Марина, поправляя пакет с логотипом известного бренда.
– Ты что, банк ограбила? Или любовника нашла? – Света бесцеремонно схватила её за рукав, щупая ткань пальто. – Это же оригинал! Откуда деньги? Ты же у матери на прошлой неделе на проезд занимала!
Марина мягко, но настойчиво высвободила руку.
– Обстоятельства изменились, Света. Извини, мне некогда, меня такси ждет.
Она села в подъехавшую желтую машину, оставив кузину стоять посреди тротуара с перекошенным от зависти лицом. Марина понимала: это начало войны. Таймер запущен.
Звонок раздался вечером того же дня. Телефон разрывался от имени «Тетя Галя». Марина налила себе чаю в тонкую фарфоровую чашку – из собственного сервиза, а не из того, который нельзя трогать, – и нажала кнопку ответа, включив громкую связь.
– Марина! Ты что творишь?! – визгливый голос тетки заполнил кухню. – Светка мне всё рассказала! Ты где деньги взяла? Влезла в кредиты? Ты же нас по миру пустишь, дура, коллекторы к нам придут, по прописке искать будут!
– Я не брала кредитов, тетя Галя, – спокойно ответила Марина.
– А откуда тогда шмотки? Откуда такси? Говори немедленно!
– Я получила наследство. От Агнии Львовны.
В трубке повисла звенящая тишина. Такая плотная, что казалось, можно услышать, как шестеренки в голове у Галины скрежещут, переваривая информацию.
– Какое... наследство? – голос тетки упал до шепота. – Эта старая... она же умерла полгода назад. Мы думали, у нее ничего нет, комната в коммуналке да долги...
– Вы даже не поинтересовались, – заметила Марина. – Вы даже на похороны не приехали, сказали, что вам некогда, дачный сезон.
– Так... подожди, – Галина начала приходить в себя, и в её голосе появились стальные нотки. – Какое наследство? Квартира? Где?
– На Фрунзенской. И дача. И счета.
Снова пауза. А потом – взрыв.
– Ах ты, дрянь такая! Тихушница! Змею пригрели! – заорала Галина так, что Марина поморщилась. – Ты как посмела от родни утаить? Мы же одна семья! Мы тебе помогали, кормили, когда ты с голоду пухла! А ты за спиной у нас бабку охмурила?!
– Я за ней ухаживала, тетя Галя. Пять лет. Пока вы в Турции отдыхали.
– Не смей мне тыкать Турцией! Это наши семейные деньги! Агния – моя тетка, моя кровь! Ты там никто, седьмая вода на киселе! Ты обязана поделиться! Слышишь? Завтра же приезжай, будем решать, как делить будем. Свете квартиру расширять надо, она второго планирует, а ты в хоромах одна сидеть будешь? У тебя ни мужа, ни детей, зачем тебе столько?
– Я никуда не поеду, – твердо сказала Марина. – И делить ничего не буду. Завещание оформлено на меня. Все сроки оспаривания прошли, я уже вступила в права.
– Да я... да мы в суд подадим! Мы докажем, что она невменяемая была! Что ты ее обманула! – захлебывалась тетка.
– Попробуйте, – Марина отключила вызов и заблокировала номер.
Но, конечно, это был не конец. Через два дня они явились к ней. Адрес узнали – видимо, через старые связи дяди Бори в паспортном столе или просто выследили.
Звонок в дверь был настойчивым, долгим. Марина посмотрела в глазок: на площадке стояла вся делегация. Галина с красным лицом, понурый дядя Боря и Света с мужем Игорем, который выглядел так, будто его притащили силой.
Марина открыла дверь, но оставила цепочку накинутой.
– Открывай, поговорим по-человечески! – потребовала Галина, пытаясь просунуть ногу в щель.
– Говорите оттуда, – отрезала Марина.
– Марин, ну ты чего, – вступил в разговор Игорь, пытаясь изобразить дружелюбие. – Мы же родные люди. Зачем ссориться? Ну повезло тебе, ну молодец. Но по совести-то надо разобраться. У Светки ипотека, нам тяжело. А у тебя трешка в центре. Продай, купи себе однушку в Алтуфьево, тебе за глаза хватит, а разницу нам отдай. Мы же не всё просим, половину. По-родственному.
– По-родственному? – переспросила Марина, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. – А где были ваши родственные чувства, когда я у вас на даче полы мыла за тарелку супа? Где вы были, когда я зимой в осенних сапогах ходила, а Света надо мной смеялась?
– Не попрекай! – взвизгнула Света. – Мы тебе добро делали, к труду приучали! А ты теперь зажралась! Это мамина квартира должна была быть, мама прямая наследница! Ты мошенница!
– Значит так, – Марина говорила тихо, но в подъезде стало слышно каждое слово. – Я консультировалась с юристом. Завещание составлено безупречно. К нему приложена справка от психиатра, что Агния Львовна была в здравом уме и твердой памяти. Нотариус вел видеофиксацию сделки. Шансов оспорить у вас – ноль. Статья 1119 Гражданского кодекса: свобода завещания. Она могла оставить всё хоть приюту для кошек, но оставила мне.
– Да ты законами-то не сыпь! – рявкнула Галина. – Мы тебя по судам затаскаем, ты на адвокатов больше потратишь! Мы скажем, что ты её таблетками опаивала!
– Клевета, статья 128.1 Уголовного кодекса, – парировала Марина. – Еще слово – и я напишу заявление в полицию о вымогательстве и угрозах. У меня в прихожей камера пишет, аудиозапись идет. Хотите уголовное дело вместо денег?
Дядя Боря, до этого молчавший, дернул жену за рукав:
– Галь, пошли. Она серьезно. Ну ее к лешему.
– Куда пошли?! Боря, ты что, тряпка? Это же миллионы! – упиралась Галина, но пыл её явно поугас при слове "полиция" и "камера".
– Марина, – вдруг заплакала Света, меняя тактику. – Ну пожалуйста. У нас долги, коллекторы звонят. Игорь работу потерял. Ну дай хоть миллиончик, тебе же не убудет! Мы тебе отдадим... когда-нибудь. Ну мы же сестры!
Марина посмотрела на эту женщину, с которой они выросли вместе, но которая никогда не считала её равной. Вспомнила "объедки" в пакете. Вспомнила унизительные шуточки.
– Нет, Света. Долги – это ваши проблемы. Вы жили не по средствам, брали кредиты на роскошь, чтобы пустить пыль в глаза. Я тут при чем?
– Тварь ты, Марина! – прошипела Света, мгновенно вытирая слезы. Лицо её исказилось злобой. – Чтоб ты подавилась своими метрами! Прокляну!
– И вам всего хорошего. Скатертью дорога, – Марина захлопнула дверь и с наслаждением провернула ключ на два оборота.
За дверью еще пару минут слышались проклятия и удары ногами по косяку, но потом шаги стихли. Лифт гулко уехал вниз.
Марина прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Сердце колотилось как бешеное. Было страшно? Да. Было больно? Немного. Но больше всего было чувство невероятного облегчения. Словно тяжелый рюкзак с камнями, который она тащила всю жизнь, наконец-то свалился с плеч.
Она прошла в большую светлую комнату, подошла к окну. Внизу текла река, сверкали огни большого города. Она была одна, но впервые в жизни это одиночество не пугало, а дарило покой. Ей больше не нужно было заслуживать любовь, выпрашивать внимание или терпеть унижения ради призрачного чувства принадлежности к семье.
На следующий день Марина сменила номер телефона. Она знала, что родственники еще попытаются достать её, возможно, будут писать гадости в соцсетях или жаловаться общим знакомым на "неблагодарную тварь". Но это уже не имело значения. У нее была подушка безопасности, крыша над головой и, самое главное, чувство собственного достоинства, которое, как оказалось, нельзя купить, но можно обрести вместе со свободой.
Через месяц она встретила Андрея – спокойного мужчину, соседа по дачному поселку, который помог ей разобраться с запущенным садом Агнии Львовны. Он не знал о её прошлом, не знал о деньгах на счетах, он просто видел женщину, которая любит сажать розы и варить вкусный кофе. И когда он впервые пригласил её на чай, Марина улыбнулась и подумала, что жизнь, кажется, только начинается. И в этой новой жизни не будет места тем, кто вспоминает о тебе только тогда, когда им что-то нужно.
Не забывайте подписываться на канал, ставить лайки и писать свое мнение в комментариях, это очень помогает развитию блога.