– А заливное из языка будет? Ты же знаешь, Петр Семенович без твоего заливного за стол не сядет, – голос в телефонной трубке звучал не просительно, а скорее утвердительно, с нотками легкого раздражения, будто собеседница говорила о чем-то само собой разумеющемся. – И еще, Марин, давай вместо обычного «Оливье» сделаем тот салат с копченой курицей и ананасами. Ну, помнишь, ты на Новый год готовила?
Марина переложила телефон к другому уху, прижимая его плечом, пока руки намыливали жирную сковородку. Вода шумела, заглушая собственные мысли, но требовательный голос золовки пробивался даже сквозь шум воды.
– Галя, подожди, – Марина выключила кран и вытерла руки о полотенце. – Какой Петр Семенович? Какой салат с ананасами? Мы же договаривались, что это будут просто посиделки. Ты, я, наши мужья и родители. Человек шесть-семь.
– Ой, ну что ты начинаешь! – Галина рассмеялась, но смех вышел каким-то нервным, неестественным. – У меня юбилей, тридцать пять лет! Не могу же я не позвать тетю Валю, крестного с женой, Ленку с работы… Ну и Петровы, конечно, куда без них. Короче, человек двадцать пять наберется, может, тридцать. Но это же ерунда для тебя, у вас квартира большая, гостиная огромная. Все поместятся!
Марина оперлась поясницей о столешницу и тяжело вздохнула. В груди начал подниматься знакомый холодок предчувствия большой беды. Квартира у них с Сергеем действительно была просторная – трешка в старом фонде с высокими потолками, доставшаяся Сергею от бабушки и отремонтированная общими усилиями. Именно эта жилплощадь почему-то не давала покоя его сестре Галине. Любой семейный праздник она норовила перенести на территорию брата, аргументируя это тем, что у нее «двушка» тесная, а в кафе сейчас цены – «как за крыло от самолета».
– Галя, тридцать человек – это не посиделки, это банкет, – твердо сказала Марина, стараясь сохранять спокойствие. – Я работаю всю неделю. У меня отчетный период, я прихожу домой в восемь вечера. Когда я должна готовить на такую ораву?
– Ну, ты же в пятницу пораньше уйдешь, – безапелляционно заявила золовка. – А субботу с утра встанешь – и все успеешь. Марин, ну не будь букой. Я же продукты привезу! Сама все куплю, тебе только нарезать да запечь. Ты же знаешь, как я готовлю… У меня все горит, а у тебя талант. Ручки золотые. Мама всегда говорит: «Как Марина накроет, так и в ресторан ходить не надо».
Лесть была грубой, шитой белыми нитками. Марина прекрасно помнила прошлый день рождения племянника, который тоже проходил у них. Тогда Галина привезла три палки самой дешевой колбасы, пакет майонеза и килограмм немытой картошки, а остальное – мясо, овощи, фрукты, алкоголь – пришлось докупать Марине и Сергею, потому что «ой, я забыла», «ой, денег на карте не хватило», «ой, ну у вас же есть в холодильнике, что вам, жалко для родни?».
В тот раз Марина промолчала. Промолчала и когда мыла гору посуды до двух ночи, пока именинница с гостями допивали чай и обсуждали политику. Промолчала, когда Галина, уходя, прихватила с собой контейнеры с остатками еды, заявив, что «мужикам на завтрак».
Но сейчас что-то внутри щелкнуло. Может быть, накопившаяся усталость, а может, просто пришло осознание, что ее добротой не пользуются, а откровенно злоупотребляют.
– Галя, послушай меня, – Марина понизила голос. – Я не буду готовить банкет на тридцать человек. Я могу сделать пару салатов и горячее для узкого круга. Если ты хочешь звать толпу – заказывай ресторан или кейтеринг. Сейчас полно служб доставки готовой еды.
В трубке повисла тишина. Такая плотная, что казалось, можно услышать, как у Галины скрипят мыслительные шестеренки, перестраиваясь с режима «манипуляция» на режим «агрессия».
– Ты это сейчас серьезно? – голос золовки стал ледяным. – У меня денег нет на рестораны. У меня ипотека, если ты забыла. А ты, значит, родной сестре мужа помочь не хочешь? Раз в год? Мы же семья! Сергей знает, что ты меня выгоняешь?
– Я тебя не выгоняю. Я говорю, что физически не потяну готовку на тридцать персон.
– Ладно, – резко бросила Галина. – Я тебя поняла. Спасибо, удружила. Продукты я привезу в четверг вечером. И не волнуйся, я сама все помогу нарезать. Но горячее на тебе, у меня духовка барахлит.
И она бросила трубку, не дав Марине вставить и слова.
Вечером состоялся разговор с мужем. Сергей, как обычно, пытался сгладить углы и занять позицию швейцарского нейтралитета, что в семейных конфликтах чаще всего означало молчаливое потакание наглости.
– Мариш, ну потерпи, это же Галька, – он виновато улыбался, массируя жене плечи. – Ну хочет она праздника. Ей тридцать пять, баба ягодка опять, все дела. Ну поможем, нам убудет, что ли? Я помогу чистить картошку.
– Сережа, ты не понимаешь, – Марина устало прикрыла глаза. – Дело не в картошке. Она пригласила тридцать человек! Ты представляешь, сколько это еды? Это тазы салатов, это противни мяса. Кто будет покупать продукты?
– Она сказала, что все купит, – неуверенно возразил Сергей.
– Как в прошлый раз? – Марина развернулась к мужу. – Когда мы потратили пятнадцать тысяч из нашего бюджета, чтобы накормить ее гостей, а она даже спасибо не сказала?
– Ну, я дам денег, если надо будет докупить…
– Дело не только в деньгах! – Марина почти кричала. – Я не кухарка и не посудомойка! Я тоже человек, я хочу в свои выходные отдыхать, а не стоять у мартена двое суток, чтобы потом слушать пьяные тосты твоих родственников, которых я вижу раз в пятилетку.
Сергей вздохнул, обнял ее и прошептал в макушку:
– Зай, ну давай в последний раз? Ну правда, уже приглашения разосланы, неудобно отменять. Люди обидятся. Мама расстроится. Обещаю, после этого – никаких сборищ у нас полгода. Я сам потом все уберу.
Марина сдалась. В очередной, и как она зареклась, в последний раз. Женская жалость и привитое с детства чувство долга («ты же хозяйка», «худой мир лучше доброй ссоры») сыграли с ней злую шутку.
В четверг вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла Галина, но без сумок. За ней маячил ее муж, Игорь, держа в руках два полупустых пакета из сетевого супермаркета эконом-класса.
– Привет хозяевам! – Галина прошествовала в коридор, даже не разуваясь, сразу прошла на кухню. – Фух, пробки жуткие. Еле доехали.
Марина заглянула в пакеты, которые Игорь водрузил на стол. Внутри сиротливо лежали: три пачки майонеза по акции, два батона вареной колбасы сомнительного качества (на этикетке мелко значилось «мясосодержащий продукт»), десяток яиц, пакет моркови (немытой, с комьями земли), банка горошка и две замороженные курицы, выглядевшие так, будто они умерли своей смертью от старости еще в прошлом веке.
– Это все? – спросила Марина, чувствуя, как дергается левый глаз.
– Ну, основное взяла! – махнула рукой Галина, плюхаясь на стул. – Картошка и лук у вас наверняка есть, вы же мешками с осени закупаете. Соленья тоже твои откроем, у тебя огурчики – объедение. Хлеб свежий в субботу купим. А, и посмотри там в морозилке, может, у вас мясо какое завалялось? А то курицы маловато будет на горячее, наверное. Сделай еще мясо по-французски, мужики любят.
Марина медленно достала из пакета пачку майонеза.
– Галя, ты издеваешься? Тут продуктов на салат для троих. Ты позвала тридцать человек! Где рыба для заливного? Где язык? Где копченая курица и ананасы? Где сыр, овощи, фрукты, нарезка, соки, алкоголь?
– Ой, ну что ты такая мелочная! – Галина закатила глаза. – Ананасы можно и не класть, сделаем с яблочком, у тебя же есть яблоки? А язык... Дорогой он сейчас, зараза. Обойдемся холодцом, ты же варила на прошлой неделе, мама говорила. Не съели еще? Вот и выстави.
– Мы его съели, – отчеканила Марина.
– Жаль. Ну, тогда просто нарезку сделай побольше. Слушай, Марин, ну докупи там, что нужно. У меня сейчас с деньгами вообще швах. Игорь машину поцарапал, ремонт влетел в копеечку. Мы с подарочных денег отдадим! Честное слово! Как конверты подарят – сразу тебе переведу. Ты же знаешь, я не обману.
В этот момент Марина посмотрела на золовку и увидела не бедную родственницу, а холеную, уверенную в себе женщину. Свежий маникюр со сложным дизайном, который явно стоил не меньше двух тысяч, новые сапоги, запах дорогих духов. На маникюр деньги нашлись. На продукты для собственного дня рождения – нет.
– Я не буду ничего докупать, – тихо сказала Марина.
– Да ладно тебе, не начинай, – Галина встала и чмокнула ее в щеку. – Все, мне бежать надо, я на укладку записалась на завтра на утро, а потом еще платье забрать из ателье. Ты уж тут поколдуй, ладно? Сережка поможет. Все, целую, до субботы! Придем к трем!
И они ушли. Оставив на столе два пакета с "едой" общей стоимостью рублей в восемьсот.
Марина стояла посреди кухни и смотрела на замороженную синюю курицу. Внутри нее зрела буря. Не та истеричная буря, что выливается в битье тарелок, а холодная, расчетливая ярость.
В пятницу вечером Сергей пришел с работы и застал жену на диване с книгой. На кухне было темно и тихо. Никаких запахов варки, жарки или выпечки.
– Мариш, ты чего? – удивился он. – А где готовка? Завтра же гости.
– Продукты на столе, – Марина не отрываясь от книги, кивнула в сторону кухни. – Что Галя привезла, то там и лежит.
Сергей прошел на кухню, включил свет, заглянул в пакеты. Вернулся растерянный.
– Там только майонез, морковь и две курицы.
– Именно.
– А... остальное?
– А остального нет. Галя сказала, что у нее нет денег. И предложила нам докупить все за свой счет, а она потом отдаст. С подарков.
– Ну... может, съездим в магазин? – робко предложил Сергей. – Ну нельзя же людей голодными оставить. Стыдно будет. Перед тетей Валей, перед Петровыми...
Марина захлопнула книгу и посмотрела на мужа долгим, тяжелым взглядом.
– Сережа, если тебе стыдно – поезжай. Покупай продукты, вставай к плите и готовь. Я пальцем не пошевелю. Я предупреждала Галю. Она предпочла сделать маникюр и купить новое платье, вместо того чтобы обеспечить стол для своих гостей. Она считает, что мы обязаны ее обслуживать. Я – не обязана.
– Но это же скандал будет! – Сергей схватился за голову. – Марин, ну пожалуйста! Я все оплачу, я сам все нарежу! Только свари, запеки, сделай вкусно, как ты умеешь!
– Нет.
Это «нет» было тверже гранита. Сергей еще полчаса ходил кругами, уговаривал, даже пытался звонить сестре, но та не брала трубку. В итоге он, махнув рукой, поехал в круглосуточный гипермаркет. Вернулся через два часа с полными пакетами: мясо, рыба, овощи, алкоголь. Выгрузил все на кухне и с надеждой посмотрел на жену.
– Я купил. Мариш, ну давай начнем? Я картошку почищу...
– Я сказала – нет, – Марина встала, налила себе стакан воды и спокойно выпила. – Ты купил – ты и готовь. Я ложусь спать. У меня завтра выходной. Я планирую выспаться, принять ванну и посмотреть сериал.
Сергей остался на кухне один на один с горой продуктов. Он честно пытался. До трех ночи Марина сквозь сон слышала грохот кастрюль, звон ножей и тихий мат мужа. Утром она обнаружила на кухне разгром: очистки от картошки на полу, пригоревшую кастрюлю, недорезанный салат, в котором куски колбасы были размером с кулак, и спящего за столом мужа, положившего голову на руки.
В духовке сиротливо чернело нечто, бывшее когда-то мясом по-французски. Сергей забыл поставить таймер.
Марина аккуратно сварила себе кофе, стараясь не шуметь. Ей было немного жаль мужа, но жалость к себе была сильнее. Она достала из холодильника йогурт, позавтракала и ушла в спальню читать.
К двум часам дня Сергей проснулся, в панике забегал по квартире. Гости должны были прийти через час. На столе стоял один тазик с криво нарезанным оливье (без горошка, банку Сергей открыть не смог или забыл), гора вареной картошки, которая уже начала синеть, и поднос с мясными угольками.
– Марин, помоги! – взмолился он, врываясь в спальню. – Ну хоть нарезку сделай! Хоть стол накрой!
– Стол и скатерть в шкафу, – невозмутимо ответила Марина.
В три часа раздался звонок домофона. Приехала «королева бала» с мужем и родителями. Галина влетела в квартиру сияющая, в новом блестящем платье, с высокой прической.
– Ну, где тут пир горой? – весело прокричала она с порога. – Запахи должны быть сногсшибательные! Ой, а чего это гарью пахнет?
Она прошла в гостиную и замерла. Стол не был накрыт. Точнее, он был раздвинут, но пуст. На кухне, среди горы грязной посуды, стоял бледный, невыспавшийся Сергей и пытался реанимировать сгоревшее мясо, срезая с него черные корки.
– Это что такое? – улыбка сползла с лица Галины, как штукатурка. – Сережа? Марина? Где еда? Гости через десять минут будут!
Марина вышла из спальни. Она была в домашнем костюме, без макияжа, спокойная и расслабленная.
– Еда там, где ты ее приготовила, Галя, – сказала она. – Сережа вот пытался что-то сделать из того, что купил ночью. А твои две курицы и морковка лежат в холодильнике. Можешь забрать.
– Ты... ты что, не готовила? – Галина начала хватать ртом воздух. – Мама! Ты посмотри на нее! Она нам праздник сорвала! Я же просила! Я же надеялась!
В этот момент в дверь снова позвонили. Начали прибывать гости. Тетя Валя с мужем, Петровы, коллеги с работы. Квартира наполнялась людьми, цветами, шуршанием пакетов с подарками. Люди проходили в комнату, видели пустой стол, переглядывались, недоуменно шептались.
– Проходите, гости дорогие, – громко сказала Марина, перекрывая гул. – Проходите. Именинница сейчас вам все объяснит.
– Галочка, а что случилось? – громко спросила тетя Валя, женщина простая и прямая. – Мы с дороги, есть хотим, а у вас тут шаром покати.
Галина покраснела так, что стала сливаться со шторами.
– Это... это Марина... она обещала... – лепетала она.
– Я обещала? – Марина подняла бровь. – Галя, ты привезла три пачки майонеза и две курицы на тридцать человек. И сказала, что у тебя нет денег. Я предложила тебе заказать ресторан или доставку. Ты отказалась. Я предупредила, что готовить не буду. Ты решила, что я пошутила? Или что я, как рабыня, побегу покупать продукты на свои деньги и стоять у плиты двое суток, пока ты делаешь маникюр?
В комнате повисла гробовая тишина. Все взгляды устремились на именинницу. Свекровь, мать Сергея и Галины, попыталась вмешаться:
– Марин, ну как же так можно... Родня же... По-людски надо...
– Вот именно, Тамара Ивановна, по-людски, – перебила ее Марина. – По-людски – это когда приглашаешь гостей, то кормишь их сам, а не сваливаешь это на жену брата, не давая ни копейки денег. Сережа вот честно пытался спасти ситуацию, потратил десять тысяч на продукты ночью, но готовить он не умеет. Результат вы видите.
Галина вдруг разрыдалась. Громко, театрально, размазывая тушь.
– Ты мне завидуешь! Ты всегда меня ненавидела! Ты специально это подстроила, чтобы меня опозорить!
– Я просто отказалась быть бесплатной прислугой, – спокойно ответила Марина. – А теперь, дорогие гости, ситуация такая. Еды нет. Есть водка, которую купил Сергей, и вот тот салат, что он нарезал. Если хотите, можете заказать пиццу. За счет именинницы, разумеется.
Это был крах. Часть гостей, те, что были «подальше», пошептавшись, начали бочком выбираться в коридор, бормоча извинения. Коллеги Галины смотрели на нее с брезгливостью и жалостью одновременно. Петр Семенович, тот самый любитель заливного, громко хмыкнул:
– Да уж, удружила Галина Петровна. Пригласила на юбилей... Пойдем, жена, домой, там борщ есть.
Через двадцать минут квартира опустела. Остались только родители, Галина с мужем и хозяева. Галина сидела на диване и выла. Игорь, ее муж, сидел рядом, красный как рак, и боялся поднять глаза.
– Ну что, – сказал Сергей, устало опускаясь в кресло. – С днем рождения, сестренка.
– Ненавижу вас! – взвизгнула Галина. – Ноги моей здесь больше не будет! Жмоты! Эгоисты!
– Деньги за продукты переведи мне на карту, – сухо сказал Сергей. – Чек я тебе в вотсап скину. Там десять тысяч триста рублей. И за моральный ущерб Марине неплохо бы добавить.
Галина выскочила из квартиры как пробка из бутылки. Свекровь, уходя, только покачала головой, но промолчала. Видимо, аргументы закончились даже у нее.
Вечером Марина и Сергей сидели на кухне. Они заказали большую пиццу с пепперони и суши. Сергей жевал кусок пиццы и задумчиво смотрел в окно.
– Знаешь, – сказал он вдруг. – А я даже рад.
– Чему? – удивилась Марина.
– Что все так вышло. Стыдно было, конечно, жутко. Когда Петр Семенович уходил... я готов был сквозь землю провалиться. Но зато теперь Галька к нам с банкетами точно не сунется. И вообще... ты была права. Прости, что я сразу тебя не поддержал. Я просто привык, что она маленькая, что ей надо уступать. А она уже давно не маленькая, а просто наглая.
Марина улыбнулась и накрыла его руку своей.
– Лучше поздно, чем никогда. Зато теперь у нас есть куча алкоголя и сырых продуктов. На месяц хватит.
Отношения с золовкой, конечно, испортились окончательно. Галина заблокировала их во всех соцсетях и рассказывала всей родне, какие они монстры. Но деньги за продукты Сергей с нее все-таки вытряс – пригрозил, что расскажет ее коллегам подробности организации праздника, если она не вернет долг.
А Марина впервые за много лет чувствовала себя абсолютно свободной. Она поняла главную вещь: сказать «нет» – это не значит быть плохой. Это значит уважать себя. И если кто-то перестает с тобой общаться после того, как ты перестал быть удобным – значит, этот человек ценил не тебя, а ту пользу, которую мог из тебя извлечь.
Теперь по выходным они с Сергеем гуляли в парке, ходили в кино или просто валялись дома. И никакие «Оливье» с ананасами больше не омрачали их жизнь.
А вам доводилось сталкиваться с такой наглостью родственников? Обязательно поделитесь своим мнением в комментариях, ставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории!