– А вот здесь, я думаю, лучше всего будет смотреться письменный стол для Костика. Окно рядом, свет падает правильно, да и комната сама по себе светлая, просторная. Для студента – самое то, – уверенным тоном произнесла женщина, по-хозяйски оглядывая мою гостиную.
Я замерла с чайником в руках, чувствуя, как кипяток внутри него бурлит в такт моему нарастающему недоумению. Тамара Петровна, моя свекровь, сегодня вела себя еще более странно, чем обычно. Она пришла в гости полчаса назад, отказалась разуваться, сославшись на то, что у нее «чистая подошва», и сразу начала какой-то непонятный обход квартиры. Словно риелтор перед продажей, она щупала шторы, проверяла, не скрипит ли ламинат, и даже заглянула в ванную, чтобы оценить напор воды.
Мой муж, Игорь, сидел на диване и делал вид, что очень увлечен просмотром новостной ленты в телефоне. Но я видела, как напряжена его спина. Он явно знал, к чему клонит его мать, и это знание ему не нравилось, но останавливать её он не спешил.
– Тамара Петровна, – осторожно начала я, ставя чайник на подставку. – О каком столе идет речь? И при чем тут Костик? У нас вроде бы мебель вся есть, менять мы ничего не планировали.
Костя – это сын старшей сестры Игоря, Марины. Ему недавно исполнилось восемнадцать, и в семье о нем говорили с таким придыханием, будто он наследный принц, которому просто временно не досталось королевство. Марина жила в другом конце города в тесной «двушке» с мужем и двумя младшими дочерьми, и вопрос расширения жилплощади там стоял остро всегда. Но я не понимала, какое отношение это имеет к моей квартире.
Свекровь повернулась ко мне, поправила идеально уложенную прическу и улыбнулась той особенной улыбкой, которую обычно приберегают для неразумных детей.
– Леночка, ну ты же умная женщина, должна понимать ситуацию. Костик поступил в институт, умница мальчик. Ездить ему от Марины через весь город – это два часа в одну сторону. Разве можно так ребенка мучить? Ему учиться надо, о будущем думать. А у вас с Игорем квартира в центре, до института всего три остановки на метро. Да и комнат две. Вам двоим столько места зачем? Пока детей нет, можно и потесниться ради родной крови.
Я моргнула, пытаясь уложить в голове услышанное. Она что, предлагает поселить у нас племянника? Я посмотрела на Игоря. Тот наконец оторвался от телефона и виновато глянул на меня, но промолчал.
– Тамара Петровна, – мой голос стал тверже. – При всем уважении к Косте и его тяге к знаниям, мы с Игорем не планировали превращать нашу квартиру в общежитие. Мы молодая семья, нам нужно личное пространство. К тому же, я работаю из дома три дня в неделю, мне нужна тишина.
Свекровь махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.
– Ой, да какая там тишина тебе нужна? За компьютером сидеть – не мешки ворочать. Костик тихий мальчик, ты его и не заметишь. Посидит в своей комнате, книжки почитает. А ты ему, глядишь, супчика нальешь. Тебе же не сложно, все равно готовишь.
Меня кольнуло слово «своей». В моей квартире, которую я купила за три года до знакомства с Игорем, вдруг образовалась «комната Костика».
– Нет, – отрезала я, стараясь сохранять спокойствие. – Это исключено. Гости – пожалуйста, на пару дней, если нужно. Но жить на постоянной основе у нас никто не будет.
Тамара Петровна тяжело вздохнула, села в кресло и посмотрела на меня с укоризной. Атмосфера в комнате начала сгущаться.
– Какая ты, Лена, все-таки эгоистичная. Я ведь сразу Игорю говорила – жесткая она, не наша. У нас в семье принято помогать друг другу. Последнюю рубаху отдадим, если родному человеку нужно. А ты... Вцепилась в свои метры.
Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями, и выдала то, ради чего, собственно, и пришла.
– В общем так. Жить с вами Костик не будет, раз ты так против кастрюли супа для племянника. Мы тут на семейном совете подумали – я, Марина и Игорь тоже присутствовал – и решили поступить иначе. Более справедливо.
Я вопросительно подняла бровь. Семейный совет? Без меня? Касательно моей квартиры?
– Вы с Игорем люди обеспеченные, – продолжила свекровь, загибая пальцы. – Оба работаете на хороших должностях. Зарплаты у вас – дай бог каждому. Кредитная история чистая. Вам в банке любую ипотеку одобрят за один день.
– И что? – я все еще не понимала, куда она ведет.
– А то, – торжественно провозгласила она. – Эта квартира, конечно, хорошая, но для будущей семьи с детьми маловата. Вам нужно расширяться. Брать «трешку», а лучше дом. Сейчас самое время, пока молодые. А эту квартиру... – она обвела рукой пространство, – эту квартиру нужно переписать на Костика.
В комнате повисла звенящая тишина. Мне показалось, что я ослышалась. Или это какая-то дурная шутка. Я посмотрела на Игоря, ожидая, что он сейчас рассмеется и скажет: «Мама, ну ты даешь!». Но Игорь сидел, опустив глаза в пол, и теребил край диванной подушки.
– Переписать? – переспросила я очень тихо. – Вы имеете в виду подарить?
– Ну можно и подарить, – легко согласилась Тамара Петровна. – Или куплю-продажу оформить фиктивную, чтобы налогов меньше было. Это уж как юрист подскажет. Главное, чтобы собственником стал Костя. Ему старт нужен. А вы себе еще заработаете, у вас возможности другие. А Мариночка... ну откуда у нее деньги на квартиру? Муж там не особо добытчик, сама она бюджетница. А мальчику жизнь устраивать надо.
Я медленно опустилась на стул напротив нее. Гнев, который еще минуту назад бурлил внутри, вдруг сменился холодным, кристально чистым бешенством.
– Тамара Петровна, вы сейчас серьезно? – я смотрела ей прямо в глаза. – Вы предлагаете мне отдать мою квартиру, которую я купила на свои личные деньги, выплачивала ипотеку пять лет, отказывая себе во всем, постороннему, по сути, для меня человеку? Просто потому, что он ваш внук?
– Какой же он посторонний? – возмутилась свекровь. – Это племянник твоего мужа! Родная кровь! Если ты вышла замуж за Игоря, значит, приняла и его семью. У нас все общее.
– У вас, может быть, и общее, – жестко ответила я. – А у меня есть моя собственность. И по закону Российской Федерации, имущество, приобретенное до брака, является личной собственностью супруга и разделу не подлежит. Ни при разводе, ни тем более по желанию мамы мужа.
– Ты посмотри на нее! – всплеснула руками свекровь, обращаясь к сыну. – Законами она тычет! Игорь, ты слышишь? Ты посмотри, какая расчетливая! Я тебе говорила! Она не о семье думает, а о своих квадратных метрах!
Игорь наконец подал голос. Он поднял на меня взгляд, полный муки.
– Лен, ну послушай... Мама в чем-то права. Мы действительно могли бы потянуть ипотеку на квартиру побольше. А эта стоит, по сути, просто так. Ну, живем мы тут, да. Но ведь для Костика это шанс. Марина вся извелась, кредит ей не дают... Мы же семья.
Я смотрела на мужа и не узнавала его. Того самого мужчину, который восхищался моей целеустремленностью, когда мы только познакомились. Который знал, как я работала на двух работах, как ночами брала подработки, как три года не ездила в отпуск, чтобы закрыть этот чертов кредит досрочно. Он знал цену каждому квадратному сантиметру в этих стенах. И теперь он сидит и предлагает мне просто подарить это всё его племяннику?
– Игорь, – сказала я очень спокойно. – Если ты хочешь помочь племяннику, ты можешь взять кредит на свое имя, помочь Марине с первоначальным взносом, отдавать часть своей зарплаты. Я не буду против, если это не ударит по нашему бюджету критично. Но распоряжаться моим имуществом я не позволю никому.
– Но так быстрее! – вмешалась Тамара Петровна. – Зачем банку проценты платить, если готовая квартира есть? Вы берете новую ипотеку себе, а эта переходит Косте. Все счастливы!
– Все, кроме меня, – парировала я. – Я остаюсь с долгом на двадцать лет вместо своей уютной квартиры без обременений. Отличная схема, просто гениальная. Только выгода в ней односторонняя.
– Да как ты смеешь все деньгами мерить?! – голос свекрови сорвался на визг. Она вскочила с кресла, лицо ее пошло красными пятнами. – Мы к тебе со всей душой! Приняли в семью! А ты? Жалко тебе? Для родных людей жалко? Да ты знаешь, что такое семейные ценности? Или ты только о себе думать умеешь? Бесплодная, так хоть бы другим детям помогла!
Слова прозвучали как пощечина. В комнате стало так тихо, что было слышно, как гудит холодильник на кухне. Тема детей была для нас болезненной, мы планировали, но пока не получалось, и Тамара Петровна прекрасно знала, что мы проходим обследования. Ударить в это место было подлостью высшей пробы.
Игорь дернулся, словно хотел что-то сказать, но я его опередила. Я медленно встала. Внутри меня все дрожало, но внешне я оставалась ледяной глыбой.
– Вон, – тихо сказала я.
– Что? – свекровь опешила, не ожидая такого отпора. Обычно я была вежливой, сглаживала углы, старалась угодить.
– Я сказала: пошли вон из моего дома. Оба.
– Лена, ты что... – начал было Игорь, поднимаясь с дивана.
– Ты тоже, Игорь, – я повернулась к мужу. – Раз ты считаешь, что моя квартира – это общественный ресурс для решения проблем твоей сестры, и позволяешь своей матери оскорблять меня в моем же доме, значит, нам с тобой не по пути. Собирай вещи.
– Ты выгоняешь мужа? – ахнула Тамара Петровна. – Из-за квартиры? Да грош тебе цена как жене!
– Это не ваша забота, какая мне цена, – я прошла в коридор и распахнула входную дверь. – Моя квартира – мои правила. Юридически вы здесь никто. Ни прописки, ни доли у вас нет. Вы гости, которые забыли, как себя вести.
Свекровь стояла посреди комнаты, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Она не привыкла, чтобы ей возражали, тем более так категорично.
– Мы уйдем! – крикнула она, хватая сумочку. – Но ты пожалеешь! Ты останешься одна, никому не нужная со своими стенами! Игорь, пошли! Нечего тебе делать рядом с этой... мещанкой!
Игорь стоял в нерешительности. Он переводил взгляд с меня на разъяренную мать. Это был момент истины. Сейчас решалось не то, где будет жить Костик, а то, будет ли у нас вообще семья.
– Мам, иди, – тихо сказал он.
– Что? – Тамара Петровна застыла в дверях.
– Иди домой, мама. Ты перегнула палку. Сильно перегнула.
– Да я же для вас... для семьи... – забормотала она, растеряв весь свой боевой запал.
– Нет, мама. Ты хотела решить проблемы Марины за счет Лены. И наговорила гадостей. Уходи.
Свекровь поджала губы, смерила нас обоих уничтожающим взглядом и, гордо вздернув подбородок, вышла на лестничную площадку. Дверь лифта с шумом захлопнулась за ней.
Мы остались вдвоем. Игорь стоял посреди гостиной, опустив плечи.
– Лена, прости, – произнес он глухо. – Я не думал, что она... так далеко зайдет. Я просто не хотел скандала.
– Не хотел скандала, поэтому был готов позволить ей меня ограбить? – спросила я, чувствуя, как отступает адреналин и наваливается усталость. – Игорь, это не просто квартира. Это моя безопасность. Мой тыл. И то, что ты хотя бы на секунду допустил мысль, что можно вот так просто взять и отдать её... это страшно.
– Я дурак, – он подошел и попытался взять меня за руку, но я отстранилась. – Я правда дурак. Марина давила на жалость, мать звонила каждый день... Я как в тумане был. Но когда она про детей сказала... Я понял, что это конец. Прости меня. Я никогда больше не позволю им вмешиваться.
– Мне нужно время, Игорь, – ответила я. – Я не выгоняю тебя прямо сейчас, но сегодня тебе лучше переночевать в гостиной. Я не могу пока... просто не могу делать вид, что все нормально.
Он кивнул, принимая условия.
В ту ночь я долго не могла уснуть. Лежала и смотрела в потолок, который сама красила пять лет назад. Вспоминала, как радовалась, получив ключи, как спала на надувном матрасе первые полгода, потому что не было денег на кровать. Эта квартира была не просто бетоном и кирпичами. Она была доказательством того, что я могу справиться с чем угодно. И никто – ни наглая родня, ни слабохарактерность близких – не отнимет у меня это чувство.
Утром Игорь приготовил завтрак. Он ходил на цыпочках и смотрел виновато. Мы мало разговаривали, но напряжение понемногу спадало. Он позвонил матери при мне и сказал, что тема квартиры закрыта навсегда, и если она хочет общаться с нами, то должна извиниться перед Леной. Извинений пока не последовало, но и звонки прекратились.
Через неделю мы поменяли замки. На всякий случай. А Костя, как я узнала позже от общих знакомых, прекрасно устроился в общежитии при институте и был этому несказанно рад – подальше от маминой и бабушкиной опеки. Жизнь все расставила по своим местам. Главное – вовремя указать на дверь тем, кто приходит в ваш дом не с добром, а с требованиями.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Не забудьте подписаться на канал, поставить лайк и поделиться своим мнением в комментариях – для меня это очень важно.