Глава 1. Враг у ворот
Варя уже третий раз перечитывала одно и то же предложение в учебнике. Буквы расплывались, смысл ускользал. За стеной громыхала посуда — мать мыла тарелки с таким остервенением, будто они лично её обидели.
— Лёша написал, — сказала Варя, не поднимая глаз от страницы. — Спрашивает, можно завтра в гости.
Звон прекратился. Тишина.
— Варвара.
Когда мать называла полным именем — жди беды. Варя медленно закрыла учебник и повернулась. Нина Андреевна стояла в дверном проёме, вытирая руки кухонным полотенцем. Движения были нарочито медленными.
— Я, кажется, ясно сказала. Не хочу его здесь видеть.
— Мам, ну почему? — Варя старалась говорить ровно, хотя внутри всё сжималось. — Он нормальный парень, работает, не пьёт…
— Нормальный? — Нина Андреевна усмехнулась и бросила полотенце на спинку стула. — А ты знаешь, кто его отец? Женат в четвёртый раз. Детей от разных баб — как горох по району рассыпал. Яблоко от яблони, дочка.
— Лёша не такой.
— Они все так говорят. Сначала. А потом — здрасьте, трое детей на шее и алименты с боем выбивать.
Варя прикусила губу. Спорить было бесполезно. Этот разговор они вели уже третий месяц, и каждый раз он заканчивался одинаково.
Из комнаты вышел отец, на ходу листая какой-то журнал. Увидел лица жены и дочери, крякнул и попытался прошмыгнуть мимо.
— Сергей, — голос матери догнал его у самой двери. — А ты что молчишь? Объясни дочери, что я права.
Отец остановился. Повернулся. Посмотрел на Варю, потом на жену. Пожал плечами.
— Нин, может, хватит уже? Девка взрослая, сама разберётся.
— Вот! — Нина Андреевна всплеснула руками. — Вот поэтому у нас дочь непонятно с кем водится! Потому что ты молчишь!
— Я не молчу. Я говорю — хватит.
— Ага, помог, называется.
Отец вздохнул и вышел на балкон. Хлопнула дверь. Мать стояла посреди комнаты, красные пятна расползались по шее.
— Ладно, — сказала она, уже тише. — Поступай как знаешь. Только потом не плачь.
И ушла на кухню. Снова загремела посуда.
На следующий день Варя встретилась с Лёшей в парке. Он ждал на их обычной лавочке — в джинсах, светлой рубашке, с двумя стаканчиками кофе. Увидел её, улыбнулся.
— Привет, красавица.
Она села рядом, взяла кофе. Горячий, с корицей — он помнил, как она любит.
— Ну что, пустили меня в гости? — спросил он, хотя по её лицу уже всё понял.
— Лёш…
— Понятно. — Он отпил из своего стакана, помолчал. — Варь, я не знаю, что делать. Может, мне с ней поговорить? Ну, напрямую?
— Не надо. Ты не знаешь мою мать. Она…
— Что — она?
Варя повернулась к нему. На секунду показалось, что вот сейчас она всё расскажет — и про Надю, и про то, как мать точно так же гоняла её женихов, пока сестра не сбежала в другой город.
— Ничего. Просто подождём.
— Варь, мы уже полгода ждём. Сколько ещё?
Она не ответила. Где-то вдалеке засигналила машина, дети на площадке закричали громче — кто-то упал с качелей. Лёша допил кофе, смял стаканчик.
— Ладно. Тогда у меня идея. — Он достал телефон, показал ей экран. — Смотри. Твоя сестра в Краснореченске, да?
— Ну да. И что?
— Напросись к ней на лето. Скажи матери, что хочешь с племянниками посидеть. А я… — он помолчал, подбирая слова. — Я приеду следом.
Варя посмотрела на него. Потом на телефон. Потом снова на него.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Это же… Это же как побег.
— Это не побег, — Лёша взял её за руку. — Это тактическое отступление. Твоя сестра нас поддержит, ты сама говорила. Поживём там, осмотримся. А твоя мать остынет без объекта для атаки.
— Ты её не знаешь. Она не остынет. Она приедет.
— Ну и пусть приедет. Там хотя бы Надя будет на нашей стороне. И муж её. Нас будет больше.
Варя рассмеялась — нервно, коротко.
— Ты как войну планируешь.
— А это и есть война, Варь. Только ты почему-то хочешь её проиграть, даже не начав.
Он не отпускал её руку. Ладонь была тёплой и сухой.
— Я позвоню Наде, — сказала она наконец.
Надя ответила на третий гудок.
— Варька! Привет, сестрёнка! Что случилось? Ты редко звонишь просто так.
— Надь, я… — Варя оглянулась. Лёша деликатно отошёл к киоску с мороженым. — Можно к тебе на лето?
— Конечно, можно! — в голосе сестры слышалась искренняя радость. — С племянниками поможешь, а то младший совсем от рук отбился. Три года, а характер — мамин.
Варя усмехнулась.
— А если… — она замялась. — Если я не одна приеду?
Пауза. Короткая, но ощутимая.
— Лёша?
— Да.
— Мама знает?
— Нет. И не узнает. Надь, пожалуйста. Я больше не могу так.
Сестра молчала. Варя слышала на заднем плане детские голоса, звон чего-то упавшего, приглушённый мат Юры.
— Варь, я понимаю, — сказала Надя наконец. — Правда понимаю. Мы с Юрой через то же прошли. Помнишь?
— Помню.
— Только учти — мама рано или поздно узнает. И приедет. И будет цирк.
— Знаю.
— Ну раз знаешь… — Надя вздохнула. — Приезжайте. Квартира маленькая, но на лоджии диван раскладывается. Юра её под летнюю комнату переделал, ночью там даже прохладно.
— Спасибо, Надь. Ты лучшая.
— Я знаю. — Сестра хмыкнула. — Только не говори маме, что живёшь не одна. Скажи — приехала с племянниками сидеть. А Лёшу мы как-нибудь… Ну, пристроим.
— Он в гостинице поживёт. У него деньги есть.
— О, айтишники, — в голосе Нади послышалось уважение. — Тогда нормально. Когда ждать?
— Через неделю. После сессии.
— Годится. Целую, сестрёнка. И… Варь?
— Да?
— Держись там. Мама — это временно. А Лёша, если нормальный — это надолго.
Варя нажала отбой. Лёша уже шёл к ней с двумя рожками — ей ванильный, себе шоколадный. Тоже помнил.
— Ну что?
— Едем, — сказала Варя и сама удивилась, как легко это прозвучало.
Следующую неделю Варя прожила как на иголках. Сдавала зачёты, улыбалась матери, врала про планы на лето.
— Надя звонила, — сказала она за ужином, накануне отъезда. — Просит помочь с детьми. Юра на вахту уедет, а ей одной тяжело.
Нина Андреевна подняла глаза от тарелки.
— Что-то раньше не просила.
— Раньше младшему два было. А сейчас три, бегает везде, на месте не сидит.
— М-м, — мать вернулась к еде. Потом добавила: — Ну езжай. Может, хоть там голова на место встанет. А то этот твой…
— Мам, давай не будем.
— Давай, давай. Езжай к сестре. Всё лучше, чем здесь с этим… Программистом.
Отец за столом кашлянул. Варя посмотрела на него — он чуть заметно кивнул и подмигнул. Значит, понял. Значит, на её стороне.
Ночью она долго не могла уснуть. Лежала, смотрела в потолок, слушала, как за стеной храпит отец и как мать ворочается. Потом достала телефон.
«Завтра в 10 у вокзала?» — написала Лёше.
«Буду. Билеты взял. Спи давай».
«Не могу».
«Я тоже. Но всё будет хорошо, Варь. Обещаю».
Она улыбнулась в темноту. Через двенадцать часов всё изменится. Новый город, новые правила, новая жизнь. И пусть мать потом хоть на уши встаёт — решение принято.
За окном начинало светать. Последняя ночь в родительском доме. Последняя — перед тем, как всё полетит к чертям.
Варя закрыла глаза и наконец-то уснула.
Утро выдалось суматошным. Мать с самого рассвета гремела на кухне — делала дочери в дорогу пирожки, хотя Варя просила не беспокоиться.
— Что ты там в поезде есть будешь? Резиновую курицу из вагона-ресторана? — Нина Андреевна шлёпала тесто на стол с такой силой, будто месила личного врага. — Нет уж, возьмёшь нормальную еду.
Варя сидела на табуретке, обхватив руками чашку с остывшим чаем. Чемодан стоял у двери — маленький, на колёсиках. Взяла только самое необходимое: пару джинсов, футболки, платье на случай жары, зарядку от телефона. Книги решила не брать — у Нади библиотека богатая.
— Деньги есть? — спросила мать, не оборачиваясь.
— Есть.
— Много?
— Достаточно.
Нина Андреевна обернулась, вытирая руки о фартук.
— Варвара, я серьёзно. Краснореченск — не наш город. Там цены другие.
— Мам, у меня стипендия на карте. И подработка была весной.
— А-а, подработка, — мать поджала губы. — Это когда ты репетиторством занималась? Или когда с этим своим…
— Мам.
— Ладно, ладно. — Нина Андреевна махнула рукой и вернулась к тесту. — Езжай. Наде привет передавай. И внукам моим.
— Передам.
Пауза. Мать молчала, сосредоточенно раскатывая тесто. Варя смотрела ей в спину — сутулые плечи, седые пряди, выбившиеся из-под косынки, руки в муке.
— Мам, — сказала она неожиданно для себя. — А ты когда-нибудь… Ну, влюблялась? По-настоящему?
Руки остановились. Нина Андреевна не обернулась, но Варя видела, как напряглась спина.
— С чего такие вопросы?
— Просто интересно.
— Влюблялась, — мать снова взялась за скалку. — Один раз. На всю жизнь.
— В папу?
— В кого же ещё.
Варя хотела спросить — а почему тогда? Почему, если сама влюблялась, не можешь понять её? Но промолчала. Не время. Не место.
Из комнаты вышел отец, уже одетый.
— Ну что, дочь, готова? Давай подброшу до вокзала.
— Пап, я сама…
— Не спорь. — Он взял её чемодан и вышел на лестничную площадку.
Варя подошла к матери. Обняла сзади, уткнувшись в тёплый фартук.
— Пока, мам.
Нина Андреевна застыла на секунду. Потом похлопала дочь по руке — коротко, неловко.
— Звони. И не ввязывайся там ни во что.
— Хорошо.
— Я серьёзно, Варвара.
— Я поняла.
Отец молчал всю дорогу до вокзала. Только когда подъехали, заглушил мотор и повернулся к ней.
— Варь, я не дурак.
Она замерла.
— Знаю, что ты не одна едешь. Видел, как ты последнюю неделю светилась.
— Пап…
— Подожди. — Он поднял руку. — Я не против. Парень, вроде, нормальный. Работящий. Не хамит. Глаза честные.
— Ты его видел?
— Один раз. Случайно. Ты с ним у кафешки сидела, а я мимо проезжал.
Варя не знала, что сказать. Отец смотрел прямо перед собой, на лобовое стекло в засохших каплях.
— Мать… — он помолчал. — Мать сложный человек. Она не со зла. Просто боится потерять вас. Всю жизнь боится.
— Чего боится?
— Что вы повторите её ошибки. Она ведь тоже когда-то… — Он не договорил. Покачал головой. — Неважно. Главное — живи своей жизнью, дочь. Не маминой. Своей.
Он достал из кармана пачку купюр, сунул ей в руку.
— Это что?
— Подушка безопасности. На всякий случай. Матери — ни слова.
Варя посмотрела на деньги. Немаленькая сумма.
— Пап, откуда?
— Откладывал. На чёрный день. — Он усмехнулся. — Только, чую, для тебя это день белый.
Она кинулась ему на шею, как в детстве. Он обнял её — неловко, по-отцовски, похлопывая по спине.
— Ладно, ладно. Иди уже. Опоздаешь на поезд.
Лёша ждал на перроне. Увидел её — заулыбался, помахал рукой. В другой руке — её любимые ромашки. Господи, где он их нашёл в июне?
— Привет, беглянка.
Она прижалась к нему щекой. От него пахло кофе и чем-то терпким — туалетной водой, которую она подарила на его день рождения.
— Поехали? — спросил он, забирая у неё чемодан.
— Поехали.
Они шли по перрону, и Варя думала — вот оно. Началось. Через восемь часов всё будет по-другому. И что бы там ни случилось дальше, этот момент — солнце, ромашки, его рука на её спине — она запомнит навсегда.
Проводница проверила билеты, кивнула.
— Четвёртое купе, верхние места.
— Оба верхние? — переспросил Лёша.
— А вы что хотели, молодой человек? За неделю до отправления брали. Радуйтесь, что вообще в одном вагоне.
Лёша подмигнул Варе.
— Ничего. Разберёмся.
Они забрались в вагон, нашли своё купе. Внизу уже сидела пожилая пара — муж и жена, с термосом и варёными яйцами.
— О, молодёжь! — обрадовалась женщина. — А мы думаем, кто к нам подселится. Хорошо, что приличные.
— Постараемся соответствовать, — серьёзно ответил Лёша.
Поезд тронулся. Перрон поплыл назад — сначала медленно, потом всё быстрее. Варя смотрела в окно на удаляющийся вокзал, на фигурки людей, на знакомые с детства постройки.
«Мам, прости», — подумала она. — «Но по-другому не получается».
Рука Лёши нашла её руку. Сжала. Она повернулась к нему — он смотрел на неё тем особенным взглядом, от которого становилось тепло и тревожно одновременно.
— Всё будет хорошо, — сказал он одними губами.
Она кивнула.
За окном мелькали столбы, деревья, какие-то строения. Город кончился, потянулись поля. Поезд набирал ход, увозя их всё дальше от дома, от проблем, от материнского контроля.
В Краснореченск они прибудут поздно вечером. Надя обещала встретить. А дальше… Дальше будет видно.
Источник: Отпусти меня мама