– А где деньги, Олег? Я же вчера смотрела, там было триста тысяч. Мы на море собирались, ты забыл? – Марина смотрела на экран телефона, и пальцы её предательски дрожали. В приложении банка, в графе "Накопительный счет", светился сиротливый ноль.
Олег стоял в дверях кухни, переминаясь с ноги на ногу, как нашкодивший школьник, хотя ему было уже сорок два года. Он старательно отводил взгляд, разглядывая узор на линолеуме, который они стелили вместе три года назад, когда делали ремонт. Именно тогда они договорились: бюджет общий, крупные траты только по согласованию.
– Мариш, ну ты не кипятись сразу, – начал он, и голос его звучал неестественно мягко, заискивающе. – Тут такое дело... Форс–мажор, понимаешь? Жизнь – она ведь штука непредсказуемая. Сегодня ты на коне, а завтра...
– Не заговаривай мне зубы, – перебила его Марина, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна страха пополам с яростью. – Где деньги? Это наш отпуск. Это школа Артема. Это, в конце концов, моя премия за полгода, которую я откладывала, отказывая себе во всём. Кому ты их отдал? Опять Вите?
При упоминании имени младшего брата Олег поморщился, словно от зубной боли. Витя был его ахиллесовой пятой, его крестом и, по мнению Марины, главным паразитом на теле их семьи. Тридцатипятилетний "мальчик", который всё еще искал себя, попутно находя только неприятности и долги.
– Ему коллекторы угрожали, Марин! – выпалил Олег, вскидывая руки. – Ты не понимаешь! К нему домой приходили, в дверь звонили, матери плохо стало. Давление двести! Что я должен был делать? Сказать "извини, брат, у меня тут море запланировано, пусть тебя убивают"?
Марина медленно опустилась на стул. Ноги вдруг стали ватными. Опять. Это происходило не в первый и не во второй раз, но масштаб катастрофы сегодня был иным. Раньше это были пять, десять тысяч "до зарплаты", которые, естественно, никогда не возвращались. Теперь же он выгреб всё подчистую.
– Триста тысяч, Олег, – тихо произнесла она. – Ты отдал триста тысяч рублей человеку, который ни дня нормально не работал за последние пять лет? Ты понимаешь, что он их не вернет? Никогда.
– Вернет! – горячо возразил муж, подходя к столу и пытаясь взять её за руку, но Марина резко отдернула ладонь. – Он на работу устраивается, охранником в торговый центр. Обещал с первой же зарплаты начать отдавать. Клялся!
– Охранником? – Марина горько усмехнулась. – В прошлый раз он устраивался таксистом – разбил чужую машину. До этого был менеджером – украл базу клиентов. Олег, ты взрослый мужик, а ведешь себя как слепой. Он проиграл эти деньги. Или спустил на очередную аферу.
– Не говори так про моего брата! – в голосе мужа прорезались стальные нотки. – У него сложный период. Семья должна помогать друг другу. Вот если бы у тебя стряслась беда, я бы последнее отдал!
– У меня стряслась беда, – Марина посмотрела ему прямо в глаза. – Мой муж украл у меня мечту об отдыхе и безопасность моей семьи ради прихоти игромана.
Вечер прошел в тяжелом молчании. Марина постелила себе в детской, у десятилетнего Артема, сославшись на то, что папа храпит. Сын, чувствуя напряжение, притих и рано лег спать. Лежа в темноте и слушая дыхание ребенка, Марина перебирала в памяти последние годы. Сколько раз она закрывала глаза на "мелкую помощь" родственникам мужа? Свекровь, Тамара Павловна, всегда считала, что старший сын обязан тянуть младшего. "Олежек у нас пробивной, а Витенька – тонкая натура, ему поддержка нужна", – любила повторять она за праздничным столом, накладывая Витеньке самый большой кусок пирога, купленного, кстати, на деньги Марины.
Утром Марина проснулась с тяжелой головой, но с четким планом. Ей нужно было обезопасить хотя бы свою зарплатную карту. Она сменила пароли в онлайн–банке и перевела остатки средств на счет, о котором Олег не знал.
За завтраком муж вел себя так, будто ничего страшного не произошло. Он жарил яичницу и насвистывал какую–то мелодию.
– Мариш, я тут подумал, – начал он, ставя перед ней тарелку. – Ну Бог с ним, с этим морем. Поедем на дачу к маме. Воздух свежий, речка рядом. Артему там даже лучше будет, климат привычный. А деньги... Ну, заработаем еще. Я подработки возьму.
Марина смотрела на подгоревший край яичницы и понимала: он действительно не видит проблемы. Для него предательство – это норма, если оно совершено во имя "святого братства".
– Я не поеду на дачу к твоей маме, – спокойно сказала она. – Я не хочу проводить отпуск на грядках, слушая, какой Витя молодец, что "выпутался", и какая я плохая хозяйка. И Артем не поедет.
– Ты начинаешь? – Олег грохнул кружкой об стол. – Опять моя родня тебе не угодила? Ты эгоистка, Марина. Только о себе думаешь. А то, что человека спасли – тебе плевать.
– Спасли? – Марина встала, не притронувшись к еде. – А ты уверен, что спасли? Покажи мне документы. Кредитный договор Вити, который ты закрыл. Расписку, что он взял у тебя деньги. Или ты просто передал ему наличку в конверте?
Олег покраснел и отвернулся. Конечно, никаких документов не было.
Прошла неделя. Отношения в доме напоминали холодную войну. Марина разговаривала с мужем только по бытовым вопросам. Она надеялась, что Олег одумается, начнет искать способы вернуть деньги, устроится на вторую работу, как обещал. Но вместо этого он приходил домой вовремя, ужинал и садился перед телевизором.
А потом случился день рождения свекрови. Идти не хотелось до скрежета зубов, но Артем просился к бабушке, да и устраивать скандал с полным разрывом родственных связей Марина пока была не готова. Она решила: приду, поздравлю, посижу час и уйду.
Квартира Тамары Павловны сияла чистотой. Стол ломился от салатов. Во главе стола сидел Витя – виновник финансового краха Марининой семьи. Он выглядел цветущим, загорелым и подозрительно довольным жизнью. На руке у него поблескивали новые смарт–часы известного бренда, стоимость которых, по прикидкам Марины, составляла не меньше пятидесяти тысяч.
– О, Мариночка! – Витя расплылся в улыбке, обнажая ровные зубы. – Проходи, дорогая. Что–то ты бледная какая–то. Работать надо меньше, отдыхать больше!
Марина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
– Здравствуй, Витя. Вижу, ты отдыхаешь за троих. Часы новые? Подарок?
– А, это? – он небрежно махнул рукой. – Да так, себя порадовал. Жизнь одна, надо брать от неё всё! Кстати, спасибо Олегу, выручил по–братски. Но ты не переживай, я всё отдам. Когда–нибудь.
Свекровь, вносящая горячее, умилительно всплеснула руками:
– Какие же у меня сыновья дружные! Вот это я понимаю – воспитание. Один за всех и все за одного. Не то что у некоторых, грызутся за копейку.
Марина поняла, что это камень в её огород. Она села за стол, чувствуя себя чужой на этом празднике жизни. Разговор тек своим чередом. Витя рассказывал байки, Олег поддакивал, глядя на брата с обожанием.
– А мы тут с Витюшей подумали, – вдруг громко сказала Тамара Павловна, когда дошло дело до чая. – Ему ведь машина нужна. Охранником работать тяжело, ноги устают. А так бы он в такси пошел, или курьером на авто. Олег, сынок, у вас же машина стоит, вы на ней редко ездите, только по выходным. Может, отдадите Вите? По доверенности. А вы себе еще купите, вы богатые.
Марина поперхнулась чаем. Их "Шкода" была куплена в кредит, который они выплачивали три года, ужимаясь во всем. И кредит был оформлен на Марину, хотя платили из общего бюджета.
– Мам, ну... – Олег замялся, бросая испуганный взгляд на жену. – Она Марине нужна, она Артема в школу возит.
– Ой, да ладно! – махнул рукой Витя. – Тут до школы пешком десять минут. Прогуляются, полезно для здоровья. А мне реально колеса нужны, братан. Я тогда вообще в гору пойду, деньги рекой потекут!
– Нет, – твердо сказала Марина.
За столом повисла тишина.
– Что значит "нет"? – прищурилась свекровь. – Тебе для родного человека жалко? Железяка дороже отношений?
– Эта "железяка" – моя собственность, – отчеканила Марина. – И я не собираюсь отдавать её человеку, который не вернул долг в триста тысяч рублей. И который, судя по часам на руке, не бедствует, а просто живет за наш счет.
– Ты деньги считаешь? – взвизгнула Тамара Павловна. – Меркантильная! Я всегда знала! Олег, ты слышишь, как она с твоей матерью разговаривает? Как она брата унижает?
Олег сидел красный как рак, не зная, куда деть глаза.
– Марин, ну зачем ты так... При людях... – пробормотал он.
– Ах, при людях? – Марина встала. – А воровать у семьи деньги не стыдно? Артем, собирайся, мы уходим.
Дома разразился грандиозный скандал. Олег обвинял её в черствости, в том, что она опозорила его перед матерью. Кричал, что семья – это святое, а она этого не понимает, потому что у неё нет братьев и сестер.
– Я понимаю одно, Олег, – устало сказала Марина, когда он выдохся. – Ты женат не на мне. Ты женат на своем брате и маме. А я и Артем – так, обслуживающий персонал. Ресурсная база.
Она ушла спать в детскую. А на следующий день решила проверить кредитную историю. Просто так, на всякий случай, интуиция подсказывала, что триста тысяч – это только верхушка айсберга. Она знала пароль от госуслуг мужа – сама его регистрировала.
То, что она увидела, заставило её волосы зашевелиться.
На Олеге висело три потребительских кредита. Общая сумма – полтора миллиона рублей. Даты взятия кредитов странным образом совпадали с датами, когда Витя "попадал в беду": то он разбил машину, то прогорел какой–то бизнес, то нужно было срочное лечение несуществующей болезни.
Марина сидела перед монитором и не могла дышать. Полтора миллиона. При зарплате Олега в шестьдесят тысяч это была кабала на годы. И самое страшное – он платил эти кредиты. Платил из тех денег, которые должен был вносить в общий бюджет на продукты, коммуналку, одежду. Вот почему он постоянно говорил, что ему "урезали премию", "задержали выплату", "штрафанули". Он врал. Врал годами, каждый день глядя ей в глаза.
Она кормила семью, одевала ребенка, делала ремонт на свои деньги, пока муж содержал великовозрастного брата–бездельника.
Вечером, когда Олег вернулся с работы, его ждал собранный чемодан в коридоре.
– Это что? – он уставился на вещи, не веря своим глазам.
– Это твоя новая жизнь, – Марина протянула ему распечатку кредитной истории. – Уходи.
Олег побледнел, увидев бумаги.
– Ты рылась в моих документах? Это подсудное дело! – попытался он перейти в нападение.
– Подсудное дело – это то, что ты сделал с нашим будущим, – спокойно ответила Марина. – Убирайся к маме, к Вите, куда хочешь. Я подаю на развод.
– Ты не посмеешь! – закричал он. – Из–за денег рушить семью? У нас сын! Ты хочешь оставить ребенка без отца?
– У Артема и так нет отца. Есть спонсор дяди Вити. Я не хочу, чтобы мой сын вырос и думал, что быть безвольной тряпкой – это нормально. Я не хочу, чтобы он видел, как его отец врет матери.
– Я не уйду! Это и моя квартира! – Олег уперся плечом в косяк.
– Квартира куплена в ипотеку, которую плачу я. И первоначальный взнос был с продажи бабушкиной квартиры. Ты здесь прописан, но я докажу в суде, что все платежи вносила я, пока ты спонсировал брата. И еще, Олег. Кредиты, взятые в браке, делятся пополам, если доказано, что они пошли на нужды семьи. Я докажу, что эти деньги семья не видела. Я найму лучшего адвоката. Ты останешься с долгами один.
Олег испугался. Он впервые увидел жену такой – жесткой, решительной, чужой. Он схватил чемодан и, бросив напоследок "Ты еще пожалеешь, приползешь!", выскочил за дверь.
Начался долгий и мучительный бракоразводный процесс. Свекровь звонила каждый день. Сначала умоляла одуматься, давила на жалость, рассказывала, как Олегу плохо у неё на диване. Потом перешла к угрозам и проклятиям. "Оставила мужика без порток! Бессовестная! Мы на тебя в опеку заявим, что ты ребенка против отца настраиваешь!" – кричала она в трубку, пока Марина не заблокировала все номера.
Олег на суде вел себя жалко. Он пытался доказать, что брал кредиты на "семейные нужды" – якобы на ремонт. Но Марина предоставила чеки на все стройматериалы, оплаченные с её личной карты. Она привела свидетелей – прораба, соседей. Адвокат Марины сработал блестяще. Удалось доказать, что средства уходили на счета третьих лиц (Виктора), либо снимались наличными в банкоматах рядом с домом брата.
Судья, строгая женщина средних лет, смотрела на Олега с нескрываемым презрением.
– Гражданин Смирнов, то есть вы утверждаете, что ваша супруга не знала о кредитах на сумму полтора миллиона рублей?
– Я берег её нервы... – мямлил Олег.
Итог был закономерен. Развод оформили. Кредиты признали личными обязательствами Олега, так как не было доказано, что деньги потрачены на семью. Имущество разделили, но так как ипотеку платила в основном Марина со своего подтвержденного счета, а Олег "терял" зарплату, суд присудил квартиру Марине с обязательством выплатить Олегу небольшую компенсацию за его долю в уже выплаченных средствах. Эту компенсацию Марина тут же попросила зачесть в счет будущих алиментов, что юридически было сложно, но они заключили мировое соглашение по этому пункту.
Но самым большим ударом для Олега стали алименты. Официальная зарплата у него была "белая", и суд назначил 25% на содержание Артема. Плюс, так как Марина смогла доказать, что он вывел из семейного бюджета триста тысяч рублей перед разводом, суд обязал его вернуть половину этой суммы как совместно нажитое имущество, присвоенное одним из супругов.
Жизнь после развода потекла по новому руслу. Первое время было тяжело финансово – все–таки зарплата Олега, хоть и урезанная его долгами, была подспорьем. Но Марина взяла еще один проект на работе. Она чувствовала невероятное облегчение. Больше не нужно было ждать подвоха, проверять карманы, вздрагивать от звонков коллекторов, которые начали названивать Олегу.
Прошел год.
Марина стояла на балконе, вдыхая теплый весенний воздух. Артем в комнате делал уроки. Внизу, во дворе, цвела сирень.
Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Она никого не ждала. Посмотрев в глазок, она увидела Олега. Он сильно сдал за этот год. Похудел, под глазами залегли тени, куртка выглядела поношенной.
Марина открыла дверь, но не отошла с порога.
– Привет, – тихо сказал он.
– Привет. Ты к Артему? Он занят, уроки.
– Нет, я к тебе. Марин, может, поговорим?
– О чем?
– Мне плохо без вас. Я... я понял, какую ошибку совершил. Мама с Витькой... они меня совсем заели. Витя опять в долги влез, теперь мои алименты считает. Говорит: "Зачем ты ей платишь, она и так богатая, лучше бы брату помог". Мать пилит, что я мало денег приношу. Я живу в проходной комнате, сплю на раскладушке.
Марина слушала его и не чувствовала ничего, кроме легкой жалости. Как к бездомному котенку, которого нельзя взять домой, потому что у него лишай.
– Это твой выбор, Олег. Ты выбрал свою семью. Ты с ней и живешь.
– Но вы – моя семья! – воскликнул он, пытаясь сделать шаг вперед.
– Были, – поправила Марина. – Пока ты не предал нас ради них. Знаешь, Олег, я ведь не из–за денег тебя выгнала. А из–за того, что ты меня за дуру держал. Ты воровал у своего сына будущее, чтобы твой брат мог играть в красивую жизнь.
– Я изменюсь! Я больше копейки им не дам!
– Поздно, – Марина покачала головой. – У тебя сейчас зарплата списывается наполовину: 25 процентов – алименты Артему, остальное – приставам за твои кредиты. Тебе самому жить не на что. Ты ищешь не семью, Олег. Ты ищешь шею, на которую можно снова присесть, чтобы выжить. Но моя шея занята – на ней сидит наш сын, которого я должна поднимать одна.
– То есть, всё? Шансов нет?
– Нет. Плати алименты вовремя, Олег. Это единственное, что связывает тебя с этой квартирой. Иначе я лишу тебя родительских прав за неуплату.
Она закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Марина прислонилась спиной к холодному металлу двери и закрыла глаза. Ей не хотелось плакать. Ей хотелось жить.
Вечером она зашла в комнату к сыну.
– Тем, как дела?
– Норм, мам. Слушай, а правда, что мы летом на море поедем?
– Правда, – улыбнулась Марина. – Билеты уже куплены. Отель забронирован. И никто, слышишь, никто у нас это море не отберет.
Она обняла сына, вдыхая родной запах детской макушки. Да, у них не было отца в доме. Но у них был покой. А Олег... Олег продолжал платить за свои ошибки. Каждый месяц, получая уведомление о списании алиментов, он, наверное, злился. А может, вспоминал, как променял благополучие собственной семьи на "спасибо" от брата, которое ничего не стоило.
Говорят, Витя снова разбил машину, на этот раз взятую в аренду. И снова требовал денег. Но теперь у Олега их не было. И взять их было негде. Круг замкнулся. Каждый получил то, что заслужил.
Марина вышла на кухню, налила себе горячего чая и открыла ноутбук. Ей нужно было доделать отчет. Жизнь продолжалась, и она была прекрасна в своей честности и свободе от лжи.
Если история тронула вас, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал. Пишите в комментариях, прощали ли вы подобные поступки своим близким.