Начало рассказа
Глава 3. Буря
Два дня до приезда матери тянулись как резина. Варя ходила сама не своя — улыбалась племянникам, помогала по дому, но мыслями была далеко. Лёша приезжал каждый вечер, сидел рядом, держал за руку. Молчал. Понимал.
— Может, мне уехать? — спросил он накануне. — Ну, пока она тут будет. Чтобы не обострять.
— Нет, — Варя покачала головой. — Если ты уедешь, она решит, что победила. И всё начнётся сначала.
— Тогда останусь.
Надя металась между кухней и детской, нервничала больше всех.
— Юра, ты посуду помыл? А в ванной прибрано? Мама же всё проверит, ты её знаешь!
— Надь, угомонись, — муж поймал её за локоть. — Мы взрослые люди. Это наш дом. Пусть хоть обпроверяется.
— Ты не понимаешь…
— Понимаю. Но всё равно — угомонись.
Нина Андреевна приехала в полдень. Позвонила снизу, не предупредив заранее — просто: «Я у подъезда, спускайся».
Варя вышла одна. Мать стояла у скамейки с дорожной сумкой, в светлом плаще, несмотря на жару. Лицо каменное.
— Здравствуй.
— Привет, мам.
Они поднялись молча. В лифте Варя чувствовала, как мать её разглядывает — загар, новая стрижка, платье, которое Надя подарила на прошлой неделе.
— Похорошела, — сказала Нина Андреевна. Не как комплимент. Как констатацию факта.
Дверь открыла Надя, с Данькой на руках.
— Мама! — она изобразила радость, но вышло натянуто. — Проходи, мы как раз обедать собирались.
— Потом пообедаю. Сначала поговорим.
Надя и Варя переглянулись. Юра вышел из комнаты, кивнул тёще.
— Здравствуйте, Нина Андреевна.
— Здравствуй, Юра. Детей забери. Нам с дочерьми поговорить надо.
Это не была просьба. Юра молча взял Даньку, позвал Машу, и они ушли в детскую. Дверь закрылась.
Три женщины остались в гостиной. Нина Андреевна села в кресло, положила руки на колени. Варя и Надя устроились на диване напротив — как на допросе.
— Ну, — сказала мать. — Рассказывайте.
— Что рассказывать? — Надя попыталась улыбнуться. — Варя приехала помочь с детьми, я же говорила…
— Надежда, — голос матери стал ледяным. — Не держи меня за дуру. Тамара всё видела. И на вокзале, и потом — как они по городу гуляли. Парочкой. Думали, никто не заметит?
Варя сжала кулаки.
— Мам, я взрослый человек. Имею право…
— Право? — Нина Андреевна подалась вперёд. — Право врать матери? Право сбегать с каким-то… С этим?
— Его зовут Алексей.
— Мне всё равно, как его зовут! — мать повысила голос. Потом взяла себя в руки, заговорила тише. — Варвара, я не понимаю. Чего тебе не хватает? Дом есть, еда есть, образование получаешь. Паша из администрации — хороший парень, с квартирой, с машиной. Отец его — человек уважаемый. А ты что? Бегаешь за каким-то программистом без роду без племени!
— Лёша — хороший человек, — тихо сказала Варя.
— Хороший? — мать усмехнулась. — А отец его тоже хороший был? Четыре жены, дети по всему району? Порода такая, дочка. Сегодня он тебя любит, а завтра — нашёл помоложе и поинтереснее. И останешься ты одна, с ребёнком на руках, без денег, без помощи.
— Это не так…
— Это всегда так! — Нина Андреевна встала, прошлась по комнате. — Я жизнь прожила, я знаю. Любовь — это сказки. А реальность — это стабильность, достаток, уверенность в завтрашнем дне. Паша тебе это даст. А этот твой… Что он тебе даст? Съёмную квартиру и вечные долги?
Надя не выдержала.
— Мам, ты это серьёзно? Паша? Он же дурак набитый! Варька с ним двух слов связать не может!
— Зато надёжный.
— Надёжный — это когда любят. А не когда квартира есть.
Нина Андреевна повернулась к старшей дочери. Глаза сузились.
— А ты помолчи. Сама такая же была — сбежала, расписалась тайком. И что? Ипотека, двое детей, Юра твой на вахтах пропадает. Это ты называешь счастьем?
Надя побледнела.
— Мы с Юрой счастливы. Несмотря ни на что.
— Счастливы? В этой конуре? С этими долгами?
— Мама! — Варя встала. — Хватит!
Нина Андреевна замолчала. Посмотрела на младшую дочь — долго, изучающе.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Хочешь правду? Пожалуйста. Я была такой же. Молодой, влюблённой, глупой. Думала — любовь всё победит. А потом…
Она осеклась. Отвернулась к окну.
— Что — потом? — спросила Варя.
— Потом поняла, что любовь — это не главное. Главное — не остаться одной. Не остаться без ничего. Я просто хочу, чтобы вы не повторили моих ошибок.
В комнате повисла тишина. Надя смотрела на мать с каким-то новым выражением — не злым, скорее растерянным.
— Мам, — сказала она тихо. — Ты же папу любишь. Всю жизнь вместе.
Нина Андреевна не обернулась.
— Люблю. Но это… Это другое.
Обед прошёл в молчании. Юра пытался разрядить обстановку — шутил, рассказывал про работу. Дети болтали, не замечая напряжения. Нина Андреевна ела мало, смотрела в тарелку.
После обеда Варя вышла на балкон — позвонить Лёше. Он снял трубку сразу.
— Ну что?
— Приехала. Поговорили.
— Плохо?
— Не знаю. Странно. Она что-то недоговаривает, Лёш. Про себя. Про прошлое.
— Хочешь, приеду?
Варя помолчала. Посмотрела в окно на вечерний город.
— Да. Приезжай. Пора вам познакомиться нормально.
Лёша появился через час. Чистая рубашка, выбритый, в руках — коробка конфет и букет. Варя встретила его у подъезда.
— Готов?
— Нет, — он улыбнулся. — Но это неважно.
Они поднялись. Надя открыла дверь, шепнула:
— Она в гостиной. Юра с детьми на площадке. Удачи.
Нина Андреевна сидела в кресле, листала какой-то журнал. Подняла глаза, когда они вошли. Выражение лица не изменилось — холодное, отстранённое.
— Добрый вечер, — сказал Лёша. — Нина Андреевна, я Алексей. Мы не были представлены официально.
Он протянул цветы. Мать не пошевелилась.
— Я знаю, кто ты.
— Тогда вы знаете, что я люблю вашу дочь. И хочу быть с ней.
— Хочешь — это хорошо. А можешь?
Лёша не смутился. Сел на диван напротив, положил цветы на стол.
— Могу. У меня хорошая работа, стабильный доход. Снимаю квартиру, но коплю на свою. Не пью, не курю. Судимостей нет, долгов нет.
— А отец твой?
Варя дёрнулась, но Лёша жестом остановил её.
— Отец — это отец. Я — это я. Мы разные люди.
— Все так говорят.
— Возможно. Но я не собираюсь отвечать за чужие грехи. Я отвечаю за себя. И за Варю — если она позволит.
Нина Андреевна откинулась в кресле. Смотрела на него, как на диковинное насекомое.
— Складно говоришь. А на деле?
— На деле я здесь. Приехал за ней. Не прячусь, не сбегаю. Готов разговаривать — с вами, с кем угодно. Потому что для меня это серьёзно.
— Серьёзно, значит.
— Да.
Мать перевела взгляд на Варю. Та стояла у двери, стиснув руки.
— И ты его любишь?
— Люблю, — ответила Варя. Голос не дрогнул.
Нина Андреевна молчала долго. Потом встала, подошла к окну. За стеклом темнело — вечер опускался на Краснореченск.
— Знаешь, Алексей, — сказала она, не оборачиваясь. — Я не монстр. Я просто мать. Я хочу, чтобы мои дочери были счастливы. По-настоящему. Не в сказках, а в жизни.
— Я понимаю.
— Нет, не понимаешь. — Она повернулась. В глазах что-то блеснуло — слёзы? — Ты не знаешь, каково это — смотреть, как дочь уходит к человеку, который может её бросить. Предать. Сломать. Ты не знаешь, каково это — лежать ночами и думать: а вдруг я ошиблась? А вдруг надо было по-другому?
— Мама… — Варя шагнула к ней.
— Подожди. — Нина Андреевна подняла руку. — Дай договорить. Я не прошу тебя бросать его. Я прошу… — она запнулась. — Я прошу тебя быть осторожной. Не терять голову. Помнить, что любовь — это не всё.
— Я помню.
— И ты, — мать посмотрела на Лёшу. — Если обидишь её — я тебя найду. Где бы ты ни был.
Лёша кивнул. Серьёзно, без улыбки.
— Не обижу.
Ночью Варя не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок, слушала, как за стеной ворочается мать.
Разговор закончился ничем. Не миром, но и не войной. Каким-то странным перемирием, когда обе стороны отступили, но не сдались.
Телефон пиликнул. Сообщение от Лёши.
«Не спишь?»
«Нет».
«Я тоже. Думаю».
«О чём?»
«О том, что твоя мать — сильный человек. Я её уважаю. Несмотря ни на что».
Варя усмехнулась про себя.
«Она тебя тоже. По-своему. Иначе бы просто выгнала».
«Значит, шанс есть?»
«Есть. Маленький. Но есть».
«Тогда справимся. Спокойной ночи, Варь».
«Спокойной ночи».
Она положила телефон на тумбочку. За окном шумел ветер, где-то лаяла собака.
Завтра будет новый день. И новые разговоры. И, может быть, новые ссоры.
Но сегодня — сегодня они выстояли. И это уже победа.
Источник: Отпусти меня, мама 3